game over, baby

Воскресенье — это святое. И Ким Тэхён, двадцатитрёхлетний омега, который работал как проклятый всю неделю, считал, что воскресенье создано для одного: лежать. Лежать, нихрена не делать и желательно даже не дышать слишком активно, потому что это тоже очень энергозатратно. Даже движение клеток мозга — это достаточное количество упражнений, так что Тэхён чувствовал, что шевелиться ещё больше — это роскошь. Его идеальный выходной — это горизонтальное положение, телефон в руках и никаких внешних раздражителей. Вообще никаких. Включая его альфу, который с самого утра ходил по квартире с каким-то подозрительно бодрым видом. Утро началось с того, что Тэхён проснулся, понял, что Чонгука рядом нет, и с чистой совестью перевернулся на другой бок. Спать дальше не получилось, но вставать тоже совершенно не хотелось. Поэтому он просто валялся, скроллил ленту в телефоне и ждал, пока глаза окончательно откроются. Через полчаса такого лежания мочевой пузырь всё-таки напомнил о себе, и Тэхён, проклиная физиологию, сполз с кровати. В коридоре он столкнулся с Чонгуком. Тот как раз шёл с кухни, уже свежий и бодрый после душа, волосы мокрые, зачёсаны назад, от него за километр несло корицей и энергией. Тэхён поморщился. — Доброе утро, — улыбнулся Чонгук, явно намереваясь поцеловать его куда-нибудь в щёку или в лоб. — Угу, — буркнул Тэхён, уворачиваясь от альфы. — Мне надо в душ. Он прошмыгнул мимо Чонгука, стараясь не замечать его слегка обиженного взгляда, и скрылся в ванной. Душ помог. Горячая вода смыла остатки сна, и Тэхён наконец почувствовал себя человеком. Он стоял под струями, позволяя воде бить по плечам, и размышлял о том, что жизнь прекрасна. Выходной, впереди целый день, и он собирался провести его максимально бесполезно и приятно. Может, поиграть. Да, точно. Он уже пару дней не заходил в свой любимый шутер на телефоне, а там как раз вчера обновили ранговый сезон. Надо бы посмотреть, что там к чему. Вытеревшись на скорую руку, Тэхён натянул свою любимую растянутую футболку с каким-то давно выцветшим принтом и клетчатые пижамные штаны. Больше ничего. Выходной же, можно ходить как бомж. Чонгук всё равно его видел во всех состояниях, включая совсем непотребные, так что стесняться было нечего. Из кухни доносились звуки готовки и запах чего-то жареного. Чонгук явно готовил завтрак. Тэхён на секунду замер, принюхиваясь, и живот предательски заурчал. Но, бросив взгляд в сторону спальни, а потом на телефон, который он держал в руке, он принял решение: сначала игра, а потом еда. — Я потом поем! — крикнул он в сторону кухни и, не дожидаясь ответа, юркнул в спальню. Там он быстро залез на кровать, подгрёб под голову сразу две подушки и устроился в позе, которую называл «звезда в запое». Ноги раскинуты, одна рука под головой, вторая держит телефон. Идеально. Игра загрузилась, и Тэхён с головой нырнул в неё. Это было именно то, что нужно. Яркие персонажи, динамичные бои, возможность нагибать врагов и чувствовать себя богом. Правда, ощущение божественности длилось ровно до тех пор, пока в его команду не попадались откровенные идиоты. А попадались они, судя по всему, с завидной регулярностью именно сегодня. — Нет, ну вы посмотрите на это, — пробормотал Тэхён, глядя, как его тиммейт выбирает персонажа, абсолютно не подходящего для этой карты. — Ты серьёзно? Сейчас? С этим чучелом? Ты хоть раз в жизни видел, как играют нормальные люди? Тиммейт его, разумеется, не слышал. Но Тэхён всё равно говорил вслух — это была старая привычка, от которой он не мог избавиться. В игре не было голосового чата, только смайлики, но их было катастрофически недостаточно, чтобы выразить всё, что он думал о некоторых своих союзниках. Поэтому всё, что накипало, выливалось в монологи, которые он произносил в пустоту или в телефон. Телефону же было всё равно. — Так, и зачем этот ненормальный пошёл в середину карты один, — продолжал он, сверля взглядом экран. — Зачем? Зачем ты идёшь туда? Там же кусты, из которых тебя сейчас вынесут! Ну вот, я же говорил! Всё, труп. Великолепно. Просто великолепно. Он закатил глаза и откинул голову на подушки. Потом снова вернулся к игре. Предстояло тащить в одного, что Тэхён, в принципе, умел. Он собрался, закусил кончик языка и начал творить. Первая катка прошла на