Моя трейни

      Чан почувствовал, как её пальцы вцепились в ткань его толстовки на спине — отчаянно, по-детски, будто он был единственным якорем в шторм. Он не отстранился. Наоборот — прижал крепче, уткнувшись подбородком в её макушку. — Всё, всё. Выплачь это. Всю эту херню — одиночество, страх, голод, усталость. Не держи в себе, это плохо.. – Он говорил вполголоса размеренно. Одна рука поглаживала её по спине — медленно, успокаивающе. Вторая лежала на плече, похлопывая. — Ты сильная, я видел. Но даже сильным иногда нужно, чтобы их просто поддержали. Просто потому, что ты есть. – Он замолчал, давая ей пространство для слёз. В студии тихо мигали лампочки аппаратуры, и где-то в углу мерно гудел компьютер. Время будто застыло. Чан не считал минуты — он просто был рядом. Настоящий. Живой. — Я здесь, — сказал он наконец, когда её плечи перестали так сильно вздрагивать. — И пока ты здесь — ты не одна. Окей?       Девушка покачала головой в знак согласия. Чан мягко отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. Слезы ещё не высохли, ее красные глаза и нос напомнили парню о милом животном. –Ты похожа на красную панду, – он усмехнулся, но по-доброму. – и это прекрасная новость: панды нравятся всем. –Он потянулся к тумбочке, взял ещё одну салфетку и на этот раз не протянул, а сам осторожно промокнул мокрую дорожку у неё на скуле. Жест был простым, почти машинальным — так он вытирал слёзы младшим участникам после тяжёлых репетиций. — Слушай, — он откинулся обратно на спинку дивана, но плечо оставил в паре сантиметров от неë, — я, конечно, всё понимаю, иерархия, субординация, «сонбэ-ним» и всё такое. Но сейчас, в этой комнате, я не твой судья и не твой экзаменатор. Просто Чан. И если тебе нужно будет поговорить — прийти, поплакать, что мир несправедлив — приходи. Стучи два раза, я пойму, что это ты. Или вот. – Он вытащил из кармана телефон, открыл KakaoTalk, быстро создал новый контакт и протянул экран ей. — Вбей свой ID. Потом, когда вернут телефон, добавишь. А я пока напишу тебе в личку пару треков, которые помогают не сойти с ума, когда кажется, что всё летит в пропасть. Идёт? –Спасибо, – Минджу посмотрела на него так, будто Чан только что исполнил заветную мечту, вообще за сегодня парень сделал кучу всего хорошего для неё. Не думаю, что заслуживаю этого. Но не обращая внимания на навязчивые мысли, она взяла его телефон и быстро набрала свой айди. — «Спасибо» засчитано, — он убрал телефон в карман и хлопнул ладонями по коленям. — А теперь давай-ка ещё немного риса и кимчи. Будем приводить тебя в человеческий вид, не думаю, что компания разрешит дебютировать тебе с таким болезненным видом. – Чан поднялся, прошёл к пульту и, поколебавшись секунду, нажал пару кнопок. Из колонок полилась тихая, спокойная мелодия — что-то инструментальное, ненавязчивое, из тех треков, что он писал «для души» и никому не показывал. — Это ещё сырое, так что не суди строго, — бросил он через плечо. — Просто тишина иногда давит сильнее, чем шум. – Он вернулся в кресло, развернул его к дивану и вновь взял в руки палочку, крутя её между пальцев. Взгляд скользнул по её всё ещё бледному лицу. –Знаешь, что я тебе скажу напоследок, Минджу? — заговорил он задумчиво, глядя куда-то в пространство между ней и микшерным пультом. — Ты сегодня сделала невозможное. Нет, не танец. Ты позволила себе быть слабой перед тем, кого считаешь важным. Это страшнее любого экзамена. И ты справилась. Так что... гордись. Хотя бы чуть-чуть. Я вижу, что ты очень неуверенная в своей собственности. Ты неуверенна в своих выборах, идеях и мыслях. Я не ругаю тебя. Когда ты два года живёшь под угрозой выгона, где есть только один правильный выбор, одно правильное движение, один тип поведения и общения, где нужно постоянно бояться старших, этого не избежать. Думаю, тебе стоит перестать бояться, а найти утерянную часть себя, которая будет делать тебя исключительной и неповторимой, ты станешь уверенной в себе, твои танцы приобретут огонь. А индустрия любит уверенность в себе, поверь мне. Если ты будешь на 100% уверена в себе, значит и другие будут тоже.       