Вне зоны видимости

Субботняя квалификация в Монреале осталась позади, оставив после себя оглушительный рев трибун и раскаленный до предела воздух. Они стояли на пресс-лейн — Макс на первой строчке, Шарль на второй, разделенные ничтожной сотой долей секунды. Вокруг них роились репортеры, вспыхивали вспышки камер, а в воздухе висело тяжелое предвкушение завтрашней гонки. Макс отвечал на вопросы журналистов со своей привычной, слегка ленивой уверенностью, но Шарль кожей чувствовал его мимолетные, острые взгляды. Каждый раз, когда их плечи случайно соприкасались в тесноте медиа-зоны, по телу Леклера пробегал едва заметный разряд. Под плотной тканью гоночного комбинезона, прямо на ключице, всё еще горел след от укуса, оставленный Максом в ту грозовую ночь. Наконец, медиа-сессия подошла к концу. Уходя в сторону боксов, Макс на секунду поравнялся с Шарлем. Для всех вокруг это выглядело как обычное, дежурное движение двух пилотов, но Ферстаппен едва слышно, почти одними губами, бросил: — До завтра, Леклер. Попробуй удержаться у меня на хвосте. Шарль даже не повернул головы, лишь крепче сжал в руке свой шлем, но на его губах заиграла едва заметная, опасная улыбка. — Я не буду держаться на хвосте, Макс. Я пройду тебя в первом же повороте. Вернувшись в свой моторхоум, Шарль закрыл дверь и устало прислонился к ней спиной, прямо как тогда, в отеле. Телефон в кармане коротко звякнул. Экран загорелся коротким сообщением от незарегистрированного номера: > *«Буду ждать в первом повороте. И ночью в номере. Не опаздывай».* > Шарль заблокировал телефон, чувствуя, как внутри с новой силой разгорается азарт. Завтра они устроят на трассе настоящее безумие, выжимая из машин абсолютный максимум. Они будут атаковать друг друга без жалости и пощады, как и подобает лучшим гонщикам мира. Но они оба знали, что какая бы буря ни бушевала на асфальте, настоящий штиль встретит их только за закрытыми дверями.