ура. Он вытащил. Вторая — тоже, хотя и со скрипом. На третьей начались проблемы. Команда попалась просто легендарная по своей бесполезности: двое стояли афк на спавне, третий, кажется, играл первый раз в жизни и даже не знал, куда нажимать, а четвёртый, судя по тому, как он хаотично бегал по карте, был либо ребёнком, либо находился под тяжёлыми наркотиками. — Блядь, — выдохнул Тэхён. — Ну блядь! Вы что, издеваетесь? Я вас всех сейчас по айпи вычислю и лично приду объяснять, как надо играть! Он психовал, но продолжал играть. Пальцы летали по экрану, персонаж уворачивался, стрелял, собирал кристаллы. Всё как положено. Но один в поле не воин, и катка закончилась предсказуемым поражением. На экране высветилось сочное «GAME OVER», Тэхён застонал и перевернулся на живот, утыкаясь лицом в подушку. — Господи, за что мне это, — простонал он в ткань. — Я же просто хочу поднять ранг. Просто поднять ранг! В комнате, пропитанной его ванильным запахом, было тихо и хорошо. Солнце мягко светило сквозь шторы, пробиваясь золотыми полосами на сером постельном белье. Никто не мешал, не трогал и не отвлекал. Идиллия. Которая продлилась ровно до того момента, пока дверь в спальню не открылась. Тэхён даже не обернулся. Он как раз начал новую катку и сейчас лихорадочно выбирал персонажа, пока другие тоже тыкали кнопки. Кто-то уже занял его любимого бойца, и это был плохой знак. — Ещё раз доброе утро, — раздался голос от двери. Чонгук. Его двадцатишестилетний альфа собственной персоной. Тэхён мазнул взглядом по фигуре, стоящей в проёме. Чонгук был в чёрной майке-алкоголичке, которая едва держалась на плечах, и в серых домашних штанах, низко сидящих на бёдрах. От него пахло пряной корицей. Но сейчас Тэхён был слишком поглощён игрой, чтобы реагировать на его феромоны. — Ага, — отозвался он, не глядя. — Привет. — Я завтрак сделал, — Чонгук шагнул внутрь комнаты, приближаясь к кровати. — Омлет, тосты, кофе и твои любимые сырники со сгущёнкой. — О, круто, — Тэхён кивнул, пропуская всё мимо ушей и вдавливая большой палец в экран. — Спасибо. Я попозже поем. — Ты уже час назад сказал «попозже». — Ну потому что я играю! — Тэхён дёрнул плечом. — Тут такое дело, понимаешь... — Что за дело? — Мои тиммейты — это просто пиздец. Вот буквально. Я не знаю, где игра их находит, но это реально дно. Они не могут даже просто стоять на точке и не умирать. И теперь я должен один нас вытащить. Чонгук подошёл к кровати и сел на край, отчего матрас ощутимо прогнулся. Тэхён чуть наклонился в его сторону, но позу не сменил. — И долго ты ещё собираешься играть? — поинтересовался альфа, заглядывая через плечо омеги в экран. — Сколько потребуется, — ответил Тэхён. — Это дело чести. — Дело чести, — повторил Чонгук с лёгкой усмешкой. — Похвально. — Не иронизируй. — Я и не иронизирую. Мой омега — герой, спасающий ранги каким-то безнадёжным нубам. Я восхищён. — Именно, — Тэхён кивнул, всё ещё не отрываясь от игры. Чонгук вздохнул. Он посидел ещё немного, глядя на Тэхёна. Тот выглядел до смешного мило: растрёпанные влажные волосы, которые уже начали завиваться на концах, примятая щека, закушенная губа. И этот сладкий запах ванили. Чонгуку вдруг нестерпимо захотелось оказаться поближе, зарыться носом в волосы, вдохнуть поглубже и почувствовать тепло его кожи. — Малыш, — позвал он, наклоняясь к Тэхёну. — Ммм? — Может, сделаешь перерыв? — Чонгук положил ладонь ему на затылок, запуская пальцы во влажные после утреннего душа пряди. — Пять минут. Всего пять минут. Поешь, выпьешь кофе. Я старался вообще-то. — Я ценю, правда, — Тэхён на секунду прикрыл глаза, когда альфа начал легонько почесывать ему голову. — Но я не могу сейчас выйти. Если я ливну, меня забанят, и я вообще не смогу играть. А мне сейчас важно поднять ранг. — И это важнее, чем я? — Чонгук наклонился ещё ближе, и теперь его губы почти касались уха Тэхёна. — Сейчас — да, — честно ответил Тэхён. — Пожалуйста, отстань на пять минут. Ну буквально пять минут. Мы почти выиграли. Чонгук тяжело вздохнул. Так тяжело, что Тэхён кожей почувствовал этот выдох у себя на волосах. Но альфа спорить не стал. Отстранился, откинулся на свою половину кровати и уставился в потолок. От него ещё сильнее потянуло корицей. Обычно этот запах успокаивал Тэхёна, но сейчас альфа явно был слегка