Минджу задумчиво улыбнулась, смотря будто сквозь него. –Вы очень хороший человек... – девушка всё ещё не сводила взгляд, она вдруг задумалась о своей жизни, буднях и происходящим в данный момент. Всю жизнь она была уникальной, её танцы вдохновляли других людей, еë пение всегда утешало, она часто делала такие движения, которые нравились в первую очередь ей, выбирала такие песни, какие отражали её сущность и собственность. А сейчас Entertainment сделал из неё куклу, которых ещё тридцать таких же сегодня было в зале. Они все одинаковые, двигаются в едином стиле, с одной песней и одной связкой танцев. Но увы это и есть жизнь трейни, пока ты не станешь айдолом, даже пока ты не станешь популярным, твоё мнение не будет учитываться и восприниматься за что-то хотя бы нормальное – И говорите мудрые вещи – наконец добавила она. — Ой, да ладно тебе, — он отмахнулся свободной рукой, но кончики ушей предательски покраснели. Даже в полумраке студии это было заметно. — Я просто делаю то, что должен. И вообще, хороший я или нет — вопрос открытый. Вот спроси у Чанбина, когда я его бужу в четыре утра на перезапись вокала. Он тебе совсем другое расскажет. – Он усмехнулся, но быстро стал серьёзным, переведя взгляд на неё. — Но знаешь... то, что ты это сказала — для меня важно. Правда. Иногда кажется, что ты просто машина: пиши треки, веди группу, следи за всеми, улыбайся на камеру, говори заученные фразу по стандарту, флиртуй в бабл с фанатам. А когда кто-то видит в тебе не функцию или продукт, а просто человека... Это дорогого стоит. Так что спасибо. – Он кивнул на тарелку. — Доедай. Я пока сделаю нам нормальный чай, а не тот автоматный ужас. У меня тут где-то был имбирный, Феликс из Австралии привёз. Как раз для таких случаев.       Трейни послушно доела порцию риса. А после того как Чан налил чая, медленно выпила всю кружку. Напиток действительно оказался вкусным. Парень проследил за тем, как она допивает последний глоток, и удовлетворённо кивнул. Забрал пустую кружку, поставил рядом с тарелкой на тумбочку. — Вот. Другое дело. Теперь ты не похожа на призрака, которого вот-вот сдует сквозняком. Уже прогресс. И щеки порозовели и в глазах жизненная искра. – Он взглянул на часы над дверью. Время близилось к полуночи. За окном студии давно сгустилась темнота, только огни Сеула мерцали вдалеке холодными точками. — Слушай, уже поздно. Комендант общежития, конечно, строгий, но я сейчас позвоню, предупрежу, что ты задержалась из-за меня. – Он задумчиво посмотрел в окно, затем поднялся и потянулся, вытянув руки вверх, сопровождая все громким вдохом. — Завтра результаты объявят. Официально, при всех. Но между нами... — он сделал паузу, глядя на неё сверху вниз с лёгкой улыбкой, — ты в финале, Минджу. Это я тебе гарантирую. Не потому что пожалел, не потому что ты плакала передо мной. А потому что ты реально талантлива. Просто теперь тебе нужно научиться не убивать себя по дороге к мечте. И с этим я, кажется, могу помочь. – Он протянул ей руку, помогая встать с дивана. — Пошли, провожу до общежития. По дороге расскажешь, какая у тебя любимая песня Stray Kids. – Он усмехнулся.

