Эпопея «Пепел дракона»

Но победа не бывает бесплатной. Когда свет погас, когда кристалл перестал пульсировать, Эмбер упала снова. И не встала. — Она отдала слишком много, — сказал Корвин. — Она не просто использовала силу. Она отдала часть себя. — Её можно спасти? — спросил Кейл. — Да, — ответил голос. Голос Харбина. Старик, который всё это время молчал, наконец раскрылся. Он снял капюшон. Под ним оказалось лицо, которое они знали по легендам. Лицо первого Хранителя. Бога-отшельника, который создал магию тысячи лет назад. — Ты... — выдохнул Икор. — Я, — кивнул Харбин. — И я виноват в этом. Я дал людям магию, не подумав о последствиях. Я создал Сердце Мира, не подумав о том, кто будет его охранять. Я допустил, чтобы такие, как магистр, злоупотребляли силой. Теперь я хочу это исправить. Он подошёл к Эмбер и положил руку ей на лоб. — Я отдам ей свою жизнь, — сказал он. — Свою бессмертную сущность. Она станет новой Хранительницей. Вечной. Бессмертной. Но... она никогда не сможет жить среди людей. Её место — здесь, внутри Сердца. — НЕТ! — закричала Лейра. — Этого не может быть! — Выбирайте, — сказал Харбин. — Или она умрёт. Или она станет богиней. Третьего не дано. Они выбирали долго. Спорили. Кричали. Даже дрались. Но в конце концов поняли: выбора нет. Спасти Эмбер — значит потерять её. Но потерять — значит спасти. — Делай, — сказал Феникс. — Но знай: мы будем навещать её. Каждый год. Каждый месяц. Каждый день, если получится. Харбин улыбнулся. — Договорились. Он закрыл глаза. Его тело начало светиться. Свет перетекал в Эмбер. Харбин таял, как утренний туман. А Эмбер — оживала. Она открыла глаза. В них больше не было серого цвета.Они светились. Всеми цветами стихий. — Что... что вы сделали? — прошептала она. — Мы сделали тебя бессмертной, — сказал Кейл, криво улыбаясь. — Теперь ты — наша вечная начальница. Поздравляю. Эмбер поднялась. Посмотрела на свои руки. Сквозь них виднелся свет. — Я не хотела... — начала она. — Никто не хочет, — перебил Икор. — Но так надо. Иди. Занимай свой трон. А мы будем твоими рыцарями. Всегда. Они обняли её. Всемером. И каждый думал об одном: как же тяжело быть героем.