Глава 9 Мэдден
16 июня 2026 г., 11:21
Когда под вечер я наконец приползаю домой, сил не остается вообще. Мне нравится моя работа, нравится, что она тяжелая и держит меня в тонусе, но обычно она не выжимает из меня соки так, как сегодня. Ощущение такое, будто кто-то бесцеремонно выдавил из моего мозга все мыслительные резервы, оставив вместо них раскисший, бесполезный комок.
Кое-как дотащив свою тушу до ванной, я наскоро принимаю душ, после чего усаживаюсь прямо на кафельный пол, чтобы обсохнуть. Вода с волос мерно капает мне на плечи, и я впервые за весь этот сумасшедший день позволяю себе мысленно вернуться в сегодняшнее утро.
Тот объятие Пенна… Оно было таким внезапным, но в нем было всё, чего я так отчаянно жажду каждый чертов день. Крепкое, теплое, дарящее абсолютную безопасность.
Настоящая пытка.
Понимание того, что он никогда не будет принадлежать мне так, как мне хочется, с каждым разом становится всё болезненнее. Но он одинок. Одинок.
И если от этого факта я не чувствую себя последним дерьмом, то я уже не знаю, от чего почувствую. Я ведь честно пытался познакомить его со своими пацанами из «Берты». Он общается с ними приветливо, но своими друзьями их не считает. И коллег по работе — тоже. В то время как я, стоит мне встретить нового человека, мгновенно становлюсь ему закадычным корешем.
Впрочем, Пенн из нас двоих всегда был стопроцентным интровертом. Выдавал шикарные подачи на поле, но вне игры ему всегда было комфортнее сидеть перед экраном компьютера, чем тусоваться на командных вечеринках. Если бы я регулярно не вытаскивал его куда-нибудь за шиворот, он, скорее всего, вообще бы не вылезал из своей раковины.
А теперь у него появилась Лана.
Я рад за него. Правда рад. Если я повторю это себе еще раз сто, то, глядишь, сам наконец поверю. Если они начнут встречаться, мне больше не придется изводить себя мыслями о его одиночестве и судорожно контролировать свой эгоизм, чтобы не задушить его собственной навязчивостью. Когда у него появится девушка, ему просто будет не до моих заскоков.
И да, он утверждает, что с Ланой у них ничего не будет, и я явно бегу впереди паровоза… Но на данном этапе мне жизненно необходимо насильно впихивать в свою голову картинки того, как я буду шагалом стоять на его свадьбе в роли шафера. Мои чувства к нему уже просто перекрывают мне кислород, и с этим нужно что-то делать, пока меня окончательно не разорвало.
Мы дружим кучу лет, и он никогда, ни единым словом или полувзглядом не дал усомниться в своей стопроцентной гетеросексуальности. Так что эта влюбленность не просто причиняет боль из-за безответности — она заставляет меня жрать себя поедом изнутри от чувства вины. Я обязан задушить её. Ради нас обоих.
Я яростно тру волосы полотенцем, пытаясь высушить их по максимуму, после чего выхожу из комнаты на поиски соседей. К счастью, сегодня пятница, а значит — кто-то из парней точно должен быть дома ради нашего «семейного вечера». Эту традицию мы ввели совсем недавно, после того как к нам подселился наш самый новый жилец. «Монопольные понедельники» — это наше святое, неприкосновенное время вместе, а пятницы обычно проходят в более расслабленном формате, но я только за то, чтобы лишний раз побыть со своими братьями.
Иногда Пенн тоже заглядывает к нам на эти посиделки, иногда парни притаскивают своих половинок, но чаще всего мы тусуем чисто своим мужским составом.
И именно это мне сегодня необходимо как воздух.
Не обнаружив никого в гостиной и на кухне, я набираю в легкие побольше воздуха и ору на весь дом:
— «Берта», общий сбор!
Крик эхом разносится по коридорам, и уже через секунду со второго этажа доносится дружный топот. Этот призыв работает безотказно, парни всегда слетаются на него.
Первым в поле зрения появляется Молли. Высокий, поджарый, с огромными глазами и копной каштановых кудрей. Мы с ним и с Пенном вместе учились в коллеже, а в этот дом он переехал только в прошлом году.
— Вызывали, о наш бесстрашный лидер?
— Скажи мне, что ты уже закончил работу на сегодня.
— Ага. Севен тоже должен приехать в течение часа.
— А Ксандер?
— У себя в студии.
— Раш и Кристиан?
Губы Молли расплываются в улыбке:
— Ты реально думаешь, что я тут за всеми шпионю и веду учет?
— А разве нет?
— Ладно, — он проходит мимо меня в сторону кухни. — Кристиан скоро будет. А Раш и Хантер укатили на свидание.
Что ж, по крайней мере, большая часть банды в сборе. Паршиво, конечно, что Раша не будет — из всех парней я, пожалуй, ближе всего именно с ним, и он единственный в этом доме, кто знает о моих истинных чувствах к Пенну. Но, учитывая, что мне кровь из носу нужно выговориться, очень скоро в курсе будут вообще все.
