Полюбить программу было ошибкой.

Вызволить Нео из плена было нелегко, но уже немногочисленный экипаж Навуходоносора справился с этой задачей. Конечно, не из сочувствия, а из-за того что как оказалось охотники могут отслеживать местоположение корабля пока кто-то из экипажа подключен к матрице. После этого случая отношение к Нео стало еще хуже и эту улавливаемую агрессию было трудно игнорировать. Нео лежал в своей каюте и его не покидали мысли об агенте. В момент его ”откровения” Нео хотелось обнять Смита, да какое там, тот презирает людей и избранного даже близко к себе не подпустит. И все же, в тот момент кроме врожденного презрения Нео разглядел отчаяние. Смит просил о помощи хоть и очень своеобразно. Избранный – освободитель. Для всех. В том числе и для программ, а значит он освободит. Обязательно. ”Кто знает о том, что ты влюблен? Только ты. Чувствуешь это всей кожей”, – врезались в память уже ранее сказанные слова оракула. Именно. Всей кожей. Осознание того, что по сути Смит такой же пленник как и он сам, было неприятным. Хотелось чтобы хоть кто-то в этом мире чувствовал себя свободным. Ранее итак неразговорчивый Нео стал еще молчаливее. Не злым, не замкнутым. Просто тишина. Из комнаты выходить не хотелось. Нет, он никого не избегал, это было не в его стиле, разговаривал, но нехотя. Неужели они настолько ослеплены немым страхом смерти, что готовы обречь на смерть молодого парня? Хотелось с кем-то поговорить. Рассказать о том запретном, что казалось неправильным. Возможно именно это сделало Нео таким кривым и лишило всяких способностей, на которые Зион полагался. Но как бы Нео не ругал себя, он знал, что это неизбежно и уже не отступит. С каждым взглядом, с каждым ударом Нео чувствует отголоски чего-то родного и будто давно забытого. Дежавю. Дежавю означает сбой в матрице. Так оно и было. Все это – какой-то совершенно новый сбой.

***

— Из-за твоего маневра нас чуть не выследили охотники, ты это понимаешь? — ледяной как сталь голос Тринити, лишенный всякого дружелюбия, отдается неприятным эхом в голове у Нео. — Ты же видела, я пытался бороться. Агенты обступили меня. — Ты даже с одним агентом не смог справиться. Какой смысл тратить время на твое обучение кунг-фу, если по итогу все в бестолку? — Тринити всматривалась в глаза избранного, ожидая оправданий, но, не получив их, она повернулась к Морфеусу, — Мы не можем рисковать жизнями из-за него. Кто-то должен отправиться в матрицу и вырубить кабель. — Тринити, это самоубийство, — спокойно противопоставил Морфеус, — Мы целым экипажем не смогли бы добраться до здания, в одиночку шансов еще меньше. — Из-за его слабости мы умрем, — Тринити скрещивает руки на груди. — Уже неважно кто прав, а кто виноват, нужно решать что делать с охотниками. — Я пойду, — взяв всю свою силу воли в кулак, вызвался Нео. — Нам безразличны твои попытки сдохнуть. Вопрос в том, что охотники могут отследить твое местоположение в реальном мире и тогда нас найдут мгновенно. — Нас найдут все равно это лишь вопрос времени, — игнорируя всякое презрение, Нео стоял на своем, — При помощи кабеля они рано или поздно отследят и нас, и Зион. Я попробую отключить этот кабель пока есть время. Повисло короткое молчание. — Он для нас обуза, — прыскает ядом в сторону избранного Тринити, — Пусть попробует. Это было чересчур. Тринити в открытую говорила что хочет от него избавиться, и это заставило Нео инстинктивно развернуться к ней. В его глазах немым отчаянием читался вопрос: «Почему?», но в ответ он видит пустоту. Нео ложится в кресло, практически обрекая самого себя на смерть. — Можно мне хотя бы оружие? — Избранный пули руками остановит, — напоследок кидает Тринити и вонзает острый штекер ему в мозги.

