Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

После полудня в Красном Замке разразился настоящий хаос.       Сначала до галереи донёсся далёкий шум: крики, лязг доспехов, ржание лошадей. Филипп резко поднялся и подошёл к узкому окну. То, что он увидел, заставило его тяжело вздохнуть.       Через главные ворота замка врывался отряд северян. Во главе, размахивая мечом и крича во всё горло, скакал Брандон Старк. Его лицо было искажено яростью.       — Где моя сестра?! — ревел он так, что было слышно даже на верхних этажах. — Где Лианна?! Я знаю, что вы, южные ублюдки, её похитили! Рейгар! Выходи, трус! Я вызываю тебя! Здесь, сейчас!       Стража бросилась на него со всех сторон. Брандона стащили с коня, несколько человек повисли на его руках, но он продолжал вырываться и орать:       — Вы все в этом замешаны! Таргариены! Вы похитили дочь Старка! Я требую правосудия! Его людей - около тридцати разъярённых северян — тоже окружили. Началась свалка. Кто-то уже обнажил мечи. В воздухе повис крик:       — Измена! Северяне штурмуют замок!       По приказу капитана стражи мост перед крепостью Мейгора был спешно поднят. Тяжёлые цепи загремели, массивная конструкция медленно оторвалась от земли, отрезая внешний двор от внутренней крепости. Люди Брандона и присоединившиеся к ним сторонники Роберта Баратеона остались снаружи, яростно крича и требуя опустить мост.       Весь замок мгновенно закипел. По коридорам забегали слуги, рыцари хватались за оружие, где-то вдалеке уже трубили рога. С южной стороны к мосту подтягивались люди Баратеона и другие лорды с «южными амбициями». Кто-то с искренним возмущением, кто-то с плохо скрываемым интересом.       Филипп стоял у окна и наблюдал за этим безумием с усталой, горькой иронией.       «Прекрасно, — подумал он. — Брандон, как всегда, решил начать с криков и обвинений. Никакой дипломатии. Никаких переговоров. Как глупо.»       Он отошёл от окна и провёл рукой по лицу.       «Теперь весь замок на грани взрыва. Рейгар ранен, Эйрис в ярости, Тайвин наверняка уже точит ножи, а Брандон орёт под стенами, что его сестру похитили. Классическая вестеросская политика: сначала кровь, потом вопросы.»       В этот момент в галерею быстро вошла Лианна. Она была бледна, но глаза горели.       — Это Брандон, — сказала она севшим голосом. — Я слышала его. Он здесь. Филипп кивнул.       — Да. И он только что обеспечил себе место в темнице. Стража его уже задержала. Вместе с несколькими его людьми.       Лианна подошла к окну и посмотрела вниз. Её губы сжались в тонкую линию.       — Он всегда был таким… — тихо произнесла она. — Горячим. Не думающим. Теперь из-за него всё может рухнуть.       Филипп встал рядом и тоже посмотрел на поднявшийся мост и толпу за ним.       — Брандон только что дал Эйрису прекрасный повод объявить всех северян предателями. А Роберт… Роберт сейчас, скорее всего, рвёт и мечет. Это уже не просто семейная ссора. Это начало большого пожара.       Он посмотрел на Лианну с лёгкой, грустной иронией.       — Поздравляю, леди Лианна. Вы только что стали яблоком раздора между Севером, Долиной, Штормовыми Землями и Железным Троном. И всё это за один день.       Лианна повернулась к нему. В её глазах смешались тревога и решимость.       — Как вы можете иронизировать? Что мы будем делать?       Филипп посмотрел вниз, на хаос у моста, и тихо ответил:       — Пока мы вынуждены ждать и молиться, чтобы Рейгар пришёл в себя раньше, чем Эйрис решит, что пора избавляться от неугодных.       Снизу, со стороны главного двора, послышался громкий, громовой голос Герольда Хайтауэра. Филипп снова подошёл к окну.       На мосту перед крепостью Мейгора, в окружении белых плащей Королевской Гвардии и золотых плащей городской стражи, стоял Герольд Хайтауэр. Его голос разносился далеко:       — По повелению Его Величества короля Эйриса Второго, Второго своего имени, Короля Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Владыки Семи Королевств и Защитника Державы! Все собравшиеся лорды и рыцари обязаны немедленно разойтись и вернуться в свои покои! Король лично разберётся во всех обстоятельствах! Тот, кто ослушается приказа и продолжит скопление, будет немедленно объявлен государственным изменником и предстанет перед судом Железного Трона!       Белые плащи стояли молча и грозно, золотые плащи уже начали теснить толпу. Брандон Старк, которого держали несколько стражников, продолжал вырываться и кричать, но его голос тонул в общем шуме.       Филипп наблюдал за этой сценой, опираясь плечом о каменный косяк окна. На его губах появилась тонкая, усталая улыбка.       «Как величественно… — подумал Филипп с горькой иронией.       Он покачал головой.       «Если бы я писал это в своём мире, меня бы обвинили в чрезмерной театральности, неумении прописать героев, топорности или же новая с новой модой под названием «поклонение детекторам». А теперь я стою здесь и понимаю, что реальность оказалась ещё более гротескной, чем мой собственный текст.»       Внизу стража продолжала теснить толпу. Роберт Баратеон, красный от ярости, что-то яростно кричал, указывая на поднятый мост. Джон Аррен стоял чуть в стороне с каменным лицом. Северяне не желали расходиться.       Филипп отвернулся от окна и тихо, почти шёпотом произнёс:       — Для любого восстания всегда нужна жертва. Желательно — невинная. Беда в том, что Брандон Старк, при всей своей напускной ярости, невинным не выглядит. Он выглядит просто глупым. А глупость, облачённая в благородный плащ, всегда особенно раздражает.       Он посмотрел в сторону комнаты, где пряталась Лианна, и добавил уже про себя:       «Бедная девушка. Украшение севера. Та, что должна блистать, в объятиях любимого. Теперь ей приходится смотреть как её брат может уничтожает будущее»