***

      До общежития было идти не далеко, т. к. трейни ходили в здание для тренировок каждый, его специально расположили в 10 минутах ходьбы. Минджу рассказывала о своей жизни, буднях и о её любви к команде Чана. Лидер слушал, засунув руки в карманы толстовки и чуть наклонив голову вбок. Иногда кивал, иногда тихо смеялся, когда она вспоминала какие-то забавные моменты из своего первого знакомства с кей-попом. — Погоди-погоди, — перебил он вдруг, останавливаясь посреди пустой улицы, — то есть твоей первой нашей песней была «Hellevator»? Ты слушала нас с самого начала...? –Да – тихо посмеялась девушка – Я следила за вами в шоу на выживание и голосовала, чтобы Феликса вернули в группу.       Кристофер тяжело выдохнул, вспоминая то время. –Мы все тогда чуть не сдохли на репетициях. Каждый день в диком страхе. Минхо придумал какое-то сложное движение, и Чанбин три дня ходил злой, потому что никак не мог повторить его с нужной резкостью. А Чонин вообще спал в тренировочной. Приносил подушку и спал. – Он замедлив шаг, они уже почти подошли к крылу, где располагалось общежитие трейни. — Ну, а теперь серьёзно, — Чан остановился у двери с табличкой «Trainee Dormitory. Quiet hours after 11 PM». — Ты сегодня сделала первый шаг навстречу себе самой. Ты правда молодец. Не растеряй этот настрой. Завтра, когда будешь стоять перед всеми и ждать результата, вспомни: ты уже прошла. Ты уже в финале. Всё остальное — дело тренировок. – Он легонько сжал её плечо.— Спокойной ночи, Минджу. И добавь меня в Kakao, как только вернут телефон. Я жду. Девушка снова низко поклонилась. Получив в ответ недовольное цоканье:"Да хватит, не стоит так распинаться, я не сделал ничего сверхъестественного" – Хорошо спасибо Вам за сегодня.       Чан тихо рассмеялся — не над ней, а над этой комичной ситуацией. Он поймал её взгляд, посмотрев пару секунд, парень дождался, пока дверь общежития закроется. Тогда развернулся и пошёл обратно в студию. В кармане завибрировал телефон — сообщение от Минхо: «Хён, ты там живой вообще? Мы волнуемся. Как Минджу? ». Чан набрал короткое: «Всё норм. Завтра поговорим. Разбудите меня в девять, кто первый придёт — тому пишу отпускную от тренировки по вокалу». Телефон снова ушёл в карман. Он шагал по пустому коридору уже своей общаги и впервые за долгое время чувствовал не привычную свинцовую усталость, а что-то другое. Что-то похожее на радость. Помочь этой бедняги было как помочь сестре. Он знал, что переживает девушка и не хотел, чтобы она столкнулась с разочарованием. Ей просто надо было слегка помочь в достижении цели, правильно направить и подтолкнуть. У нее было всё: пригодные данные, упорство, навыки, каких нет у большинства популярных айдолов. Она была буквально идеальной и предназначенной для карьеры, но компания могла убить ее потенциал, убить в ней индивидуальность, как убила тот огонёк в глазах, уверенность в своих действиях. Он должен был противостоять этому.

