Лунная история

      Рано утром восемнадцатого июля Кристина и Владимир вышли из старенькой голубой электрички. Станция «Кулиндорово» встретила их теми же раскалёнными перилами, выгоревшими растениями и сухой деревянной скамейкой, как и в тот день, когда всё случилось. Как будто за восемь дней что-то могло измениться…       Они молча шли к их дачному участку. Забирать оставшиеся здесь вещи. Да и вообще наводить порядок. Владимир крепко держал дочь за руку, но не смотрел на неё. Она чувствовала, что он и мысленно совсем не с ней. Анастасия не составила им компанию. На этот день у неё было назначено УЗИ и несколько процедур. Да она, казалось, и не горела желанием сюда возвращаться. Но больше всего Кристину смутило то, что, когда мама сказала, что не сможет поехать, отец явно испытал облегчение.       Неужели родители разлюбили друг друга?       Когда они вошли в калитку, Кристина старалась не оглядываться. Она боялась снова увидеть кресло-качалку у порога, но только теперь уже смотреть на неё с мыслью, что дедушка уже никогда не сядет сюда с книжкой или свежей газетой. Не хотела смотреть на огород. Папа, конечно, пообещал, что попросит соседей им заняться, и вроде как она слышала — он это даже и сделал, но а вдруг соседи пообещали, а сами не приходят и огород уже погибает?       И даже когда они уже оказались в доме, они старались не смотреть по сторонам больше, чем это нужно… — Кристи, иди, собери свои игрушки… — тихо сказал Владимир. — А ты? — неуверенно спросила Кристина. — А мне есть чем заняться, — вздохнул он.       Девочка послушалась и побрела в свою комнату. Здесь всё было по-прежнему. На туалетном столике сидела и ждала её толпа нарядных кукол. Со стен весело смотрели криво приклеенные скотчем рисунки прошлых лет. На кровати сидела большая плюшевая кошка с длинными ресницами и пышным красным бантом на шее. На подоконнике пылились блестящие наклейки, которые подарила Катя… — Вот и всё, — окидывая взглядом свой маленький детский рай, сказала Кристина в пустоту, — нужно прощаться с этой комнатой…       Она стала медленно, даже вяло собирать вещи. Снимать и складывать кукол в её светло-розовый рюкзак с «Май литл пони», попутно рассовывая блокноты, раскраски и книги по более плоским отделениям. Забирать с подоконника и из ящиков всякую мелочёвку. Вытряхивать скопившийся по углам мусор. Долго думала, что делать со стоящей на туалетном столике игрушечной шкатулкой. Она всегда жила здесь, на даче, Кристина никогда не забирала её в город. Просто как-то так повелось. Шкатулка была местная. Но сейчас… А вдруг они больше не вернутся сюда? Родители ничего не говорили об этом, но Кристине всё казалось, что они уезжают навсегда. Какая же может быть дача, если нет дедушки… — Доча, — неожиданно позвал её Владимир. — Да, пап, что? — отозвалась Кристина, сидя на кровати и продолжая рассматривать светло-сиреневую шкатулку, стилизованную под кукольный домик. — У тебя гостья.       Кристина подняла голову. Рядом с входом, чуть улыбаясь, стояла Катя. — Да какая там гостья, дядь Вов, я ненадолго, — сказала она. — Общайтесь сколько нужно, мы тут всё равно на весь день, — ответил Владимир и вышел. — Привет, Крис, — серьёзно поздоровалась обычно весёлая Катя. — Привет. — Крис, мы всё знаем… Все уже знают. Прими мои соболезнования, пожалуйста. — Спасибо, — вежливо ответила Кристина, не выпуская из рук шкатулки. — Ты держись, хорошо? — Катя села рядом с ней и осторожно обняла за плечо. — Я не хочу держаться, — прошептала Кристина, — я хочу вернуть дедушку. Но оказалось, что машины времени не существует… Может, разве что, у каких-то великих учёных она и есть. Но они мне её точно не дадут… — Да, с этим сложно, — согласилась Катя, — знаешь, Крис, я тебя очень хорошо понимаю. У меня когда шесть лет назад умерла бабушка, я тоже долго не могла смириться. Бабушка, правда, была двоюродная, не родная. Но мы с ней всё равно очень дружили… — А почему она умерла? — тихо спросила Кристина. — Инсульт, Крис. Слышала, что такое инсульт? — Слышала. Это как паралич, но не совсем…       Они немного помолчали. Кристина не могла продолжить заниматься вещами, пока у неё действительно вроде как гостья, но ей тем не менее не хотелось, чтобы Катя уходила. — Кать, скажи, а ты не знаешь, что с нашим огородом? Папа сказал, попросит соседей… — Так наши с Максоном предки по очереди каждый день к вам сюда ходят, — воскликнула Катя, — они у дяди Вовы даже деньги за это отказались брать, хотя он предлагал. Говорят, мол, что мы, не можем по-соседски хороших людей выручить. Не переживай, мы тут до сентября точно будем. — А вот мы сегодня уезжаем. И не знаю, приедем ли ещё…       Катя явно смутилась. — Ммм… Крис, я… Жалко. Мы тебя любили. Ну, то есть, типа, мы и сейчас любим, но… Блин, реально жалко. — Мне ещё жальче. Я тоже и вас с Максом люблю, и эту дачу, и всё, что было хорошего. — Хочешь, запиши мой номер телефона? — неожиданно предложила Катя. — Конечно, хочу, — немного воодушевилась Кристина. Катя продиктовала, они тут же прозвонили друг друга, чтобы сохранить контакты. — Если захочешь пообщаться — пиши, звони. Я по вечерам в телефоне 24/7, отвечу стопудово. — Как-как? — Ну, стопудово — это значит точно, — объяснила Катя и оглядела комнату, — а ты собираешься, да? — Как видишь, — пожала плечами Кристина. — Клёвая шкатулка, кстати, — Катя, казалось, только сейчас заметила вещь, которую Кристина всё это время крутила в руках. — Да, вот думаю, что с ней теперь. Она вообще-то здесь, на даче живёт, но если вдруг мы не вернёмся — то что ей здесь делать? — Ну, не знаю, что тебе сказать. Я бы забрала с собой. Она такая красивая, жалко бросать только потому, что она тут всегда была.       Кристина грустно смотрела на шкатулку и всё яснее понимала, что хоть вещица и красивая — она никогда не была к ней по-настоящему привязана. Она в ней даже ничего не хранила, просто держала как декор. Да и разве стала бы она оставлять её здесь на зиму, если бы эта вещь была так уж важна. Кристина даже не помнила, откуда она у неё… — Катя, бери, — неожиданно для самой себя Кристина протянула ей шкатулку, — я дарю её тебе. — Ого… — девочка явно была удивлена, — Крис… Зачем? Она же такая классная… — Вот потому и бери. Ты моя подруга, и мне не жаль её для тебя.       Катя растроганно улыбнулась и взяла неожиданный подарок. Хоть она девочка и взрослая, а радовалась как маленькая. Увлечённо повертела, рассмотрела, заглянула в окошки, даже зачем-то понюхала. И только после этого смущённо, но дружелюбно сказала: — Спасибо тебе, Крис. Я тоже считаю тебя своим другом.       С этими словами она притянула маленькую Кристину к себе и снова обняла, но не так, как в начале разговора. А крепко, тепло и обеими руками. И Кристина обняла в ответ, утыкаясь лицом в её длинные, пахнущие недорогим лаком волосы.

