Спор на любовь

Глава 9. Выходные вдвоём

Выходные в общаге выдались на удивление тихими. Весь университет словно вымер — кто разъехался по домам, кто зависал в городе. Полина и Дима остались вдвоём в её крошечной комнатке, и мир за дверью перестал существовать. Суббота прошла под одеялом. Они выбирались только чтобы выгулять Лорда и сгонять в круглосуточный магазин за углом. Набрали гору вредной еды: чипсы, попкорн, шоколад, газировку, какие-то дурацкие сырные палочки. Полина, как выяснилось, обожала готовить, но в общаге приходилось довольствоваться микроволновкой, и она искренне переживала, что не может накормить Барса нормально. — Зайка, я на сухом пайке годами живу, — хмыкнул он, закидывая в рот горсть попкорна. — Ты для меня — мишленовский ресторан. — Ты просто не пробовал мою пасту с морепродуктами, — Полина надула губы, и он тут же эти губы поцеловал. К вечеру субботы они устроили кинотеатр. Сдвинули кровать к стене, набросали подушек, включили какой-то дурацкий ужастик на ноутбуке. Полина сидела у него между ног, прижавшись спиной к широкой груди, и смеялась над нелепыми спецэффектами. Барс обнимал её обеими руками, уткнувшись носом в макушку, и плевать хотел на фильм. Он смотрел на неё. На то, как она морщит носик. Как вздрагивает от резких звуков и тут же хихикает над своей реакцией. Как тянется за попкорном и случайно мажет масляными пальцами по его джинсам. — Ой! — она обернулась, виновато глядя снизу вверх. — Прости, я испачкала... — Туманова, ты серьёзно? — он расхохотался. — Джинсы за сто тыщ рублей, между прочим. Эксклюзивная ткань, ручная вышивка по карманам... — Что?! — она округлила глаза, и он не выдержал, сгрёб её в охапку, опрокидывая на подушки. — Шучу, солнышко. Это старые джинсы за три копейки. Но ты купилась. — Придурок! — она стукнула его кулачком в грудь, и он, всё ещё смеясь, поймал её запястья и поцеловал. Долго, глубоко, сминая губы. Попкорн рассыпался по кровати. Фильм продолжал играть сам по себе, заливая комнату синеватым светом и бубнящими голосами. Им было плевать. — Ты так целуешь меня... — выдохнула Полина, когда он наконец оторвался от её губ. — Так, будто... — Как? — он заглянул ей в глаза, перебирая светлые пряди. — Будто я что-то значу. По-настоящему. Барс замолчал. Пальцы замерли в её волосах. Он смотрел на неё долго, слишком долго — так, что Полина уже начала смущаться и хотела отвести взгляд. Но он не позволил. Взял за подбородок и удержал. — Потому что значишь, — сказал он тихо, без привычной хрипотцы, без масок и защиты. — Я, блядь, не умею это говорить красиво. Но ты — значишь, Полин. Ты единственная, кто что-то значит. Вообще когда-либо. У неё защипало в глазах. Она потянулась и поцеловала его сама — нежно, трепетно, вкладывая в это касание всё, что не могла выразить словами. Барс ответил так же — без жадности, без спешки, с какой-то новой, пугающей его самого нежностью. Утром воскресенья они проснулись в обнимку, переплетясь ногами. Лорд храпел на коврике, развалившись пузом кверху. За окном моросил дождь — серый, унылый, но в комнате было уютно и тепло. — Завтрак? — сонно пробормотала Полина, не открывая глаз. — М-м-м. Кофе. — Ты сиди, я сама. Тут микроволновка и чайник, так что... — Я сказал — кофе, — он перекатился, нависая над ней, и поцеловал в шею. — А завтрак закажем. Ты вчера меня кормила попкорном до отвала, зайка. Сегодня моя очередь. Он заказал доставку — бургеры, круассаны, свежие ягоды и кофе в бумажных стаканчиках. Они сидели на кровати, скрестив ноги, и завтракали, роняя крошки на простыню. Полина, смеясь, пыталась отобрать у него последний круассан, а он держал его над головой, пользуясь разницей в росте. — Отдай, это мой! — Поцелуй — отдам. — Шантажист! — Какой есть, малышка. Она встала на колени, потянулась, и он опустил руку ровно настолько, чтобы поймать её губы. Круассан был забыт. Полина застонала ему в рот, запуская пальцы в его волосы, и Барс почувствовал, как внутри разливается горячая волна. Он отстранился первым — с явным усилием. — Давай просто... полежим, — предложил он, глядя на неё с какой-то странной уязвимостью. — Просто полежим и поговорим. Я хочу знать про тебя всё. И они лежали. Часами. Он рассказывал про мать, про отца, про то, как в десять лет впервые сел на байк и понял, что скорость — единственное, что заглушает грохот в голове. Полина слушала, гладила его по груди, иногда целовала в плечо, и тогда он замолкал, прикрывая глаза, и просто дышал. Она рассказала про отчима. Тихо, глотая слова, уткнувшись в его шею. Про фальшивые улыбки матери, про синяки на запястьях, про то, как мечтает когда-нибудь уехать далеко-далеко и снимать самолёты в разных точках мира. Барс слушал, и его челюсти сжимались до скрежета. Когда она закончила, он молча прижал её к себе так крепко, что у неё рёбра захрустели. — Я убью его, — сказал он ровным, ледяным голосом. — Если он ещё раз к тебе прикоснётся. — Не надо, — прошептала она. — Просто... просто будь со мной. Мне больше ничего не нужно. — Я буду, — он поцеловал её в висок. — Всегда. Ты моя, Туманова. И я твой, блядь, до самого конца. Вечером воскресенья, когда дождь закончился и небо наконец прояснилось, они вышли на крошечный балкон общаги. Полина снимала мокрый город в сумерках, а Барс стоял сзади, обняв её за талию и положив подбородок на макушку. Ему было плевать, что кто-то может увидеть их снизу. Ему было плевать на всё. — Я рада, что поступила в этот универ, — тихо сказала Полина, опуская камеру. — Иначе бы мы не встретились. — Я бы тебя всё равно нашёл, — ответил он, разворачивая её к себе. — Ты — мой пункт назначения, зайка. Просто я, блядь, летел к тебе через всю свою дурную жизнь с кучей пересадок. Она рассмеялась и поцеловала его — на балконе, под открытым небом, пока внизу шумел вечерний город. И Барс вдруг понял, что те слова, которые он сказал — про пункт назначения, — это не просто красивый оборот. Он действительно верил в это. В неё. В них. В то, что две искалеченные души могут найти друг друга и стать чем-то целым. И впервые за много лет ему не хотелось ни сбежать, ни разрушить, ни притворяться, что ему пофиг. Ему было не пофиг. И это было самое страшное и самое прекрасное чувство в его жизни.