Нежность Хризантемы: творец в зеркале.

      Филипп медленно приходил в себя. Голова гудела, как колокол, во рту ощущался привкус крови. Его крупные кудри были спутаны и прилипли ко лбу от пота. Руки были туго связаны за спиной, ноги — тоже. Он лежал на холодном каменном полу в одном из нижних подвалов под крепостью Мейгора.       Над ним стояли трое мужчин в тёмных плащах без гербов. Один из них, коренастый, со шрамом через всю щёку, грубо схватил Филиппа за волосы и приподнял его голову.       — Очнулся. Хорошо. Лорд Тайвин хочет с тобой поговорить. По-хорошему или по-плохому. Решать тебе.       Филипп несколько секунд молчал, собираясь с мыслями, затем ответил хриплым, но спокойным голосом:       — Передайте лорду Тайвину, что я ценю его настойчивость. Однако метод приглашения оставляет желать лучшего.       Шрам на лице мужчины дёрнулся. Он явно не ожидал такой реакции от связанного человека.       В этот момент в полумраке появился ещё один силуэт. Высокий, в тёмно-красном дублете. Тайвин Ланнистер.       «И, разумеется, выход из тени под занавес. Классическая экспозиция главного антагониста», — Филипп мысленно поаплодировал этому выверенному до секунд появлению.       Он остановился в нескольких шагах, глядя на Филиппа сверху вниз холодным, оценивающим взглядом.       — Вы весьма неосторожны, мастер Филипп, — тихо произнёс он. — Я предложил вам дружбу. Вы предпочли играть в молчанку. Теперь вам придётся объяснить мне, почему в вашей комнате пряталась сестра Брандона Старка, и почему вы так активно вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются.       Филипп посмотрел на Тайвина спокойно, без паники.       — Сестра Брандона Старка? — переспросил он с лёгким недоумением. — Прошу прощения, милорд, но я чужеземец. Я ещё не успел запомнить всю знать Вестероса. Я не знаю, кто такая сестра Брандона Старка и кто он сам.       Тайвин прищурился.       — Не стоит играть со мной в простака. Девушку впустили в ворота именно вы. И вы сами сказали стражникам, что она благородных кровей.       Филипп ответил без запинки, с лёгкой, почти шутливой иронией:       — Конечно, я впустил её. Потому что она из Волантиса. И действительно в ней течёт благородная кровь валирийцев и ройнаров. От валирийской и ройнарской внешности, правда, за последние столетия мало что осталось, — добавил он с тонкой улыбкой.       Тайвин долго смотрел на него, оценивая каждое слово. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.       — Вы очень ловко уходите от прямых ответов, мастер Филипп. Но это не спасёт вас надолго. Я хочу знать, зачем вы прячете северянку и какую роль вы играете в этом замке. Филипп ответил спокойно, глядя Тайвину прямо в глаза:       — Я прятал только девушку, которая пришла ко мне. Она довольно искусна в любовных науках. Мы расстались рано утром, когда все ещё спали, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ничего более.       Тайвин молчал несколько долгих секунд, изучая лицо Филиппа. Затем на его губах появилась едва заметная, холодная улыбка.       — Любовница из Волантиса… Как удобно. И как своевременно.       Тайвин долго смотрел на него, оценивая каждое слово. Затем сделал шаг ближе, наклонился и сам развязал верёвки на руках Филиппа. Взяв его правую руку в свои ладони, он внимательно рассмотрел длинные, тонкие пальцы.       — Пальцы, не привыкшие к крестьянской работе, пальцы аристократа — тихо произнёс Тайвин. — Пальцы музыканта или писца. У вас всего два кольца, и они довольно изысканно сделаны. Я не видел таких украшений в Вестеросе.       Филипп внимательно наблюдал за реакцией Тайвина. Его рука всё ещё оставалась в руках лорда Рока.       — Вы, значит, женаты? — спросил Тайвин, слегка приподняв бровь.       Филипп ответил с некоторой лёгкостью и едва заметной театральностью:       — Я не люблю украшения и ношу только два: обручальное и кольцо вечности.       Тайвин медленно отпустил его руку и выпрямился. На его лице не дрогнул ни один мускул, но взгляд стал ещё более пронизывающим.       — Интересно, — тихо сказал он. — Очень интересно.       Он сделал шаг назад и сложил руки за спиной. Голос его стал ниже, холоднее, в нём появилась та самая сталь, за которую его боялись все лорды Вестероса:       — Вы умны, Филипп. Слишком умны для простого переводчика. Вы появились в нужное время, говорите на Высоком Валирийском лучше большинства лордов и имеете влияние на тех, кто сейчас находится рядом с королём. Я не верю в совпадения.       Тайвин замолчал на мгновение, затем продолжил почти доверительно, но с едва уловимой угрозой:       — Я дам вам один шанс. Один. Вы можете продолжать играть в загадочного чужеземца — и тогда я буду вынужден считать вас угрозой. Или вы можете стать полезным. Для меня. Для королевства. Взамен я гарантирую вам безопасность… и сохранность тех, кто ждёт вас "там".       Он слегка наклонил голову.       — Решайте. Но помните: в этом замке нейтральных людей не бывает. Рано или поздно все выбирают сторону.       Тайвин повернулся к своим людям и бросил холодно:       — Оставьте его здесь. Пусть думает.       Когда Тайвин ушёл, в подвале стало тихо.       Филипп закрыл глаза и подумал с горькой иронией:       «Что ж… Похоже, я только что отказался от самого выгодного предложения в этом замке. Надеюсь, это не было самой большой ошибкой в моей жизни.»       Он сидел, прислонившись спиной к сырой каменной стене, и размышлял о нынешнем положении дел. Теперь всё зависело от того, насколько быстро он сможет найти выход из этой ловушки.       В конце дня, сильно устав после бессонной ночи, он сгрёб в угол немного сгнившей соломы, которая дурно пахла плесенью и сыростью, и улегся на неё.       «Первый раз в жизни лежу на таком ложе, — подумал он с ироничной усмешкой. — Поистине, автор, попавший в свой собственный текст, искажённый моим появлением, получает полный спектр ощущений.»       Он закрыл глаза и почти сразу провалился в тяжёлый, беспокойный сон.

***

      Глубокой ночью дверь в его темницу тихо отворилась.       Филипп мгновенно проснулся от лёгкого скрипа. В полумраке появились силуэты нескольких человек. Наёмники. Они двигались бесшумно, но целеустремлённо.       Один из них подошёл ближе и грубо схватил Филиппа за ворот, рывком поднимая его на ноги.       — Время поговорить, — прошипел он низким, злым голосом. — По-настоящему.       Филипп не успел ответить. Тяжёлый удар в живот согнул его пополам. Следующий пришёлся в лицо. Он почувствовал, как губа лопнула, а во рту резко стало солоно от крови.       «Надо же, — подумал он сквозь красную пелену боли с горькой иронией, — в комментариях одна особа меня сравнивала с Жоффреем де Пейраком… А теперь я получаю по полной, как и положено главному герою в середине сюжета. Прекрасный поворот, просто великолепный.»       Наёмники работали молча и методично - без лишних слов, без ярости, только холодная, профессиональная жестокость. Каждый удар был рассчитан, чтобы причинить максимум боли, но не убить сразу.       Филипп упал на колени. Новый удар в рёбра заставил его задохнуться. Он попытался свернуться, но его снова подняли и ударили в челюсть.       «Похоже, — подумал он сквозь красную пелену боли, с усталой иронией, — ночь только начинается…»