Спор на любовь

Глава 53. Диктофон

Дима работал не покладая рук уже несколько недель. У них на носу был важный контракт. Утро дня подписания контракта началось для Полины с тихого, необъяснимого беспокойства. Дима уехал затемно, даже не позавтракав — только поцеловал её в лоб, прошептал «спи, зайка» и исчез. Она покрутилась в кровати ещё час, потом встала, накормила животных и вдруг решила: она отвезёт ему завтрак. Ему и Владимиру. Им обоим сейчас нужны силы. Она собрала контейнеры с сэндвичами, налила кофе в термокружки и вызвала такси до офиса. В холле было пусто — охрана знала её в лицо и пропустила без вопросов. Она поднялась на этаж, где располагалась переговорная, и уже собиралась толкнуть дверь, как услышала голос. Мужской. Не Барса. Не Владимира. Дверь была приоткрыта буквально на ладонь. Полина замерла. В переговорной, у окна, стоял тот самый клиент — высокий, седой, в дорогом костюме, которого она мельком видела на фотографиях в документах мужа. Он говорил по телефону, не замечая ничего вокруг. — Да, всё готово. Они приедут через час. Подпишут. Сперанский-старший уверен, что сделка века. Сынок его вообще ни о чём не догадывается. Пауза. Он слушал собеседника. — Нет, никаких рисков. Документы чистые. Как только подпишут — оба сядут. Статья экономическая, срок реальный. Компания уйдёт с молотка. А там уже ты выкупишь активы. Васильев Андрей Викторович станет единственным владельцем. У Полины внутри всё оборвалось. Рука сама нырнула в карман, выхватила телефон, пальцы нащупали иконку диктофона. Красная кнопка. Запись. — ...Барсов думает, что я инвестор. Старик Сперанский думает, что я партнёр. А на деле я просто пешка. Твоя пешка. Но ты обещал мне долю, Андрей. Не забудь. Десять процентов от активов. И чистое имя. Снова пауза. Мужчина усмехнулся. — Да, сына твоего жалко. Руслан, кажется? Ну, который проспорил эту девчонку. Ничего, пусть утешится. После того как Сперанский и его сынок сядут, и девчонка будет ни с чем. Может, Руслан ещё своё возьмёт. Хотя Барс, говорят, её крепко любит. Тем слаще будет. Полина стояла ни жива ни мертва. Палец держал кнопку записи, пока мужчина не закончил разговор. Она услышала, как он положил трубку, как прошёлся по комнате. Тогда она тихо, на цыпочках, отступила от двери и быстрым шагом, почти бегом, направилась в женский туалет в конце коридора. Заперлась в кабинке. Прижалась спиной к холодной плитке. Сердце колотилось где-то в горле, а в висках стучало: «Оба сядут. Оба сядут. Андрей. Лайм. Подстава». Она опустила глаза на телефон. Запись — несколько минут. Достаточно, чтобы разрушить весь план. Достаточно, чтобы спасти мужа. Она сидела, прижав ладонь ко рту, и пыталась унять дрожь. В голове мелькали обрывки: Дима на коленях у дивана шепчет «прости», Дима спит у неё на коленях, Дима уезжает затемно, даже не позавтракав. Её муж. Её семья. И её отчим, который снова пытается всё отнять.