Лунная история

      Третье июня, суббота, первая половина дня. А разве были сомнения, сколько народу будет на пляже в Лузановке в такое время?       Кристина играла у воды. У неё была своя сезонная летняя игра, которую она называла «МЧС для насекомых». Суть игры заключалась в том, что нужно было заходить в море (настолько, чтобы мама с берега не начала кричать: «Кристина, вернись!»), вылавливать руками упавших и беспомощно барахтающихся в воде жучков и божьих коровок и выносить их обратно на берег, к солнцу и траве. Мама, конечно, ворчала, что «фу, какая гадость», но никогда эту игру Кристине не запрещала, а папа так и вовсе очень хвалил её за эту затею, говорил, мол, добрая девочка растёт.       Ведёрки-лопатки и всякие формочки у Кристины, конечно, тоже были, но они никогда не занимали её надолго. Ну, построишь какой-нибудь куличик, ну, сделаешь несколько фигурок в форме животных или конфет, и что дальше? Строить по второму кругу то же самое? Неинтересно. А вот спасать — интересно! И главное — от этого есть польза кому-то, кроме тебя.       Кристина очень хотела на это лето жёлтый купальник. В прошлом году у неё был розовый, но она из него выросла. Когда в мае перед новым сезоном выбирали новый, девочка очень просила у мамы жёлтый, но Анастасия выступила против этой идеи, сказав: — Кристина, ты и так белёсая. Тебе не идёт жёлтый цвет. Он бледнит тебя ещё больше. Тебе бы что-то поярче.       Выбрали в итоге зелёный. Кристина сперва очень огорчилась, но сейчас, вылавливая очередного незадачливого жучка, даже радовалась: ведь зелёный — это цвет спасателей. И травы. Жучок, увидев такой купальник, сразу поймёт, что Кристина не обидит его, что сейчас она возьмёт его двумя ладонями и отнесёт через весь пляж к тротуару, где его ждёт травка… — Мам, я спасла сегодня уже девять насекомых! — гордо сказала Кристина, устраиваясь на подстилку к родителям, — один жук был такой догадливый, сам лапками мой палец обхватил, это значит, он понял… — Дочь, давай без подробностей подобного рода, — скривившись, перебила женщина. — Прости, мам, — тихо ответила девочка. — Кристи, послушай, тебе будет интересно, — вдруг сказал папа. Он почти всё время, что они были на пляже, сидел на подстилке, листая что-то в телефоне и жуя бутерброды, — читаю тут всякие научные факты и нашёл кое-что про твою любимую Луну. Представляешь, оказывается, она понемногу удаляется от Земли каждый год. И, выходит, рано или поздно улетит от нас полностью… Доча, ты чего?       Кристина резко мотала головой, зажимая уши руками. — Нет! Не улетит! Не улетит! — громко закричала она, не слушая отца и крепко жмуря глаза. — А ну, прекратила! — мама схватила девочку за запястья, отрывая руки от головы, — на нас весь пляж смотрит! — Пускай смотрит! Она не может улететь от меня… — Кристина дёрнулась, пытаясь вырваться из рук Анастасии. — Доча, да что случилось? — испугался отец уже не на шутку и отложил телефон, — Настурция, отпусти её. Женщина недовольно фыркнула, но неожиданно послушалась. — Кристи, чело ты? — мягко спросил он, обняв девочку за плечо, — я думал, тебе как раз будет интересно… — Пап, ну… Почему? Я не хочу, чтобы она улетала! — серо-голубые глаза Кристины наполнились слезами. — Ну всё, доча, забудь. Ты же знаешь, папа вечно всякую ерунду читает, — примирительно сказал он, — хочешь, пойдём, мороженое тебе купим? Выберешь, какое захочешь. Кристина молча помотала головой и тихонько заплакала. — Может, чипсы тогда, или сухарики? — мужчина присел на корточки так, чтобы быть с Кристиной на одном уровне, — их здесь очень много разных! — Володя, я не хочу, чтобы моя дочь ела эту отраву, — резко сказала мама, — не приучай её, пожалуйста, к тому, что ты разрешишь ей всё, что я запрещаю.       