Глава 10 Пенн
16 июня 2026 г., 11:21
Вчера мне очень хотелось заскочить к Мэддену на семейный вечер, но я решил не навязываться и дать ему пространство. Если бы он действительно хотел видеть меня там, то обязательно пригласил бы, так что в итоге я пошел развлекаться в одиночку. В моих планах было найти быстрый перепихон на одну ночь и свалить домой, но еще по дороге в клуб я отчетливо понял: вайб у этой ночи какой-то в край побитый.
Я потоптался на танцполе какое-то время, но в итоге ушел оттуда абсолютно трезвым и поехал спать один.
В последнее время у меня в голове творится какой-то тотальный хаос, и кажется, единственные моменты, когда я перестаю закапываться в собственных мыслях, — это когда я с головой ухожу в работу. Но проводить все выходные за чертежами мне не хочется, поэтому субботним утром я делаю перерыв и пишу Мэддену. Я уже сто лет не проявлял инициативу первым, потому что прекрасно знаю, что у него полно других людей в окружении, но сегодня мне жизненно необходимо его увидеть. Со мной такое бывает. Накатывает непреодолимое желание просто побыть рядом. Мэдден из тех редких парней, в присутствии которых весь мир вокруг мгновенно становится идеальным.
Поскольку на улице стоит жуткая жара, я предлагаю съездить на Хауэлл-Бич. Это одно из самых любимых мест Мэддена: несмотря на то, что по закону он имеет полное право разгуливать голышом где угодно, ему всё же немного некомфортно раздеваться догола у всех на виду. А Хауэлл-Бич — это нудистский пляж, и здешний статус «одежда по желанию» дарует ему долгожданную свободу быть собой и не ловить при этом осуждающие взгляды.
Ну и поскольку голыми там ходят абсолютно все, я обычно тоже скидываю одежду. В первые наши поездки перешагнуть через себя было непросто. Мэдден сразу дал понять, что ни он, ни кто-либо другой на меня не давит, но все эти барьеры жили исключительно в моей голове. На меня никто не пялился, но мне казалось, что все смотрят только на меня, и выкинуть этот бред из мыслей было практически нереально.
Я заезжаю за Мэдденом к дому «Берты». Смотрю, как он трусит через лужайку к машине — полотенце переброшено через плечо, золотистые волосы вьются крупными волнами из-под нахлобученной бейсболки «Маринерс», — и внутри, где-то прямо за ребрами, с новой силой ворочается то самое чувство одиночества.
Это вообще нормально — скучать по человеку еще сильнее в тот самый момент, когда ты на него смотришь? Абсурд какой-то, блядь.
— Пенелопа, — приветствует меня Мэдден, запрыгивая в салон.
— Маделин.
Салон тут же заполняется ароматом его фруктового геля для душа. До боли знакомый запах, обожаю его. Мэдден разве что не подпрыгивает на сиденье, но от него исходит такая мощная волна энергии, что он становится похож на подростка перед его первым рок-концертом.
— Ого, можно подумать, мы сто лет не были на Хауэлле.
— Минимум два месяца, — на автомате выдает он.
— Ты что, считал?
Он качает головой, отчего его кудри забавно колышутся.
— Не-а, просто помню, что в прошлый раз меня пчела ужалила возле яиц. Я потом еще дико параноил, что люди примут эту опухоль за какой-нибудь жесткий венерический букет. Это было в начале весны.
— И после этого ты искренне не понимаешь, почему я требую, чтобы на объектах ты работал в одежде.
Мэдден переключает радио на свою любимую рок-волну.
— Ты просто жертва стереотипов, чувак. Но не переживай, я тебя не осуждаю. В один прекрасный день ты разделишь мою философию.
— Или, возможно, это вопрос элементарной безопасности, и я просто не хочу, чтобы ты покалечился.
— Я бы поверил в эту заботу, если бы ты не переехал меня на своей тачке в колледже.
У меня буквально челюсть отвисает от такой наглости.
— Это был несчастный случай!
— Ну да, именно так обычно и называют автомобильные аварии, согласен.
— Это не было аварией!
— Но это был несчастный случай.
— Я тебя едва притер! — Вот же говнюк. Нам было по девятнадцать, мы зависали на выходных в лесу неподалеку от кампуса и прилично выпили. Мэдден торчал перед капотом с каким-то парнем, который ему тогда нравился, а я вовсю зажимался на переднем сиденье со своей очередной пассией. Мы случайно задели рычаг ручника, и машина прокатилась вперед ровно настолько, чтобы сбить Мэддена с ног.