***

      Весь следующий день трейни усердно повторяли связки, пытались улучшить всё на максимум. Сегодня решался вопрос о участниках новой женской к-поп группы под названием "Modern girls". После повторного просмотра хореографии тридцать девушек вновь стояли перед Stray kids и ждали их вердикт. Зал был тот же, что и вчера, но атмосфера — совсем другая. Никто не перешептывался, не ёрзал. Трейни стояли в два ряда, и каждая смотрела перед собой со смесью надежды и ужаса, что бывает только в такие моменты. Чан стоял в центре, на шаг впереди остальных парней. В руке — планшет, но он в него почти не смотрел. Его взгляд скользнул по лицам девушек, на секунду задержавшись на Минджу. — Спасибо всем за последние два дня, — начал он спокойно. — Вы все проделали огромную работу. Но группа — это не только техника. Это характер. Это способность гореть, а не тлеть. И сегодня мы объявляем имена тех, кто пройдёт в финальный этап формирования «Modern girls». – Он выдержал паузу, и тишина в зале стала оглушительной, казалось, что все девушки даже не дышат, нервно ожидая услышать своё имя. — Первая... Пак Суджин. – Послышался облегчённый выдох и из строя вышла невысокая девушка с короткой стрижкой, низко поклонилась. — Вторая... Ким Джиён. Чан объявлял имена одно за другим — спокойно, без лишнего драматизма. Кто-то из девушек выдыхал с облегчением, кто-то закусывал губу. Три имя. Четыре. — Пятая... — он снова сделал паузу, и его взгляд наконец открыто остановился на девушке, что стояла в самом углу. — Кан Минджу.       Она выдохнула и сделала шаг вперёд. Чан чуть заметно улыбнулся — одними глазами, так, чтобы никто, кроме неё, не заметил. И продолжил, уже громче, официальным тоном: — Пять участниц финального этапа. Поздравляю. С завтрашнего дня начинаются совместные тренировки. Расписание получите у менеджера. – Он опустил планшет и добавил, обращаясь ко всем — И да. Тем, кто не прошёл — это не конец. Это развилка. Кто-то из вас ещё вернётся, кто-то найдёт себя в другом. Но вы все молодцы. А теперь — все свободны. Участниц "Modern girls" жду в переговорной через пятнадцать минут. Будет короткий брифинг.       Парни за его спиной начали подниматься со стульев. Сынмин что-то шепнул Джисону, и тот прыснул в кулак. Феликс на прощание показал Чану большой палец, когда все потянулись к выходу.       Переговорная была небольшой, но уютной — мягкий свет, длинный стол, белая доска на стене с полустёртыми следами маркеров. В кабинете сидел директор JYP Entertainment и пара менеджеров. Заходя в помещение, все низко кланялись и здоровались с главой компании. Девушки расселись по обе стороны стола, переглядываясь и нервно теребя рукава кофт, почти у всех лица всё ещё выражали беспокойство, поверить, что всё кончилось было непросто, хотя правильней сказать, что только начиналось.       Чан зашёл последним. Без планшета, без бумаг — только с бутылкой воды в руке. Он закрыл за собой дверь и остался стоять, облокотившись на косяк двери. — Итак, — начал Джей Парк, обводя взглядом собравшихся. — Пять финалисток. Поздравляю. Бан Кристофер Чан выбрал самых лучших, уж поверьте. – он благодарно кивнул, на что парень ответил тем же – С завтрашнего дня вы тренируетесь не как трейни, а как пред-дебютная группа. Это значит — другой уровень нагрузки, другие требования, и, что важнее, другая ответственность. Ким Сона – девушка сидящая рядом с ним встала и поклонилась – будет вести часть ваших занятий по вокалу и периодически заходить на танцевальные репетиции, с сегодняшнего дня она ваш главный наставник. Нам Лиман – теперь мужчина средних лет встал и поклонился. – ваш главный менеджер. По всем вопросам к нему. Теперь о серьёзном. — Его голос стал жёстче. — Вчера ко мне подошёл один... – на минуту директор замолчал и неуверенно, всего на миг, перевел взгляд на Чана – Мне рассказали, что диеты отрицательно влияют на вашу активность и продуктивность. И я хочу, чтобы вы щадили себя, если кто-то ещё раз упадёт в обморок, меры по питанию трейни будут предприняты. – он снова посмотрел на парня у двери, тот одобрительно кивнул. – Вопросы?       