***

Холодный воздух матрицы отдает фальшью. Как и все здесь. Подсознательное понимание того, что оба этих мира уже не спасти, заглушает голос надежды, но не подавляет полностью. Где-то отдаленно, словно свет в конце тоннеля, маячила мысль о том, что все обязательно будет хорошо. Но это ощущение было почти фантомным. Старый кабель, ранее используемый для передачи информации из матрицы в реальный мир, теперь захвачен машинами. С помощью него они могут отследить местоположение и Зиона, и всех его кораблей. Этот процесс займет время, поэтому нельзя терять ни секунды. Враждебная комната управления внутри матрицы. Агенты Браун и Джонс отслеживают сигнал взлома старого магистрального кабеля. Тишину нарушает появление агента Смита. — Взлом старого узла связи завершен на 74%. Мы зафиксировали местоположение корабля террористов, — Не оборачиваясь, произносит агент Браун. — Охотники будут по месту назначения через двадцать восемь минут ровно, — договаривает за него Джонс. Агент Смит вглядывается в экраны. — Что повлияло на быстрое отслеживание? — привычный допрос от агента Смита. — Появление аномалии. Один из членов экипажа подключен к матрице. — Кто? — Смит резко смотрит на монитор. — Томас Андерсон. Он вернулся в матрицу один. Без поддержки своей команды. — Это нелогично, — Джонс внимательнее всматривается в мониторы, — Оставлять его на перехват в одиночку – самоубийство. — Его презирают собственные люди, — спокойно добавляет Браун, — Они оставили его без прикрытия. Смит вглядывался в мониторы, видя незамысловатую точку. Навязчивую и раздражающую. Как микроб среди идеальной гармонии. — Зачем избранному защищать тех, кто его ненавидит. — Потому что он глупец, — отвечает Смит несмотря на то, что понимал что вопрос риторический, — Он думает что его жалость что-то изменит. — Жалость? — агенты поворачиваются в сторону Смита, — К кому? Агент Смит ничего не отвечает. А что он мог ответить? Он видел эти глаза и при первой встрече с избранным и уже после. Похоже ли это на жалость или это обычный животный страх? Ощущение этого непонимания не давало покоя агенту. Он всегда все и везде контролировал, просчитывал, а теперь он не может просчитать даже элементарно эмоции этого человека. На то он и аномалия конечно, но это выводило из себя и у Смита зрело желание побыстрее от него избавиться. — Ваша пульсация кода нестабильна, агент Смит. С момента побега Томаса Андерсона. Смит замирает. Это замечание заставляет его напрячься. В его сознании вспыхивает недавний сбой. Ему омерзительно это воспоминание, оно напоминало ему о тех дефектах в его системе, за которые ему когда-нибудь придется отвечать. Внезапный красный код заставляет Смита неестественно для агента дернуться, что не ускользает из внимания других агентов. — Кабель поврежден. Андерсон блокирует наш шлюз к Зиону. Расчеты показывали иной исход, — агент Браун начал вводить коды в систему на клавиатуре. — Нужно отправить к нему отряд. — Не надо, — отмахивается Смит, — Я с ним разберусь лично. — Мы должны обновить ваши сигнатуры безопасности перед контактом, — предупреждает агент Джонс. — Нет. Мои показатели в пределах нормы. Оставьте его мне. Это приказ. Агенты Браун и Джонс переглядываются, но не решают спорить и подчиняются.

