Maybe it was just a wind

Оливер ненавидел то, как в боксах Haas пахло горелым пластиком. Это был запах девятнадцатого места в квалификации, проблем, малого бюджета и безнадеги. Haas все еще считались новичками в автоспорте. За то что пилот доехал в очках, открывалось шампанское и все радовались так, будто бы гонщик не доехал 9 или 10, а уже забрал подиум или даже первое место. Он стянул влажную от пота балаклаву, краем глаза смотря на жизнь в их боксах. Механики и инженеры облепили его машину. Они пытались понять, в чем была ошибка и почему Оливер не смог закончить гонку. Может проблема с двигателем? Или коробка передач полетела? А может вообще гидравлика отказала? Так или иначе, машина остановилась на 12 повороте и отказалась ехать. Вывесили желтые флаги, подъёмники забрали машину с трассы и перенесли ее назад, в боксы американской команды. Для Оливера это был провал. Домашняя трасса, вся его семья здесь, а его машина просто не едет. Ладно если бы он просто остался без очков — но не закончить гонку для британца стало настоящим кошмаром. Аяо Комацу подошел к юноше после окончания гонки. Окон доехал без приключений и принес команде очки, что директора очень радовало. Однако он не мог видеть своего молодого пилота таким подавленным. --Не расстраивайся, Олли. Всякое случается. Главное сейчас найти в чем проблема и к следуйщему этапу быть готовыми.-- Аяо проговорил спокойно и поддерживающе, ведь сам понимал, что для пилота гонка была плохой. Это была не его ошибка, а ошибка инженеров, которые на этапе просмотра машины не увидели прокола. --Все нормально, просто немного грустно-- тихо сказал парниша в ответ. Оливер врал, естественно. Все было не нормально и это понимал и сам директор, но не давил на Бермана, а лишь похлопал его поддерживающе по плечу. Олли еще стоял рядом со своей машиной, заинтересовано наблюдав, что делают с ней механики. Он сам хотел удостовериться, что проблема была действительно не в нем, а в болиде. Когда механики подтвердили, что проблема была в двигателе, Аяо схватившись за голову начал думать, что теперь делать. Как за две недели починить двигатель и быть увереными, что такой же ошибки не произойдет в Спа? Комацу сам стоял с инженерами и размышлял, что лучше сделать в сложившийся ситуации. Берман же ничего не чуствовал. Для него гонка была кончена на 12 круге. Даже пол гонки не прошло. Он не снимал свой гоночный костюм до самого конца, надеясь, что его выпустят хоть еще на чуть чуть. Так он простоял до окончания гонки, так и не выехав. Сейчас же, пока он наблюдал за работой трудяг из Хаас, он краем глаза заметил его. Кими. Он был залит лучами солнца и вспышками фотокамер. Улыбался, давал интервью всем желающим журналистам, у которых проснулся ярый интерес к подростающей звезде. Для него гонка прошла довольно успешно. Он был в черном костюме Мерседес, на голове была кепка того же бренда, из под которой выползали кудряшки. Он был радостным, счастливым. Рядом с ним стояли Тото и Джордж, которые хвалили малого за успех в гонке. Это был не подиум, но удачная гонка для Антонелли. На родине королевских гонок получить славу всегда было более приятным, чем где либо. Кими стоял там, далеко, не замечая своего бывшего напарника. Еще год назад они делили один моторхоум в Формуле-2, пополам разрезали пиццу и смывали трековую грязь в одном душе. Они были не разлей вода. Сколько тогда они издевались над своими инженерами, сколько гонок вместе пережили, а сколько было тогда не забываемых моментов. Сегодня между ними была пропасть. Кими взяли в одну из лучших и премиальных команд, где с каждого его слова уже делали сенсацию. Каждый удачный круг был на первых строках газет. "Новый Макс Ферстаппен", "Перерождение Сенны" - так его называли. Олли же оставался позади. Ему поступило предложение из команды Хаас, и он естественно согласился. Ведь лучше быть в команде отстающих в Формуле-1, чем оставаться в Формуле-2 в команде лучших. Таковым был его мотив. Но видя улыбку Антонелли и его расцвет в Мерседес, у Олли что то тихо, но больно кололо в груди. Для Бермана, конечно, все еще был открыт путь в Феррари. Но пока он все так же оставался тут, в Хаасе, будто у разбитого корыта с мечтами о темной лошадке. До сих пор он помнил как подменил Карлоса, когда у того обнаружили аппендицит. Для Олли это было одним из лучших моментов в жизни. Та машина, те эмоции, пресса. Для него все казалось слишком сказочным, нереальным. Его мечтой до сих пор остаётся желание попасть в топовую команду, хоть он уже и в тех самых королевских гонках. Самым болезненным было то, что Оливер любил Кими. Очень сильно. Каждый раз когда они общались он заливался мягким розовым румянцем. Легкое прикосновение от Кими и Оливер уже всю ночь не спит, перекручивая этот момент у себя в голове. Берман ни разу не признавался никому, а учитывая их с Кими дружеские отношения, сразу забивал на эту идею с предлогом "сейчас не время". Антонелли же никогда не замечал этого. В Преме он думал, что Олли просто дружелюбный, и считал его своим лучшим другом. А в Формуле-1 Кими совсем забыл про Олли. Конечно, они общались, но уже не как друзья. Как колеги, знакомые, связаные одним делом. Этот коктейль из зависти и неразделенной любви прожигал в Оливере все живое. Стоя там, далеко от боксов, где был Кими, Оливер решил просто уйти. Он поставил шлем и ушел в свою комнату. Его маленькое место тишины, куда не донесётся голос Антонелли, не дойдут журналисты с их надоедливыми вопросами. Берман закрылся там и спокойно пошел переодеваться. Правда только он снял огнеупорную часть своего костюма, так сразу свалился на маленькое кресло. Облокатившись локтями на колени он спрятал свое лицо в ладонях. "Чем я хуже него? Почему он стоит там, улыбается и радуется всему, а я тут сижу у поломанного корыта? Почему он заслуживает всю любовь от медиа и журналистов, а я как будто никому не нужен?!" Голоса в голове медленно, но верно, пожирали уверенность и сдержанность Бермана. В какой то момент он хотел кинуть лежащую рядом бутылку в стену, чтобы хоть как-то выплеснуть свою злость. "Мы же с ним были на равных.. мы спали в одном номере на выездах, блять! А сейчас что? А сейчас, я никому не нужный пилот, который живет надеждой перейти в лучшую команду! Ахренеть ты дебил, Берман. Просто идиот." Со временем боль утихла, как и желание существовать в паддоке. Олли переоделся, забрал свою сумку и попращавшись с командой ушел домой, к семье. Там хоть его ждали, любили и никогда не оставили бы одного в трудный момент его жизни. На улицах тихо капал мелкий дождь, который Британцу был приятен. Машины по дороге успокаивали его душу и придавали хоть какой то комфорт. Даже если и было грустно на душе - он все равно был дома.