Все промолчали, кто-то кивал головой. –Замечательно. Теперь все свободны.       Девушки начали подниматься со своих мест, стулья заскрипели по полу. В воздухе повисла смесь облегчения и радости. Минджу тоже встала и направилась к выходу вместе с остальными. — Минджу-Щи, – на выходе Бан Чан схватил еë за руку. – Останься...       Он всё так же стоял у края стола, крутя в пальцах крышку от бутылки. Когда дверь за последней трейни закрылась, он кивнул на стул напротив себя. — Присядь. Это не официально, не переживай. – Дождавшись, пока она сядет, он обошёл стол и сел напротив. — Я хотел спросить.. — Он чуть наклонил голову, глядя на неё внимательно. — Как ты себя чувствуешь? Физически. После вчерашнего. Ты нормально поела сегодня, голова не кружится? –Всё хорошо – ответила будущая айдолка, смотря на собеседника. Чан не отводил взгляд, смотря прямо в глаза, анализируя, не врет ли она. — Ладно. Верю. Но если что-то будет не так — ты знаешь, где меня найти. Студия, два стука. Договорились? – Он откинулся на спинку стула, и напряжение в его плечах чуть спало. — У меня к тебе предложение. Завтра в десять первая общая тренировка по вокалу. Я обычно прихожу в свою студию в девять работаю над своим вокалом: диапазон, дыхание, все дела. Если хочешь, приходи пораньше. Я покажу тебе пару техник, которые помогли мне в своё время не срывать голос. Индивидуально. Без лишних глаз. – Он пожал плечами, будто это было что-то незначительное. — Стесняться нечего, научить могу. Но если не хочешь — не заставляю. –Хорошо! – кивнула девушка, улыбаясь. За тем последовало неловкое молчание, оба задумались о чём-то своём. — Договорились. — Чан хлопнул ладонями по столу и поднялся. — Тогда в девять. Не опаздывай. – Стойте, знаете... – парень снова вернулся на стул и вопросительно посмотрел на Минджу. – Я хотела спросить... – снова пауза. – Почему Вы так добры? Предалагете мне помощь, вчера остались со мной, проводили до общежития, накормили. –Почему? – повторил он, на секунду задумавшись – Я вижу в тебе маленького себя... Ты талантлива, в тебе столько силы, если захочешь – можешь горы свернуть. Но компания убивает в тебе огонь, страсть и индивидуальность. Твою собственность. То что делает тебя тобой. Сейчас компания просто делает всех под один стандарт и моду. Должна быть худая – голодайте, разбираться в этом стиле – учите и танцуйте одну и ту же связку на протяжении месяца, а за каждую импровизацию или изменения движений под себя – наказания. Когда-то компания делала то же самое со мной. Но тогда мне было 15, никого не было рядом, кто смог бы просто быть другом, не говоря уж о поддержке или советах, я чувствовал себя очень одиноко. Даже так.. – Он замолчал и наклонился ближе к столу, чтобы девушка смогла услышать его – Я был в депрессии, из-за чего хотел всё бросить. – прошептал Чан. – Только когда Stray kids были сформированы, успокоился, и мне стало лучше, ведь я нашёл того, кто дорог мне, кто стал моей второй семьёй... Но до этого я страдал. Хочу помочь тебе, много трейни заканчивают жизнь самоубийством, депрессией или залезают в долги. И это ужасно, то до чего доводит шоу-бизнес. Наши мечты и цели схожи, мы сами схожи...       Замолчав, он встал и направился к двери, но на полпути обернулся, улыбнулся — легко, его улыбка грело, словно июльское солнце, выйдя, оставил дверь открытой. Из-за угла уже доносился голос Чанбина: «Хён, ну ты где? Там доставка еды приехала, остывает всё!» — и ответный смех Чана, удаляющийся куда-то в сторону их общего тренировочного зала.       Девушка осталась одна. Тишина после его ухода казалась особенно густой, почти осязаемой. Минджу ещё с минуту сидела за столом, рассеянно водя пальцем по краю столешницы, думая обо всём, что говорил Чан. Мысли быстро сменялись в голове. Где-то в коридоре гулко хлопнула дверь, и она встрепенулась, возвращаясь в реальность.

