О нежности, любви и огнестреле

— Не вернёшься до завтра? Данте разговаривал по телефону и параллельно этому кивал Неро, давая понять, что Вергилия сегодня можно не ждать. Чудно. Вечер планировался совершенно не напряжённый и весёлый. Не то, чтобы они не ждали его с радостью, но иногда они могли позволить себе те самые вечера под фильм с чипсами и газировкой или…вообще любой другой вредной едой. Это было чертовски весело и создавало некое единение. Их общие небольшие секреты. Данте сбросил звонок и устроился к Неро на диван, чтобы утащить у того немного чипсов. — Что ж, твой не весёлый папочка застрял на задании. — Значит, сегодня у меня вечер с весёлым отцом? — Получается, что так. Данте улыбнулся и постарался устроиться поудобнее. К ним пришло одновременно два клиента. Это была редкая удача. Поэтому пришлось разделиться. Неро достаточно долго смотрел жалобно в сторону Данте, чтобы тот без слов понял, что ребёнок желает к нему в команду. К сожалению, Вергилий также очевидно поймал этот намёк, но ничего не сказал. Победа! И теперь, когда они быстро со всем разобрались, то быстро решили провести отцовско-сыновий вечер вдвоем. Неро любил такие дни. Данте ощущался другом или чем-то вроде того в моменты, когда идти к ответственному родителю ни в коем случае было нельзя. С Данте было проще. Особенно тогда, когда они вдвоем пытались что-то скрыть. Неро не мог сказать, что Вергилию нельзя было доверять. Но он узнавал о чем-то уже в тот момент, когда проблема становилась колоссальной и исправить ее мог только он. Иногда казалось, что Вергилий был не только его отцом, но и отцом самого Данте. Это было смешно. — Он звучал уставшим? — Твой папаша? Не припомню, чтобы он сильно жаловался вообще хоть когда-то на долгих вылазках. Данте потянулся и закинул руки за голову. — Я его видел измученным только с тобой на руках. — Эй! Ты хочешь сказать, что я был несносным ребёнком? — И остаёшься. Данте засмеялся. Неро оглянулся в поисках чего-либо, что можно было кинуть в него, но не нашёл. — Отец тоже бывает несносным. — Я всё ему передам. — Неа, ты не сделаешь этого. — Почему? — Потому что иначе я сдам тебя тоже. — У тебя нет на меня никакого компромата. — О, вот как? Я взял на себя твоё преступление. Я расскажу ему, что это ты разбил его кружку тогда. — Это было давно, он точно не будет на меня злиться сейчас. — Ты так уверен? — Неро полез за телефоном, делая вид, что сейчас позвонит Вергилию. — Такой смелый! — Ты шантажируешь меня? Ха! Вперёд! Неро начал наиграно медленно набирать номер отца, проговаривая цифры вслух. Данте улыбался. Неро нажал вызов. Данте всё ещё улыбался. Зазвучали гудки. — Неро, всё хорошо? — голос Вергилия раздался по громкой связи. Данте среагировал быстрее и тут же вскрикнул: — Неро сказал, что ты несносный! — Пап, это Данте заставил меня взять вину за твою кружку! Они оба застыли, как два нашкодивших щенка в ожидании, кому же попадёт первым. Им очевидно было просто весело дурачиться, но… Вергилий не оценил. — Данте, поговорим, как я вернусь. Телефон был сброшен. Тон звучал не слишком дружелюбно. — Вот чёрт! — Я так и думал. Было весело. До глупого или чего-то такого. С Данте часто было так. — Иногда я задумываюсь о том, что отец был в отчаянье, раз остался с тобой. — Он был в отчаянье. — В каком плане? — Когда он заявился шестнадцать лет назад с тобой, он определённо точно был в самом настоящем отчаянье. — Я не об этом, — Неро произнёс слова сквозь смех. — Отец часто на тебя злится. — Поводы есть, но мы пережили сильно больше, чем ты можешь понять сейчас. — Эй, ты снова относишься ко мне, как к ребёнку. — Потому что ты сказал глупость. Неро закатил глаза и пододвинул миску с чипсами ближе к себе и чуть притих. — У тебя был кто-нибудь до моего отца? Данте резко повернулся к Неро и расплылся в очаровательной улыбке. — Что? — Что из этого ты не понял? — Неро прищурился, пытаясь понять не притворяется ли Данте. — Я не понял, какого черта мой ребенок спрашивает меня о таком, — Данте очевидно забавлялся. — Я не готов посвящать в подробности своей личной жизни того, кого я самолично учил держать ложку и завязывать обувь. — Это ты то не готов? Я вашу личную жизнь наблюдаю каждый день. — Засчитано. Они оба рассмеялись от какого-то абсурда. — У меня было пару девушек, если тебе действительно интересно. — Прям девушек? — голос звучал издевательски. — Какого чёрта, Неро?! Что значит «прям девушек»? — Ты похож больше на последнего нарцисса, хотя я не могу отрицать, что клиентки иногда настойчиво пытаются добиться твоего расположения, — Неро очевидно смеялся. — Дамочки больше любят вешаться на твоего отца. — Да, а ты прямо-таки пик нарциссического воплощения. — Прошу прощения? Я? — Прости, но как будто бы это очевидно. Данте выглядел искренне оскорбленным. — Не упрощай всё до такого. Неро не смог больше сдерживаться и окончательно залился смехом. — Серьезно, Данте? Девушки? — Какого ты обо мне мнения?! — Ты не можешь меня обвинять, ты буквально связал свою жизнь со своим близнецом. — Да, сначала мы кувыркались в животе у нашей матери, а потом решили заняться тем же в кровати. Как самовлюбленно! — Это отвратительно! Нет! Я не хочу это слышать! — Неро очевидно не ожидал такого поворота их диалога. Данте буквально выглядел самодовольно, радуясь что… Выиграл! Не можешь победить — возглавь. — Это тебе за то, что ты позволяешь себе так со мной разговаривать. — Ужасно. — Сам знаю. Они вновь рассмеялись, напряжение немного спало. — С твоим отцом нельзя всё сводить к любви или чему-то такому. Если бы не ты, то мы наверняка бы уже убили друг друга или того хуже. Неро притих, задумываясь. Его взгляд остановился где-то на столике у дивана. Он рассматривал валяющиеся патроны, ножи и другой мусор. Ему было неприятно думать о чём-то таком. Родители, будто всегда были вместе. Как бы они не ругались, он и подумать не мог, что есть хоть что-то, что могло бы их разругать до такого, чтобы те разошлись или правда решили…убить друг друга. Катастрофа. Нет, это было бы самым настоящим кошмаром. — Я не могу себе представить это, — голос стал тише. — Это же не плохо, — Данте улыбнулся. — Нас связывает немного не то, что обычно любят мусолить подростки. — Общий ребенок? — Нет, не только это. — Тогда что? — Мы недолюбленные дети, я думаю тебе хватит этой информации, чтобы додумать всё то, что ты так хотел бы. Неро как-то неоднозначно посмотрел, протягивая газировку, чтобы стукнуться железными баночками. — Вы всё равно классные родители. — Да, мы много страдали, чтобы услышать это. Данте легко стукнул банку газировки своей баночкой и улыбнулся в ответ.