Maybe it was just a wind

Оливер приехал домой в Лондон, надеясь, что стены родного дома и семья вылечат его. Он обнимал маму, пил нормальный, вкусный чай. Играл со своими собаками и пытался притвориться обычным двадцатилетним парнем, у которого нет разбитого сердца и девятнадцатого места в чемпионате. Младший брат, Томас, наоборот же поддерживал Олли, хоть и не до конца понимал, что с его братом. Томас жил такой же мечтой когда-то попасть в Формулу-1. Он был умным и смышлённым, всегда пытался как можно больше узнать у Олли о гонках. Формула-1 преследовала его даже в собственной спальне. Оливер пообещал себе не открывать соцсети, но рука сама тянулась к телефону. В ТикТоке, в Инстаграме - везде были эдиты с Кими. Журналисты смаковали каждый маневр Антонелли, фанаты делали нарезки его кудряшек под сопливую музыку, а Тото Вольфф в очередном интервью заявлял, что «в Мерседес растет чемпион поколения». Оливер смотрел на экран, и ему казалось, что его топчут. Дома не получилось спрятаться. Самым больным было то, что Кими за эти две недели написал ему всего один раз: «Йоу, Олли, как дела? Надеюсь Хаас починят твое ведро к Спа)». И этот смайлик в конце выглядел как издевка, хотя Антонелли, скорее всего, просто не подумал. Оливер тогда ничего не ответил. Слишком больно уж это все, слишком не приятно, слишком… слишком это все было для него. Отвечать он не стал не потому что слишком гордый, а потому что не знал, что отвечать на это. С одной стороны, очень хотелось, но с другой не хотелось нагрубить тому, кто заставлял Оливера сиять всего год назад. Спрятаться не удалось. Уже через неделю он находился в Спа-Франкоршман. Подготовка шла полным ходом. Машину с святой водой и молитвами, да кое-как воскресили и даже пообещали Берману удачную гонку. Вроде бы, чего жаловаться. Команда хоть и новая, но перспективная. Директор команды не мудак, а очень добрый дяденька. Семья поддерживает и вместе с ним переживает все взлеты и падения. Но после время провождения с семьей, Олли не стал мягче и никак не отпустил то, что было в Сильверстоуне. Он лишь похолодел, полностью закрылся, и отказывался как-либо общаться с людьми паддока, кроме как на робочие темы. Дом его не вылечил, а заставил покрыться холодом и так разбитого парня. Практики прошли удачно. Машина не подвела и погода была, на удивление, сухой. Он не был самым быстрым, Берман был спокоен и расчётлив. Трасса стала знакомой для него спустя пару кругов первой практики. Спа не только самая длинная трасса из всех в календаре, а так же, по мнению некоторых пилотов, одна из самых сложных. Спа расположена в Арденнских горах, и перепад высот на одном круге составляет около 102 метров, уникальный микроклимат, который заставляет потеть практически всех инженеров. Из за ее длины здесь случается некое удивительное явление, когда в одном повороте может светить солнце, а на противоположном льет как из ведра дождь. Трасса была опасной, но в то же время захватывала дух многих болельщиков. В день квалификации же не было так сухо, как на практиках. Дождь появился настолько резко, что синоптики не успели его предсказать. Асфальт пропитался влагой и теперь пах не только жженой резиной, но еще и летним, холодным дождем. Оливер уже сидел в машине на трассе, иногда протирая визер от капель дождя. Берман любил дождь. С детства выбегал на улицу с друзьями, чтобы вместе проехаться на велосипеде по лужам и прочуствовать холодок воды, которая пропитывала насквозь его одежду за доли секунды. Сейчас же это не было тем самым беззаботным моментом с его жизни. Это было намного сложнее и серьезнее. Олли ведет машину на грани штрафа. Из за дождя машина брыкалась и не слушалась, поэтому приходилось прикладывать еще больше силы. Руки вжимались в руль, пальцы ног