***

      До общежития айдолка шла не спеша. В груди разливалось странное, давно забытое чувство. Не эйфория от победы, не облегчение от того, что не выгнали. Что-то другое. Спокойная, тёплая уверенность, что завтрашний день не будет очередным днём выживания. Что где-то в здании есть студия, где мигают лампочки аппаратуры, пахнет имбирным чаем и старыми пластинками — и где её ждут. Не как трейни, не как строчку в отчёте. Как человека. Как друга. Как близкого.       Она ускорила шаг. До завтрашних девяти утра оставалось всего ничего. И ей нужно было выспаться — впервые за долгое время без тревоги и голодного головокружения.

***

      В девять ровно прозвучали два стука в студию. Чан как раз настраивал микрофон, когда услышал звук. Он улыбнулся краем губ и бросил через плечо: — Открыто!       Дверь скрипнула. В студию вплыл запах утреннего кофе из автомата в коридоре, смешанный с её лёгким сладким парфюмом. — Пунктуальность — это плюс, — Парень развернулся в кресле, попутно снимая с головы наушники. — Хенджин, например, хронически опаздывает везде, кроме обеденного перерыва. Я уже смирился. – Он кивнул на небольшой столик у дивана, где стояли два стаканчика — один с американо, второй с чем-то светлым, явно латте. — Твой, который светлый. С ванилью. Подумал, что все девочки любят сладкое. Если не понравится — извини, возьму грех на душу. Ну что, начнём? Или сначала попьём кофе? – Сначала кофе! –Минджу зажглась улыбкой и стукнула своим стаканчиком о стаканчик Чана. Раздался глухой бумажный стук. От неожиданности он округлил глаза, а потом засмеялся. Тепло, открыто, не сдерживаясь. Совсем не так, как на камеру. — Ну ты даёшь, — он покачал головой, улыбка не сползала с его лица. — Обычно это я предлагаю чокаться кофе, когда хочу взбодрить парней перед записью. А тут меня опередили. Ладно, балл Грифендору. – Он сделал глоток, глядя на неё поверх края стаканчика. — Слушай... я рад, что ты пришла. Серьёзно. Не только потому что у тебя хорошие данные, которые ты сама хочешь развить. А потому что ты не побоялась или застеснялись. Думаю, что другие не поняли бы меня правильно в словах, которые я тебе вчера сказал... – Он поставил стаканчик на стол и хлопнул ладонями по коленям. — Ладно. Допивай и начнем, буду мучить тебя дыхательными упражнениями — будешь вспоминать мои комплименты как единственное утешение.       Целый час они занимались вокалом. Что-то получалось отлично, что-то не получалось, но петь с Чаном вызывало лишь удовольствие. Он прекрасный учитель и за ошибки не ругал, а пытался аккуратно поправить, разбирал их как неисправный механизм, шаг за шагом — Вот тут не зажимай горло, представь, что у тебя в груди воздушный шар, и звук идёт прямо из него. Не через связки — через диафрагму. Давай ещё раз. И не бойся взять громче. Всё получится.       Он сидел за микшерным пультом, а она стояла перед микрофоном в кабинке — через стекло было видно каждую эмоцию, каждый проблеск неуверенности и каждый момент, когда что-то наконец получалось. И когда получалось, Чан расплывался в довольной улыбке и показывал большой палец.       К концу занятия голос Минджу звучал уже иначе — свободнее, увереннее. Лидер записал пару дублей на диктофон, а потом прокрутил ей, чтобы она сама услышала разницу между «до» и «после». — Вот слышишь? Вот здесь ты уже не звучишь, а поешь. Это две большие разницы. — Он выключил запись и потянулся в кресле. — На сегодня всё. Поздравляю. А теперь беги — у тебя сейчас общая вокальная тренировка, и если опоздаешь, Ким Сона будет куда страшнее меня. Я серьёзно, еë даже Минхо боится. – Спасибо! – Минджу низко поклонилась на прощание, улыбнувшись, закрыла за собой дверь и отправилась на урок вокала. ​