чужие вещи

      Люди и сотни вариантов — напрочь позабыть их Но я выбираю остаться

***

      За все лето я провел в городе от силы неделю — то дача, то походы, в августе поехали к деду в Черногорию. Всей компанией до первого сентября встретится так и не удалось, хотя Костик однажды меня все же выловил, и то лишь потому что подрабатывал в магазине недалеко от моего дома.        Витя тоже устроился на работу, сразу после экзаменов, и проводил там почти все время, набирая смен, чтобы побольше заработать. Иногда мы переписывались и один раз даже созвонились, но у меня не всегда была связь и возможность зайти в ВК. Когда была связь, я обязательно заходил в инстаграм и просматривал все публикации ребят. Витя постил мало, а вот Вика — почти каждый день и часто совместные фотки. Витя работал офиком в одном ресторане в туристической части города, а она приходила к нему и сидела на летке, попивая коктейли. К середине лета я уже забеспокоился что она сопьется, о чем написал в комментариях. Она ответила, что без меня они в зависимость уходить не будут.       Я скучал по ним, но само лето скучным не было — на дачу к нам часто приезжали мои школьные друзья, которые были хорошо знакомы с родителями, походы и путешествия сами по себе дело не скучное. В общем, я не часто прямо скучал, но когда до встречи в универе осталось несколько дней, почему-то начал волноваться.               Я понимал, что навряд ли что-то измениться в нашем общении — соберемся у Вити после линейки, расскажем как провели лето и все пойдет своим привычным чередом. Но внутренняя тревога в предчувствии чего-то не унималась.       Погода первого сентября была отличная, с небольшой облачностью и комфортными плюс двадцатью. Двойняшки написали, что опаздывают, поэтому я стоял на лестничном бетонном парапете у главного входа и высматривал Витю и Вику — по отдельности они пришли или вместе, я не знал, но не удивился, когда все же увидел их вместе.        Когда мы встретились взглядом с Витей, он встал посреди площадки, как вкопанный, а Вика с криком «Офигеть!» понеслась ко мне. Подбежав, она сунула пятерню мне в волосы и взъерошила их.       — Ты что, кудрявый?        — С утра был.       Тут надо уточнить, что обычно в учебный год я брился под ноль пять каждые несколько недель, а с отросшими волосами меня видела только семья и одноклассники до восьмого класса. Ну и те, с кем мы виделись на каникулах — летом я голову не брил и мелкие кудряшки успевали отрастать достаточно, чтобы стать заметными.       — Крутяк.       — Красиво. Тебе идет.       Витя наконец отмер и подошел, слегка улыбаясь. Я тоже ему улыбнулся, спрыгнул с парапета и закинул им обоим руки на плечи. Не без удовольствия отметил, что Витю я-таки перерос, а вот Вика на каблуках нам обоим не сильно уступала в росте.        — Пойдемте найдем Бибу и Бобу, они уже должны подъехать.       Я был прав в том, что наше общение не станет хуже, но что-то в нем все же неуловимо изменилось. После непродолжительной линейки, собрания со старостой и получения расписания на следующую неделю, мы отправились сначала на затар в магазин, а потом на квартиру к Вите. Вроде, собирались отметить впятером, но через пару часов небольшая двушка до отказа была забита сокурсниками — двойняшки спросили, можно ли позвать пару друзей, к Вике заехал парень, с которым она начала встречаться летом, потом еще пара человек, и еще… Кажется, даже не все из них знали, чья это квартира.       Около шести вечера я обнаружил себя в гостиной на полу, прислонившись к дивану и с какой-то девчонкой, лежавшей головой на моих коленях. Вокруг собирались люди, усаживались в круг. Кто-то передал мне бутылку со словами «допивай, она нам нужна» — так во мне оказались грамм сто водки, но тогда это уже не чувствовалось. Бутылка опустела и заняла свое место на зеленом ковре, прямо на среднем элементе орнамента.        Я плохо помню ту игру. Девчонка встала с моих колен, на фоне играл Скриптонит,  было довольно душно, потому что балкон закрыли, чтобы оттуда не тянуло сигаретным дымом. Еще, кажется, там кто-то страстно целовался. В гостинной поцелуев тоже было много — первыми были какие-то девчонки, потом Костик и старшекурсница, кажется, с бухучета. На меня бутылочка указала дважды: в первый раз губы были мягкие, со вкусом малинового варенья и джина, а вторые я не помню.        