***

      День пролетел как-то незаметно. Кристина не очень знала, чем занимался отец: он что-то чистил, что-то чинил, собирал вещи дедушки, зачем-то ходил к соседям. Её он почти не привлекал. Лишь один раз позвал, чтобы накормить оставшимся в холодильнике йогуртом и привезёнными с собой бутербродами. Сама же Кристина разобралась со своими вещами относительно быстро и оставшийся день скучала рядом с собранным рюкзаком, то пыталась читать «Незнайку на Луне», то отвлекалась на телефон. Ближе к вечеру она без особого настроения пошла по ближайшим улицам: попрощаться с ними.       Кристина смотрела на цветы и деревья, на пшеничные и кукурузные поля, на соседские участки — и не верила, что больше не увидит их. Она пыталась объяснить себе, что это конец, пыталась что-то почувствовать, и не могла. Было такое ощущение, что она притворяется перед самой собой. Но почему? Ладно бы ей было здесь плохо. Но ведь ей было хорошо! Здесь проходило каждое её лето! Здесь она росла, гуляла с дедушкой, играла с Максом и Катей, придумывала истории, общалась с Луной. Но ведь с Луной можно общаться и в городе.       Сквозь бледно-зелёную листву соседской яблони пробивались тонкие, длинные лучи солнца. Юные, ещё совсем светлые яблоки боязливо прятались в листьях. На дороге весело играли маленькие щенки. Где-то вдалеке звонко заливался петух. И Кристина поняла, почему у неё не получается грустить. Потому что эта дача слишком прекрасна и слишком гармонична, чтобы изводиться прощальными мыслями. Скучать она ещё успеет потом. А сейчас — последние часы рая здесь.       И Кристина быстро, почти весело побежала по жаркой, пыльной дорожке к озеру.

***

      В шесть вечера они с отцом сидели на станции с несколькими торбами вещей и ждали вечернюю электричку в сторону Одессы. Световой день в это время года ещё длинный, а потому не было и намёка на заход солнца. Кристина сидела, обняв ту самую плюшевую кошку, и каждые несколько минут вскакивала посмотреть, не едет ли поезд.       Владимир сидел молча и не листал телефон, как делал это обычно, когда приходилось ждать транспорта. Он оглядывал станцию так, словно старался всё здесь запомнить. Кристина тихо спросила: — Пап, а мы ещё приедем сюда? Он глянул на дочь. Взгляд был грустным, но сфокусированным. — Конечно, приедем, Кристи. Не знаю, как теперь всё это будет, но обещаю тебе: следующим летом ты снова приедешь сюда на каникулы. — А ты поедешь со мной? — Поеду. Обязательно поеду. Ты, доча, извини, что я с тобой сейчас так мало разговариваю. Мне очень непросто. Надеюсь, ты ещё нескоро узнаешь, каково это — терять родителей… Но через год мы с тобой обязательно тут погуляем. Я тебе покажу места своего детства, расскажу, как мы тут играли, когда я был в твоём возрасте. Всё будет. — И мама с нами пойдёт? — почему-то с тревогой спросила Кристина.       Владимир ответил не сразу. Он перевёл взгляд куда-то в сторону. Кристине не понравилась эта пауза. — Я думаю, Кристи, что ей это ненужно. — Почему? — Потому что это важно нам с тобой. А у неё другие приоритеты…       Кристина не очень поняла, но решила не продолжать расспрашивать. Видно было, что он не очень хочет разговаривать. Да и кто его знает, как оно там будет через год…       Вскоре вдали отчётливо послышалось грохотание приближающейся электрички.