В итоге он отделался синяком на бедре, про который ныл мне в уши еще несколько недель. Ровно до тех пор, пока я не признался, что чувствовал себя полнейшим ничтожеством из-за случившегося — я даже думать не хотел о том, что всё могло закончиться гораздо хуже. Мысль о том, что я мог потерять Мэддена, причем по собственной глупости? Господи, меня до сих пор тошнит от одного воспоминания.
— Боевые шрамы до сих пор ноют, — драматично вздыхает он.
Мой взгляд тут же непроизвольно падает на его абсолютно гладкое — и бесшрамное — бедро.
— Ты опять пытаешься вызвать во мне чувство вины.
— Просто констатирую факт: глупо строить из себя моего защитника, когда ты добровольно давишь меня колесами.
Я решаю не отвечать. Мэдден в отличном, игривом настроении, и я обожаю, когда он такой. Он начинает во весь голос подпевать какой-то дикой песне, орущей из динамиков, и хотя у меня уже закладывает уши, я с улыбкой тянусь к панели и делаю звук еще громче. Он неистово трясет головой и рубит воздух на невидимой гитаре, полностью растворяясь в моменте. И от этого зрелища у меня в груди будто вспыхивает чистое, концентрированное солнце.
Мы паркуемся, и я выдерживаю паузу, дожидаясь окончания трека, прежде чем заглушить мотор. Затем делаю глубокий вдох и стягиваю рубашку через голову. Стараюсь слишком сильно не зацикливаться на факте наготы, потому что на этом пляже выглядеть белой вороной будешь скорее в одежде, но Мэдден прав — общественные рамки крепко засели в моей голове.
Да и вообще, я просто не умею мыслить как-то иначе. И не уверен, что хочу этого.
Я сбрасываю шорты и боксеры, изо всех сил стараясь подавить подступающую тревогу. Единственная причина, по которой я вообще способен раздеться здесь — это присутствие Мэддена. Он всегда умел правильно меня настроить.
Мы выбираемся из машины. Я беру пакет с ланчем, который специально купил в любимом заведении Мэддена, он подхватывает мое полотенце, и мы спускаемся к пляжу. Этот спот меньше других нудистских пляжей Сиэтла, но зато здесь много деревьев и атмосфера в разы уединеннее.
Найдя свободный пятачок на траве, Мэдден расстилает наши полотенца, и мы садимся лицом к воде.
— Фак, до чего же хорошо, — блаженно тянет он, закидывая мускулистые руки за голову. Он сложен плотнее и спортивнее меня. Иногда я скучаю по временам, когда был в такой же идеальной форме, но вот по бесконечным изнуряющим тренировкам — точно нет. — Ну вот неужели ты не чувствуешь это потрясающее умиротворение от слияния с природой, когда на тебе нет лишних шмоток?
— В основном я чувствую тревогу, как бы мне в задницу не заполз муравей.
— Ой, да брось, это может случиться и в одежде.
— Но в штанах шансы значительно ниже, — я едва сдерживаю смех. Мне искренне нравится, что его новое мировоззрение делает его счастливым, но вся эта философия свободной любви и голых хиппи — определенно не мое.
Пока Мэдден увлеченно расписывает мне медицинскую пользу от «кожного дыхания», я достаю наши сэндвичи и протягиваю ему его порцию. На самом деле, мне абсолютно плевать, о чем именно он говорит — мне просто нравится слушать его голос. Густой, бархатистый, наполненный жизнью. Я буквально позволяю ему обволакивать меня, пока привычным жестом тянусь к его сэндвичу и выковыриваю оттуда маринованные огурцы.
Мэдден взамен забирает из моего сэндвича помидоры, и дальше мы едим в уютной тишине, сидя плечом к плечу и наблюдая за мерным покачиванием волн на воде.
— Кстати, — нарушает молчание Мэдден, — я вчера краем глаза видел ваше свидание с Ланой.
— Мы обязательно должны говорить о ней?
— Конечно нет. Просто хотел сказать, что со стороны казалось, будто вам весело.
— Так и было.
— Ну и отлично. — Он честно пытается улыбнуться, но его брови при этом упрямо хмурятся. — Я правда хочу, чтобы у тебя всё сложилось.
— Тогда почему у тебя при этом такой голос, будто ты только что наелся битого стекла?
Мэдден бросает на меня хитрый взгляд.
— Ну, это просто непривычно. Ты и свидания. По-моему, ты ни с кем не встречался с тех самых пор, как мы переехали.
— Ну так-то и ты тоже.
— Да, но меня мой статус полностью устраивает.
