Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      Филипп всё ещё стоял у окна, когда услышал за спиной лёгкие шаги. Он обернулся. К ним подходили Шейна и Эйрион. Девушка выглядела напряжённой, Эйрион, как всегда, держался рядом с ней, словно тень.       Шейна бросила быстрый взгляд на Лианну, затем на Филиппа.       — О чём речь? — спросила она тихо, но требовательно. — Какая ещё жертва? Филипп молча отступил в сторону, уступая им место у окна. Эйрион шагнул вперёд и посмотрел вниз, на поднявшийся мост и толпу за ним.       — Для тех, кто жаждет большей власти, — спокойно ответил он, — жертва всегда желанна. Она очищает их мотивы в глазах других. Делает их праведниками в собственных глазах. Особенно если жертва громко кричит и размахивает мечом. Даже если бы его отпустили, он был вскоре умерщвлен.       Лианна вздрогнула от этих слов, как от пощёчины. Её лицо побледнело, а в следующий миг она резко рванулась к лестнице.       — Пусти! — выдохнула она. — Это мой брат! Я должна…       Филипп успел перехватить её за талию, крепко прижав к себе. Лианна начала брыкаться, пытаясь вырваться, но он держал крепко, одной рукой зажимая ей рот, чтобы крик не разнёсся по галерее.       — Тише, — горячо зашептал он ей на ухо, стараясь удержать бьющееся тело. — Если ты сейчас спустишься туда, ты погубишь не только себя. Ты усугубишь всё. Останься здесь. Прошу тебя.       Лианна продолжала вырываться, извиваясь в его руках, но Филипп не ослаблял хватку. Её глаза были полны отчаяния и ярости.       Шейна и Эйрион смотрели на эту сцену с открытым удивлением. Эйрион инстинктивно шагнул ближе к Шейне, готовый защитить её в любой момент.       Шейна приподняла бровь, в её голосе прозвучала холодная надменность:       — А вообще… кто эта девушка? И что она делает в галереи, Филипп?       Филипп, всё ещё удерживая брыкающуюся Лианну, поднял взгляд на Шейну. Его голос оставался ровным, несмотря на ситуацию:       — Это леди Лианна Старк. Сестра Брандона Старка. Она прибыла тайно, чтобы увидеть Рейгара. И сейчас она в таком же отчаянном положении, как и мы все. Он слегка ослабил хватку, но не отпустил Лианну полностью, продолжая держать её за плечи.       — Шейна… я прошу тебя смягчиться по отношению к ней. Она не виновата в твоих бедах. Она всего лишь пешка в этой игре, как и многие из нас. И сейчас она так же напугана, как и ты когда-то.       Лианна наконец перестала сопротивляться, тяжело дыша. По её щекам текли злые слёзы. Она отвернулась, не желая смотреть ни на кого.       Шейна долго молчала, изучающе глядя на Лианну. В её глазах мелькнула сложная смесь эмоций: от старой боли до холодного расчёта.       Эйрион стоял рядом с ней, не сводя настороженного взгляда с Филиппа и незнакомки. Шейна долго молчала, глядя на Лианну с холодным, оценивающим взглядом. Затем перевела глаза на Филиппа. В её голосе прозвучала лёгкая, но явная обида:       — Почему ты вдруг решил ей помочь? Ты едва знаешь её. А меня… меня ты знаешь уже несколько месяцев.       Филипп устало посмотрел на Шейну. Он всё ещё придерживал Лианну за плечи, но уже не так жёстко. Голос его был тихим, прямым и без привычной иронии:       — Меня воспитали так, Шейна, что насколько бы плохим или опасным ни был человек, если ему нужна помощь — особенно если это женщина — её следует протянуть. Это не вопрос симпатии. Это вопрос чести.       Он слегка вздохнул и добавил чуть мягче:       — Я не пытаюсь встать между тобой и твоей болью. Я просто… не могу смотреть, как девушка в отчаянии бежит навстречу собственной гибели. Даже если эта девушка — сестра глупца, который сейчас кричит под стенами.       Лианна, всё ещё тяжело дыша, наконец перестала сопротивляться. Она стояла неподвижно, опустив голову. По её щекам медленно катились слёзы ярости и бессилия.       Шейна смотрела на Филиппа долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то сложное — смесь ревности, обиды и невольного уважения. Она ничего не ответила, лишь слегка поджала губы. Филипп осторожно отпустил Лианну, но остался рядом, готовый снова удержать её, если потребуется.       Внизу, за поднятым мостом, продолжали кричать северяне. Голос Брандона Старка всё ещё разносился над двором, полный ярости и отчаяния.       Филипп тихо вздохнул и посмотрел в окно.       «Ещё один день в раю... Когда же он закончится?» — подумал он с горькой иронией. Эйрион, до этого молча стоявший рядом с Шейной, наконец шагнул вперёд. Его голос был низким и напряжённым:       — Ты понимаешь, чем рискуешь, Филипп? Укрывая члена семьи, которая так явно пренебрегает властью короля? Это уже не просто помощь беглянке. Это укрывательство бунтовщиков.       Филипп посмотрел на него спокойно, без вызова. Он всё ещё придерживал Лианну за плечи, не давая ей вырваться.       — Да, Эйрион. Я прекрасно понимаю, — ответил он тихо. — Но скажи мне… разве ради любви мы не совершаем порой самые роковые ошибки? Так ли мы совершенны, что можем всегда сохранять ясный ум, когда дело касается той единственной?       Эйрион потупил взгляд. На мгновение его обычно холодные сиреневые глаза потемнели. Он посмотрел вниз, на пол галереи, и ничего не ответил.       Филипп грустно вздохнул.       Шейна удивлённо посмотрела на Эйриона, словно впервые увидела в нём что-то новое, что-то глубоко личное. Её брови слегка сдвинулись, но она промолчала.       Лианна, всё ещё тяжело дыша в руках Филиппа, внезапно перестала сопротивляться. Она подняла голову и посмотрела на него. В её глазах смешались боль, ярость и растерянность.       — Отпусти меня… — тихо, почти шёпотом попросила она. — Пожалуйста.       Филипп медленно убрал руки, но остался стоять рядом, готовый снова удержать её, если потребуется.       — Я не могу позволить тебе спуститься сейчас, — мягко сказал он. — Там, внизу, уже не просто гнев. Там — кровь. И если ты выйдешь к ним, это только подольёт масла в огонь. Твой брат сейчас не в том состоянии, чтобы слушать разумные доводы. И был ли он когда-нибудь? Задай себе этот вопрос.       Лианна отвернулась, прижав ладонь ко рту. По её щеке скатилась одинокая слеза.       — Он мой брат… — едва слышно произнесла она. — Он всегда был таким. Горячим. Глупым. Но он приехал за мной.       Шейна, всё ещё глядя на Эйриона, наконец перевела взгляд на Лианну. В её голосе не было прежней надменности, только усталая холодность:       — Твой брат только что обвинил весь королевский двор в похищении. Он кричит об измене под стенами замка. Ты действительно думаешь, что он здесь ради тебя? Или ради того, чтобы найти повод для убийства?       Лианна вздрогнула, но ничего не ответила.       Филипп посмотрел на Лианну, затем на Шейну и Эйриона. Он тихо вздохнул и произнес:       — Лианна, сейчас мы можем только ждать. Не всегда нужно бросаться в битву с первого крика. Посмотрим, что будет завтра.       Лианна стояла неподвижно, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. Было видно, как отчаянно она хочет вырваться и бежать вниз, к брату, но слова Филиппа удерживали её на месте.       Внутри же у самого Филиппа крутилась совсем другая, усталая мысль:       «Поскорее бы прилетел дракон… Но, к сожалению, Терракс должен появиться только в последний день турнира. Если вообще прилетит. Ведь прекрасная бабочка уже распахнула свои крылья, и теперь весь мой тщательно выстроенный сюжет летит к чертям.»       Он устало провёл рукой по лицу, скрывая эту мысль за спокойным выражением.       Шейна всё ещё смотрела на Лианну с холодным, настороженным интересом. Эйрион стоял рядом с ней, готовый в любой момент вмешаться. Напряжение в заброшенной галерее было почти осязаемым.       Лианна наконец подняла голову и посмотрела на Филиппа. В её глазах блестели слёзы злости и бессилия.       — Ты говоришь «ждать»… — тихо, с дрожью в голосе произнесла она. — А там внизу мой брат. Он думает, что меня похитили. Он готов умереть за меня. А я должна прятаться здесь, как крыса?       Филипп мягко, но твёрдо ответил:       — Именно потому, что он хочет крови, ты и должна остаться здесь. Если ты выйдешь сейчас — это не спасёт его. Это только даст Эйрису повод объявить всех Старков изменниками. И тогда уже никто не сможет ничего исправить.       Лианна отвернулась, прикусив губу. По её щеке скатилась одна злая слеза.       Шейна, наблюдавшая за этой сценой, тихо сказала, не отрывая взгляда от Лианны:       — Он прав. Сейчас любой твой шаг только ухудшит положение.       Эйрион молча кивнул, продолжая стоять рядом с Шейной, словно живой щит. Филипп посмотрел вниз, на бурлящую толпу за ним, и подумал с привычной горькой иронией:       «Как же я устал быть голосом разума...»