***

Нео нервно выдыхает, глядя на уничтоженный им кабель. Получилось. От этой мысли хотелось и плакать, и кричать от облегчения, но нужно действовать быстро. Нео уже один раз смог обойти охрану по пути сюда, значит сможет и сейчас. Метро не лучшее место для маневров, но делать нечего. Подкрепление скоро будет, а значит стоит пройти через вентиляцию. Нео вскарабкивается внутрь, стараясь не думать о том, что он совершенно один и в случае чего помочь будет некому. Но не успевает он залезть, как раздается несколько выстрелов. Нео дергается и от этого пули не задевают жизненно важные органы и Нео падает на холодный пол. — Хорошая попытка, — этот голос Нео узнает из тысячи, — Вы удивительно настойчивы, мистер Андерсон. Даже сейчас. — Черт… — Нео поднимается на ноги, несмотря на кровь. Адреналин и желание жить придают сил и заглушают боль. — Мы с вами так и не договорили тогда, — безмятежно обходит Нео, пытаясь отследить уязвимость, но не выходит снова, — Вы готовы умереть за тех, кто ненавидит вас. С какой целью? Вы настолько хотите поиграть в героя? — Смит останавливается, вглядываясь в аномалию, — Чего вы добиваетесь своим молчанием? Хотите войны? Тогда вы ее получите. Агент нападает. Теперь уже не скрывая своей ярости. Нео едва успевает отбиваться, однако вновь обретенная решимость не позволяет дать слабину или сдаться. Война есть война. Нео выкладывается на полную, однако и этого недостаточно против сил агента. Смит подхватывает Нео и бросает в стену, от чего раздается треск. Нео не успевает понять что именно треснуло, его череп или стена, потому что в следующую секунду, не давая опомниться, агент хватает его за горло и держит на весу одной рукой. Кислорода критически не хватало. Нео чувствует пульсацию вен в висках. Кровь стекает по подбородку и капает на кафель, придавая хоть какую-то краску этому серому унынию. Избранный перехватывает руку Смита, закрывает глаза и его мозг прокручивает воспоминания как фотопленку. Так бывает перед смертью. Врезались в память тренировки, научившие его выходить за рамки восприятия. Агент Смит замечает это и его ярость медленно утихает, сменяясь интересом. Он сдавил горло жертвы сильнее, лишая всех возможностей дышать. ”Я даже воздухом не дышу”, – когда-то говорил вождь. Нео резко открывает глаза, когда понимает что кислород ему не нужен. Он перехватывает более уверенно руку агента, но ничего не делает. Он мог бы успеть ее сломать, но он этого не делает. Это выбивает Смита из колеи и заставляет отпустить избранного. Нео падает на кафель, забрызганный в его же крови. Агент смотрит со смесью отвращения и невольного уважения. — Этого можно было избежать. Я предлагал вам взаимовыгодные условия. Просто помните об этом. Агент Смит берет Нео за ногу и тащит к рельсам. Он не чувствует ничего. Двадцать восемь лет назад небо впервые просветлело с рождением избранного. Жестокость по отношению к программам, людям и агентам спала. Смит помнит этот день. Тогда у него появилась цель и пускай искаженная в своем понимании надежда. Во что превратиться этот мир? Что останется у него после смерти этого человека? Пустота. Ничего не будет. Мир снова поглотит тьма. В душе ему хотелось чтобы избранный сопротивлялся. — Слышите, мистер Андерсон? — Смит прыгает на рельсы вслед за Нео и держит его в мертвой хватке, — Слышите как смерть подходит к вам? — Свет в конце тоннеля в виде мерцающих фар поезда становится все отчетливее, — Это шаги вашей гибели, рок неизбежности, — Нео обмяк в руках агента и тот сжимает его только крепче. Не от ярости, а от… страха, — Скоро все закончится, — Последние его слова прозвучали сухо. Закончится? Что именно? Его единственная надежда на спасение умрет вместе с избранным. Пустота этой фразы заставляет что-то щелкнуть в голове избранного. — Мое имя Нео, — Все произошло за секунду. Он вырывается из жесткой хватки, чувствуя всей кожей приближение поезда и подступающий страх. Смит пытается атаковать, но тот хватает агента и, использовав внезапно открывшиеся способности избранного, вылетает из железнодорожных путей. Поезд проезжает. Нео хрипло дышит, с трудом разжимая пальцы, вцепившиеся намертво и смявшие идеально выглаженный пиджак пребывающего в шоке агента. — Вы же знаете, что я не могу умереть, мистер Андерсон? — почти растерянно спрашивает агент. — Да?! — Естественно. Я бы занял код любого другого человека, — Смит не делает следующих попыток нападения. Что это было? Избранный спасает врага? Зачем? Нео бросается бежать прочь. Смит не спешит его догонять.