Я никогда не устану благодарить судьбу за то, что переехал сюда. Эти парни, этот дом — мое личное безопасное убежище. Настоящая семья. И меня до усрачки пугает мысль, что рано или поздно этот идеальный механизм сломается, группа распадется, и каждый пойдет своей дорогой. За последний год Кристиан, Севен и Раш умудрились обзавестись парнями. А учитывая, что ухажер Кристиана — гребаный миллионер, я вообще не удивлюсь, если Крис первым свинтит из нашего гнезда.
Мы ведь уже потеряли Гейба — одного из «первопроходцев» нашего братства, который съехал, чтобы жить ближе к пожарной части. У него теперь тоже есть партнер, и хотя он всё еще заглядывает к нам в гости, это уже совсем не то пальто.
Если мы потеряем еще и Кристиана, что тогда? Искать нового сожителя? Новое лицо? Снова рисковать хрупким балансом в доме? Когда к нам въезжал Молли, я лично вбивал ему в голову, что «Берта» функционирует только потому, что мы все горой стоим друг за друга. И никакого осуждения. Впрочем, даже толкая ему эту пламенную речь, я уже тогда понимал, что он впишется как родной.
Но найти человека, который будет абсолютно адекватно относиться к тому, что я регулярно хожу по дому голышом, Раш вечно витает в облаках, Кристиан крушит мебель, Молли и Севен зажимаются по всем углам, а у Ксандера случаются панические атаки… Короче, нас вывезет далеко не каждый. Таких соседей днем с огнем не сыщешь, и я готов зубами грызть любого за своих пацанов.
— У тебя есть новые пазлы? — спрашиваю я у Молли. Мы подсели на них с тех самых пор, как он притащил самый первый набор. Мне дико нравится идея, что у нас на столе всегда лежит неоконченная картинка, к которой любой может подойти и приложить руку, если выдалась свободная минутка. Прошлый пазл мы дособирали пару дней назад, и обычно Молли тут же распаковывает следующий.
— Нет, на сегодня я думал замутить Крокодила.
— Шарады — тема.
— Кофе будешь? — Он достает две кружки, на каждую из которых приклеены те самые пластиковые бегающие глазки, начавшие в последнее время загадочным образом появляться по всему дому.
— Мне просто чай.
Он кивает и утыкается в чайник.
— Слышь, Молс?
— Да?
Я делаю глубокий вдох, собирая остатки мужества:
— Мне нужно кое о чем поговорить.
— Что случилось?
В этот самый момент в кухню заваливается Севен.
— Да, что стряслось?
— Что-то случилось? — эхом отзывается Ксандер, плетущийся следом за ним.
Что ж, похоже, вываливать карты на стол придется перед всеми сразу. Севен и Молли обмениваются коротким, будничным приветственным поцелуем, и это милое, пустяковое проявление нежности мгновенно роняет мое настроение ниже плинтуса. Обычная, повседневная романтическая привязанность — это то, чего у меня никогда не было и к чему я раньше особо не стремился. Но в последнее время я ловлю себя на том, что просто исхожу по этому поводу глухой тоской.
— Дело в том, — начинаю я, с трудом проталкивая слова через ком в горле, — что я люблю Пенна.
— Оу, блин… — Лицо Севена мгновенно вытягивается. Он тут же выпускает Молли из объятий, обходит кухонный остров и крепко, по-медвежьи обнимает меня. — Мне так жаль, чувак. Гребаная жизнь.
— Спасибо, — бормочу я ему в плечо, после чего аккуратно отстраняюсь. — Что есть, то есть. Но это уже переходит все границы паршивости, так что я твердо решил с этим покончить.
— Не уверен, что такие вещи можно просто взять и прекратить волевым решением, — сочувственно вставляет Молли, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо.
Я знаю, что он прав, и что я пытаюсь хорохориться, но это не значит, что я не попробую.
— Суть в том, что мой мозг прекрасно понимает, что Пенн натурал. Но мое ебаное сердце отказывается это слушать. Значит, я заставлю этого ублюдка подчиниться голосу разума.
— И как ты планируешь это сделать? — Ксандер придвигает барный стул и садится рядом со мной. — Потому что лично я уже много лет пытаюсь внушить своему мозгу, что он тупой и несет херню, но он меня в упор не слышит. С чего ты взял, что твои внутренние органы окажутся более сговорчивыми?
— Не знаю, Ксани, но я должен хоть что-то предпринять.
— И каков твой гениальный план?
Я перевожу взгляд на Севена, который стоит, скрестив руки на груди, и внимательно слушает меня.
— Мы с Пенном вчера поговорили, и оказалось, что я — его единственный друг. Ему одиноко, он хочет это исправить. И сегодня утром он ходил пить кофе с одной девушкой. Очень, надо признать, симпатичной.
— О-оу, — хрипит Ксандер. — Прирезать её.