Кристина не помнила ничего. Она не помнила, как мама, ворча о том, что ждали этих выходных, чтобы отдохнуть семьёй, «как нормальный человек», переодевала её в обычную одежду, ни как родители складывали подстилку, ни как они все шли через Лузановский парк обратно к трамвайным путям и Николаевской дороге. Она действовала на автомате и думала только о том, будет ли сегодня вечером Луна в небе? Или она уже начала улетать в далёкий космос, где никто её не ждёт? И если ещё она на месте, то услышит ли, как Кристина к ней обращается, или она уже успела отлететь слишком далеко? Зачем, Луна, зачем ты собралась улетать? На других планетах никто не живёт, это Кристина точно знает. Там Луна никому не нужна, просто потому, что там никого нет. А здесь… Неужели Кристина не важна Луне? Неужели ей не дорого, что она каждый вечер ждёт её только для того, чтобы увидеть и пообщаться с ней?       Мама с папой весь день пытались чем-то отвлечь и порадовать Кристину. Пытались поговорить, успокоить, продолжали что-то предлагать. Даже мама, поняв, что перегнула сегодня со строгостью, извинилась перед дочерью за то, что накричала, и пообещала, что в следующий их поход на Лузановку купит ей любой круг, жилет или даже матрас, если Кристина захочет. — Я больше не пойду на Лузановку, — прошептала Кристина, забиваясь в угол кровати и не глядя на родителей. С тех пор, как они пришли с пляжа, она не выходила из своей комнаты, не ела и почти не вставала на ноги. Родители не могли это игнорировать. — Но ты же так просила у меня этот круг, — почти мягко сказала мама, — хочешь, завтра поедем в Ривьеру купим? Я даже запись отменю. — Не нужен мне никакой круг, — Кристина размазала слёзы по лицу. — Кристи, ну что нам для тебя сделать? — ласково, но уже устало спросил папа. — А что вы можете сделать? Луна большая и далеко, вы никак её не остановите, и никто не остановит! — в отчаянии крикнула девочка. — Да не улетит никуда твоя Луна! Вот увидишь, сегодня стемнеет, ночь придёт, и Луна будет на небе так же, как и всегда. — Сегодня, может, и будет, — скрипевшим от слёз голосом сказала Кристина, — а завтра? Ах, и завтра будет? Ну а через месяц, а через год? Она мне всегда-всегда-всегда будет нужна! Даже когда я стану старенькой… — она в который раз за разговор зашлась в плаче. — Кристина, мы тут перед тобой танцуем уже несколько часов, ты не заметила? — начала потихоньку терять терпение мама, — достать тебе Луну с неба мы и впрямь не сможем, поэтому давай-ка закругляйся с истерикой. — Конечно, не сможете! Вы никогда ничего не можете.       Анастасия нахмурилась и встала с кровати Кристины. — Будь любезна, не хами родителям, — сказала она ледяным тоном, — мы слишком много делаем для тебя, чтобы терпеть подобный тон. Пойдём, Володя, — обратилась она к мужу, — пусть она посидит одна и обо всём подумает.       Женщина вышла из комнаты. Владимир с сомнением смотрел ей вслед, словно колебался, уйти или остаться тут, с дочерью, и, видимо, решил выбрать первое. — Кристи, не обижай ты маму, — примирительным тоном сказал он, — она очень устала сегодня, перенервничала. Но ты помни, пожалуйста, что мы тебя очень любим, — он хотел обнять Кристину, но она не вылезла из своего угла, где сидела, забившись, всё это время, — если захочешь чего-нибудь — приходи к нам, мы будем на кухне. И ушёл.