Помню, что глазами я выискивал Витю, но его нигде не было. А мне было интересно посмотреть, как он кого-то целует. Кажется, он никогда ни к кому не проявлял интерес, а вокруг было столько красивых девушек. Одна на первом курсе даже спрашивала у меня ссылку на его ВК, но не помню, чтобы это во что-то вылилось.       Когда «Вечеринка» закончилась, я встал на ватные ноги и двинулся из комнаты. Скриптонит на фоне непривычно спокойно и мелодично напевал строки о любви, а я заглянул на кухню — там играли в уно, хозяина квартиры не было. Какой-то парень с девушкой о чем-то спорил в прихожей и мне пришлось, насколько это возможно аккуратно, обойти их по стеночке. Дверь в ванную была прикрыта, внутри тоже слышались голоса. Я пошел в последнюю комнату — витину. Там я его и нашел.              Мне повезло, он стоял спиной к двери и болтал с Наташей, Олей-старостой и еще несколькими нашими одногруппниками. Я закинул ему руку на плечо, притянул к себе и прошипел на ухо приглашение покурить, а затем отпустил и вышел из комнаты.        Он меня понял — сказал ребятам, что выйдет ненадолго и пошел за мной один. Парочка в коридоре все еще ссорилась и я, не глядя, протянул руку назад. Не сразу нашарил его пальцы, зажавшие в кулак пачку сигарет, и провел к двери также по стеночке. Почему-то мне казалось важными провести его мимо этих ребят, будто они было ссорящимися родителями, которые могли запретить нам гулять.               За дверью душный и алкогольный запах квартиры сменился на табачный и немного затхлый. Я так и не отпустил руку Вити и повел его на лестницу — пролет и еще половина выше, металлическая дверь, темная и еще более затхлая проходная, вечно шумная из-за соседства с шахтой лифта, вторая металлическая дверь, уже меньшего размера. На крыше было совсем хорошо.       Я отпустил его руку только когда в глаза ударил ярко-малиновый свет. Был закат и крыша, нагретая за день, теперь отдавала тепло и пахла нагретым бетоном. Я на несколько секунд закрыл глаза, наслаждаясь свежим воздухом, легким ветром и пятнами от солнца под веками. Проспект под домом издавал равномерное жужжание, музыки из квартиры совсем не было слышно и мне захотелось заполнить эту тишину чем-то, чем-то спокойным и на вкус таким же, как этот вечер.        Пошарив по карманам я понял, что телефона с собой не взял. Кажется, это я и подключился к колонке в гостиной, чтобы включить музыку там. Ну и черт с ним, потом заберу.       Я обернулся, чтобы попросить телефон у Вити и опять увидел, что он стоит, как вкопанный и не двигается — прямо как с утра. Только сейчас его глаза светились. Нет, не то чтобы прямо светились. Обычно они были темными, почти черными, а в тот момент переливались темным янтарем, растопленным шоколадом и смотрели на меня — неотрывно. И я тоже залип.        Потом снизу раздалась сирена пожарной и я снова пришел в себя вспомнив, что хотел.       — Дай телефон.       Я подошел почти вплотную и начал шарить по карманам его толстовки. Достал китайский смартфон с побитым экраном, пароль ввел исключительно рефлекторно — по памяти те цифры произнести я никогда не мог.       —  Что это за цифры?        — Индекс. — его голос был глухим и каким-то хриплым, а я уже открывал ВК, чтобы зайти в музыку. — Моей деревни.       Ну тут я голову поднять уже не мог.       — Ты че, с деревни?       — Ну да.       Вот так, каждый раз неожиданно, я узнавал о нем что-то новое.       — Чего еще я о тебе не знаю?       — Многого, пожалуй.       Я правда знал о нем далеко не все. Некоторые вещи он открыл мне со временем, а какие-то так и оставлял при себе долгие годы.       С третьей попытки мне удалось правильно вбить «Сироткин» в поиск и из сиплого динамика полились первые ноты, а я начал подпевать почти во-время.       — Бейся, сердце, время биться. Бейся, стерео, время биться.       Несмотря на то, что я играл на нескольких видах инструментов — пел я средне-паршиво. Но тогда это не волновало ни меня, ни Витю. Мы подпевали Сироткину, танцевали на крыше и провожали закат. А потом еще долго сидели там, курили, о чем-то говорили и смотрели на огни города.