— Он божится, что там чисто дружеский вайб, но… я считаю, что им нужно переспать и закрутить роман. Мне кажется, если он наконец-то начнет с кем-то встречаться, до меня наконец дойдет этот очевидный намек. И вот тут мне нужна ваша помощь. Я знаю не так уж много девчонок, да и половина из них по девочкам.
Севен задумчиво трет подбородок:
— Я бы мог поговорить с Эль. Но я не уверен, что она сейчас настроена на отношения и свидания.
От одной только мысли о возможной паре из Эль и Пенна внутри меня начинает закипать глухое раздражение. Я обожаю их обоих, но если я их сведу, они сто процентов, железно переспят. А мне глубоко противна сама мысль о том, что кто-то из моих друзей будет в курсе, каков мой лучший друг в постели, в то время как я об этом могу только догадываться.
— Мимо. Следующий вариант.
Молли протягивает мне кружку с чаем:
— Ты уверен, что действительно хочешь в это ввязываться?
— Нет. Больше всего на свете я хочу, чтобы Пенн оказался геем, чтобы я мог открыться ему и иметь реальный, осязаемый шанс. Но поскольку это невозможно, мы придерживаемся текущего плана.
— Мне не нравится этот план. — У Молли так жалобно опускаются уголки губ, что, клянусь, этот парень готов разрыдаться прямо здесь. Из всей нашей компании он самый неисправимый романтик, который буквально расцветает, когда люди влюбляются. Он радовался за Раша и Хантера больше, чем они сами, а в последнее время изо всех сил пытается примерить на себя роль свахи для нас с Ксандером.
Хотя словосочетание «личная жизнь» к нам применимо с большой натяжкой. У меня — сплошные ни к чему не обязывающие перепихоны. У Ксандера… ну, у Ксандера есть мы. И его панические атаки. Он практически женат на этой суке.
— Мне он тоже не нравится, — признаюсь я.
— Вместо того чтобы упахиваться, пытаясь найти кого-то для Пенна, почему бы тебе не направить эту энергию на поиски кого-то для себя? — предлагает Молли.
Я качаю головой, демонстративно придвигаясь ближе к Ксандеру:
— Не-а. Даже не думай заражать нас своей моногамией.
Ксандер качает головой и несильно отталкивает меня:
— Говори за себя. Моногамия — это как раз та единственная зараза, которую я бы очень хотел подцепить.
— Я думал, ты сначала хотел как следует нагуляться?
— Ты меня неправильно понял. Да, я хочу лишиться девственности. Я хочу, чтобы меня трахнули во все возможные отверстия и всеми доступными способами, но я бы предпочел, чтобы меня отмудохали с уважением, покорно благодарю.
— Медбрат Дерек, — неестественно громко кашляет Молли, маскируя имя.
Севен мгновенно прищуривается в сторону Молли, а бледное лицо Ксандера в секунду заливает пунцовая краска.
— Заткнись, Молли! Если всё то дерьмо и кризисы, через которые он помог мне пройти, его до сих пор не отпугнули, то моя девственность точно станет последней каплей. Такой мужчина…
Севен демонстративно затыкает уши пальцами:
— Так, стоп, я не хочу этого слышать.
— Готов поспорить, он трахается как отбойный молоток, — Ксандер театрально прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу, изображая обморок.
Я похлопываю его по спине:
— Уверен, так оно и есть, дружище.
Ксандер перехватывает мою руку и крепко прижимает её к себе.
— Как думаешь, Пенн когда-нибудь… ну, передумает? Изменит свои взгляды?
— Нет. И я не вправе от него этого ждать. Это было бы просто нечестно по отношению к нему. Мне действительно нужно найти способ переболеть этим и двигаться дальше.
— Но ведь тебе будет больно видеть его с кем-то другим?
— Будет. Я полностью готов к тому, что это зрелище разобьет мое сердце вдребезги. Но я очень надеюсь, что после того, как это произойдет, я смогу собрать эти осколки, как-то склеить их обратно, перешагнуть через это, и всё вернется на круги своя. Будет как раньше.
— Хочешь сказать, ты не всегда его любил? — Ксандер снизу вверх преданно заглядывает мне в глаза (сегодня у него вставлены фиолетовые линзы), и перед лицом этой его абсолютной, обезоруживающей уязвимости я просто не могу врать.
— Нет, Ксани. Я почти уверен, что любил его всегда.
И в этом вся загвоздка. Моя затея — чертовски рискованная игра. Потому что если план сработает, Пенн влюбится, а я в процессе окончательно доломаю свое сердце… то что вообще останется от меня на том берегу? Я без понятия, как быть просто другом Пенна и при этом не любить его хотя бы самую малость. Если внутри останется хоть капля этого чувства, ничего не выйдет.
Соблазн ударить по тормозам и пустить всё на самотек огромен, но у меня нет такого выбора. Если Лана его не зацепила, значит, я обязан найти ту, ради которой он захочет измениться.
Рано или поздно, но всё должно измениться.
