Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      После разговора Рейгар коротко кивнул Лонмауту и Мутону — своим верным друзьям, ожидавшим в соседней комнате.       — Следуйте за Филиппом.       Филипп проводил их в свою комнату. Двое связанных наёмников Тайвина всё ещё лежали на полу и смотрели на вошедших с плохо скрываемым ужасом. Лонмаут и Мутон молча подхватили тяжёлые тела и утащили их прочь. Филипп проводил их взглядом, но ничего не спросил. Он уже понимал, что некоторые вопросы лучше не задавать.       «Тайвин обязательно повторит попытку, — подумал он. — Но пока Лианна в покоях Рейгара, о её безопасности можно не беспокоиться».       Гораздо больше его тревожила Шейна. Её недовольство и холодность были почти осязаемы.       Он налил себе разбавленного вина, залпом осушил стакан и направился на верхний этаж. Однако в покоях Шейны никого не оказалось — только лемур Эйриона мирно спал на диване, свернувшись серым клубком.       «Значит, Эйрион здесь», — отметил Филипп.       Он тихо постучал в дверь комнаты Эйриона. Тот открыл почти сразу. Выглядел юноша непривычно подавленным: плечи опущены, взгляд усталый и грустный.       — Что-то случилось? — тихо спросил Филипп.       Эйрион молча пропустил его внутрь и закрыл дверь.       — Шейна… она стала интересоваться Веларионом, — наконец произнёс он. — Говорит, что с ним спокойно. Надёжно. Что рядом с ним она чувствует себя в безопасности. А я для неё… всего лишь друг.       Филипп сел на стул и жестом предложил Эйриону сесть напротив. Выслушав его, он некоторое время молчал, а потом заговорил мягко, но уверенно с самой изысканной манерой:       — Женщину не завоёвывают, Эйрион. Её нужно вырастить, как сумеречную розу в саду. Чтобы бутон раскрылся, за ней ухаживают с терпением и вниманием. Стань для неё гаванью, куда хочется возвращаться.       Он слегка наклонился вперёд.       — Первое: завладей её умом. Второе — сердцем. И только потом, когда она сама этого захочет, — телом. Не показывай, что тебе слишком нужна Шейна. Живи своей жизнью, даже здесь. Пусть она чувствует, что ты выбираешь её каждый день, но никогда — что ты в ней отчаянно нуждаешься.       Говори меньше, слушай больше. А лучше — пой. У тебя прекрасный голос, который завораживает. Не бросайся решать все её проблемы. Помогай лишь тогда, когда она попросит. И самое важное… — Филипп улыбнулся уголком губ, — иногда позволяй ей видеть тебя уязвимым. Не слабым. Именно уязвимым. Это гораздо сильнее любой показной силы. Эйрион слушал, почти не дыша.       — А если она всё-таки выберет Велариона? — тихо спросил он.       — Тогда ты примешь это как мужчина, — жёстко, но честно ответил Филипп. — Но пока она не сделала выбор — борись. Только не грубой силой, а умом, терпением и той глубиной чувств, которой у Велариона нет.       Он положил руку Эйриону на плечо.       — Ты способен на это. Я знаю.       В этот момент оба услышали настойчивый стук в дверь галереи. Филипп жестом велел Эйриону оставаться на месте и бесшумно пошёл открывать. Эйрион всё равно осторожно выглянул из-за угла.       За дверью стояла молодая служанка Шейны и Эйриона. Она выглядела взволнованной.       — Милорд, мастер Варис повсюду вас разыскивает. Сказал, что оставил в вашей комнате важные свитки, которые нужно срочно перевести.       — Благодарю. Передай, что я скоро подойду.       Закрыв дверь, Филипп повернулся к Эйриону:       — Мне нужно идти.       — Это похоже на ловушку, — нахмурился тот.       — Знаю, — устало улыбнулся Филипп. — Но если я не пойду, он найдёт другой способ. Я не хочу, чтобы вы с Шейной пострадали.       Уже на пороге он обернулся:       — И ещё… Скажи Шейне, что ей нужно как можно скорее решить насчёт ритуала. Ты ведь уже знаешь о нём.       Эйрион напрягся, но кивнул.       Филипп спустился к себе. На столе лежала стопка свитков, перевязанных чёрной лентой, с печатью Вариса.       Он развернул верхний. Древний текст на Высоком Валирийском — описание старых огненных ритуалов. Но между строк едва заметным почерком было выведено:       «Мы должны поговорить. Сегодня. Один.»       Филипп тихо усмехнулся.       «Конечно. Паук не мог не вмешаться». Прежде чем уйти, он вернулся в галерею и подсунул под дверь покоев Шейны и Эйриона записку с посланием Вариса — пусть увидят, если меня долго не будет. Начнут действовать. Затем спустился вниз и направился на условленное место.       До нужного закоулка он не дошёл.       В одном из тёмных переходов западного крыла на него напали сзади. Филипп успел лишь слегка повернуть голову, когда что-то тяжёлое обрушилось ему на затылок.       Мир взорвался болью.       Он потерял сознание ещё до того, как упал на холодный каменный пол.