сводило в судорогах от холода и долгого напряжения. Бороться с машиной Haas на мокром асфальте в Бельгии - это, как танцевать на льду с завязанными глазами: можно, но очень тяжело. Инженер орет в радио, что Олли должен быть акуратнее, ведь с такой скоростью на таком мокром асфальте далеко не доедешь. Британец слушался. Но была злость и желание доказать всем, а главное самому себе, что он не бесполезный и не жалкий, а очень даже компетентный пилот, который тоже заслуживает место под солнцем. Оливер выжимает из болида абсолютный максимум и сектор за сектором проносится, оставляя за собой лишь брызги и ветер. Злость и холод внутри него превращаются в чистую скорость. Он рискует в О Руж, поворот после прохождения которого захватывает дух. Красно-Водный поворот уводит гонщиков вверх по склону и выводит на длинную прямую кеммель. Сложность этого поворота исторически была в геометрии и цены ошибки. Берман об этом напрочь забыл. Оливер въезжает в поворот и его заносит. Трибуны ахают и охают, ведь все внимание приковано на молодом пилоте, который вот-вот вылетел бы в стену. У Бермана похолодело в груди. В секунду он прочуствавал страх за себя и машину. Поднялось давление, из за чего у парня закружилась голова.  Но вслед за этим резким чувством страха у Оливера по венам полилась та самая холодная и равнодушная злость. Он не хотел показывать, что он не способный исправлять свои ошибки. С чудом он ловит болид и совершает самое, что есть чудо. У Бермана получилось въехать в поворот и выехать на прямую. Две боковые шины все же выехали за трассу, но вскоре Оливер полноценно вернул машину. Болельщики на трибунах хлопали и радовались, что ничего не произошло на столь подлой и опасной трассе. Он проходит в третий сегмент квалификации. Для Хаас это исторический успех. Аяо, не сдержавшись, пустил слезу радости и улыбавшись хлопал в ладоши. Та что уж там говорить, Эстебан, напарник Олли, сам не смог сдержать своего восторга. Берман квалифицируется 8-м. Для него это было личным счастьем. Наконец-то журналисты распрашивали Оливера о том, как он так быстро, буквально глазом не успев моргнуть, смог вернуть машину на трассу и не вылететь. Его эго это тешило, и подавляло то самое, черное и ядовитое чуство зависти к Антонелли, который в это время стоял неподалеку. Итальянец был 6 в квалификации и выглядел таким же приятным, милым и лучезарным парнем, который лишь расказывал про свою квалификацию. Но краем уха, Берман услышал то, как Кими нахваливает его. --На самом деле, когда мне мой инженер сказал, что Оливер смог справиться с болидом, который чуть не вылетел на О Руж, так еще и прошел в третий сегмент - я лично обрадовался. Оливер мой хороший друг и мы с ним связаны кучей воспоминаний. Поэтому я хотел бы это лично сказать - Олли ты огромный молодец. Эти слова заставили Оливера заулыбаться. На щеках проступил тот самый нежный румянец и глаза невольно поднялись вверх, скрывая легкое и ненавязчивое смущение. Его назвали молодцом… он и в правду хорошо справился. Из мыслей его выбила интервьюерша, что задала вопрос британцу, который он естественно пропустил мимо ушей. --Ой простите, не могли бы вы повторить вопрос пожалуйста? Его очень радовало то, что не только фанаты и команда хвалили его, но даже его обьект симпатии не поскупился на комплимент. Но данное чувство быстро перебилось, той самой горькой враждебностью, которая все никак не давала Олли покоя. "Да как он смеет так обо мне говорить! Я с ним на равных. С чего вдруг он решил, что если у него машина лучше, чем моя, он имеет право так про меня говорить?! "Хорошо справился". Да я в курсе, что я хорошо справился! Нахуй ты это говоришь?! Сука, я его старше, а значит умнее и лучше. Пусть свои комплименты в жопу себе засунет, придурок"