Вне зоны видимости

Гроза за окном утихла ближе к четырем часам утра, оставив после себя лишь тяжелый запах озона и мокрого асфальта. В комнате было абсолютно тихо, если не считать их прерывистого, сонного дыхания. Шарль лежал на спине, раскинув руки, и лениво разглядывал блики от уличных фонарей на потолке. Макс устроился рядом, собственнически закинув тяжелую ногу ему на бедра и уткнувшись носом куда-то в район ключицы Леклера. На бледной коже Шарля отчетливо проступали свежие темные отметины — немые свидетельства того, насколько безумной и неистовой была эта ночь. — Эй, — негромко позвал Шарль, чувствуя, как Макс начинает шевелиться. — Ты спишь? — Пытаюсь, — хрипло отозвался Ферстаппен, еще сильнее прижимая Шарля к себе. — Но ты слишком громко думаешь. Опять крутишь в голове телеметрию? Шарль тихо фыркнул, поворачивая голову к голландцу. — Нет. Думаю о том, что через несколько часов нам выходить на третью практику. Мой гоночный инженер заметит, что у меня пульс зашкаливает еще до того, как я сяду в болид. Макс наконец приоткрыл глаза, и на его губах появилась ленивая, хитрая ухмылка. Он приподнялся на одном локте, нависая над Шарлем, и провел ладонью по его растрепанным волосам, слегка потянув за пряди назад, чтобы Леклер посмотрел ему прямо в глаза. — Тогда просто скажи ему, что ты усердно тренировал реакцию, — Макс наклонился и коротко, но весомо поцеловал Шарля в припухшие губы. — Главное, на трассе не смотри в мою сторону, когда мы будем стоять на стартовой решетке. А то твой пульс улетит в космос еще до зеленых огней. — Посмотрим, кто из нас еще отвлечется, Ферстаппен, — Шарль принял правила игры, притягивая его за шею для последнего, мягкого утреннего поцелуя. Через пару часов они снова наденут свои комбинезоны, застегнут шлемы и превратятся в безжалостных соперников, готовых рисковать всем ради победы. Но это утро, пахнущее грозой и разделенное на двоих, принадлежало только им.