— А с чего ты взял, что меня не устраивает? — Потребность включить защиту срабатывает раньше, чем я успеваю обдумать слова.
— Э-э, может, потому что ты сам ныл мне об этом пару дней назад?
Тут мне крыть нечем. Поймал так поймал.
— И раз уж я твердо вознамерился тебе помочь, — с энтузиазмом продолжает он, — я решил закинуть удочки покрупнее.
— Какое еще… удочки?
— Самые настоящие. — Синие глаза Мэддена светятся неподдельной гордостью, когда он поворачивается ко мне. — Я организовал для тебя парочку свиданий.
До моего мозга неприлично долго доходит смысл сказанного.
— Ты… что? Нашел мне свидания?
— Именно! Раз уж с Ланой у вас с ходу не искрануло, я связался с кое-какими людьми. — Он заговорщицки толкает меня локтем в бок. — Расписал им, какой ты у нас горячий. Рассказал, что ты делаешь лучший в мире массаж, у тебя своя хата, и что ты знатный чистюля…
— Я не чистюля!
— Чувак, ты присобачил крючки у своей входной двери только ради того, чтобы я вешал свои вещи туда, а не складывал их — между прочим, аккуратно свернутыми! — на твой журнальный столик.
Черт. Аргумент железный.
— Ладно. Допустим, я люблю порядок.
— Во-о-от, — протягивает Мэдден и покровительственно хлопает меня по голому бедру, отчего у меня в животе проскакивает мощный электрический разряд.
Я резко, испуганно отпрядываю от его ладони. Этот жест застает врасплох нас обоих. Он замирает, его брови взлетают куда-то к линии роста волос:
— Ты в порядке, бро?
— Да… Да, прости. Показалось, что пчела садится.
Он, разумеется, не верит ни единому слову. Но что я, блядь, должен был ему сказать? «Знаешь, я просто не ожидал, что ты меня тронешь, а поскольку я сейчас голый, мой мозг на секунду закоротило, и тело перепутало тебя с женщиной»? Нет уж, спасибо, увольте.
— Пошли искупаемся? — выпаливаю я первое, что приходит в голову, лишь бы перевести тему и уйти из-под его пристального взгляда.
Пляж тут, мягко говоря, так себе, в воде почти никто не плавает, но река близко, и если закрыть глаза на обилие водорослей, то освежиться вполне можно.
— Погнали. — В его голосе всё еще отчетливо слышится подозрение, но он послушно поднимается и шагает за мной по песку в воду.
День выдался по-настоящему знойным, так что прохладная вода ощущается просто божественно, и мне без труда удается выкинуть наш странный разговор из головы. Свидания? Нет уж, спасибо. Разберусь с этим бредом позже. Всё, чего я хочу прямо сейчас — это топить своего лучшего друга до тех пор, пока у него не кончится воздух, а потом огрести от него симметричный ответ.
Никаких драм. Никаких загонов. Только он и я, настоящие, без масок.
Но он успевает сработать на опережение.
Сильные руки внезапно смыкаются на моей талии, и меня бесцеремонно утягивают под воду со спины. Речная прохлада смыкается над головой, приглушая все звуки с берега. И пусть Мэдден отпускает меня практически мгновенно, я всё равно успеваю поймать это мимолетное, слишком интимное ощущение «кожа к коже».
Его грудь, проскользившая по моей лопатке, его бедра, мазнувшие по моим ягодицам, и его… Ну, в воде это хозяйство контролировать физически невозможно, и я готов поклясться, что его член ощутимо задел мою поясницу.
Я видел его миллион раз, но мы никогда, блядь, не соприкасались так. Видимо, на этом моменте мое тело решает окончательно сойти с ума, потому что к моему члену мгновенно приливает кровь. И этот факт пугает меня просто до усрачки.
Да, это не полноценный каменный стояк, но поймать даже легкий полувставший привет от прикосновения к члену собственного лучшего друга — это какой-то запредельный, немыслимый сюрреализм.
Я пулей выныриваю на поверхность и судорожно пытаюсь увеличить дистанцию между нами.
— Так… Давай просто… Немного передохнем, — умудряюсь выдавить я сквозь частое, рваное дыхание.
Мэдден снова смотрит на меня как на умалишенного, но, видит бог, я сам сейчас чувствую себя точно так же.
Мое единственное спасение заключается в том, что мы стоим по грудь в воде, и он физически не способен увидеть мою максимально неуместную, шокирующую реакцию на него.
Черт. Похоже, мне всё-таки стоит всерьез обдумать его идею со свиданиями.