раздражён, и корица приобрела более терпкий, даже немного острый оттенок. В комнате повисла тишина. Только пальцы Тэхёна стучали по экрану. — Пять минут, — напомнил Чонгук в потолок. — Я помню, — буркнул Тэхён. — Уже три прошло. — Откуда ты знаешь? Ты даже на часы не посмотрел. — Я чувствую. — Ты чувствуешь время? — Я чувствую, когда меня игнорируют, — Чонгук вздохнул, повернул голову и посмотрел на Тэхёна. — А игнорируют меня уже какой час. — Я не игнорирую! — Тэхён всё-таки психанул и на секунду поднял глаза. — Я занят, блин! Это разные вещи! — Для меня — одинаковые. — Гуки, — Тэхён посмотрел на него умоляюще. — Ну правда. Дай доиграть. Я тебя очень прошу. Чонгук посмотрел на него в ответ. Взгляд у Тэхёна был немного виноватый, и альфа, вздохнув в третий раз за последние две минуты, сдался. — Ладно, — сказал он, поднимаясь с кровати. — Играй. — Спасибо, — Тэхён даже просиял. — Я быстро! — Ага, — Чонгук направился к двери. — Только учти: чем дольше ты играешь, тем сильнее я хочу тебя отвлечь. — Это угроза? — Это предупреждение, — бросил альфа через плечо и вышел, прикрыв за собой дверь. Тэхён остался один. Он выдохнул, потряс головой, сбрасывая остатки приятного покалывания там, где Чонгук касался его волос, и вернулся к игре. Надо было выигрывать. Его команда опять начала сливаться, и это просто вымораживало. — Ну вот, — проворчал он, глядя на экран, где его союзник в очередной раз умер, — опять этот идиот пошёл в одного против троих. Ты зачем? Ты зачем туда полез, скажи мне? Ты думаешь, что ты бессмертный? Или у тебя кнопка «победить всех» где-то спрятана была? Ага, конечно. Всё, жди респавна, герой. Он вздохнул и потёр переносицу. На душе было чуть-чуть неспокойно. Он понимал, что Чонгук обиделся. Ну, не то чтобы обиделся. Чонгук редко обижался по-настоящему, но явно был недоволен. И Тэхён его понимал. Они жили в бешеном ритме, виделись по вечерам уставшие, часто даже поужинать вместе не успевали, а когда выдавался общий выходной — это было почти как праздник. И сейчас он, получается, забил на этот праздник болт. — Ладно, — сказал он сам себе, — ещё пару каток и пойду к Чонгуку. И завтрак его съем, и расцелую, и вообще всё сделаю. Решение было принято. Оставалось только доиграть. Но Тэхён не знал, что Чонгук, сидя на кухне и гипнотизируя взглядом остывающий омлет, тоже принял решение. И его решение было куда более... интересным. Потому что запах ванили, который шёл из спальни, с каждой минутой становился для него всё более невыносимым. Не в плохом смысле. Наоборот. Он манил и дразнил, напоминал о том, что его омега там, на их кровати, такой тёплый и расслабленный, и что эти проклятые пижамные штаны можно легко снять, и... Чонгук встал из-за стола. Омлет может подождать. В конце концов, воскресенье — это святое. И он тоже имел право на свою порцию удовольствия. Оставалось только это удовольствие получить. Любыми средствами. И Чонгук знал, с чего начать.

***

Альфа вернулся в спальню. Не то чтобы он уходил далеко. Кухня была буквально в десяти шагах от спальни, и он прекрасно слышал оттуда, как Тэхён орёт на своих бестолковых тиммейтов. Но сейчас он был вооружён и очень опасен. Вооружён терпением, которого ему, вообще-то, всегда не хватало, и опасен тем, что за те пятнадцать минут, что он просидел над остывшим омлетом, он разработал тактику. В конце концов, он был альфой, а альфы же не просят. Они берут. Но брать надо было деликатно. Потому что Тэхён, если к нему слишком сильно приставать, начинал злиться, а злой Тэхён — это испорченное воскресенье для всех. Чонгук бесшумно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Тэхён лежал в той же позе — на животе, подмяв под себя сразу две подушки и держал телефон перед лицом. Одна нога была согнута в колене и слегка покачивалась из стороны в сторону. Чонгук засмотрелся. Тэхён, блядь, реально неосознанно вилял своей задницей? Или это уже у самого Чонгука крыша ехала? Наверное, и то, и другое. Запах ванили ударил в нос, стоило только переступить порог. Такой сладкий, сейчас чуть более концентрированный, чем обычно, потому что Тэхён явно нервничал из-за игры. Но Чонгука это не волновало. Его волновало другое: как, блядь, можно так пахнуть в обычный выходной? Вот просто лежать, играть в телефон и пахнуть так, что у альфы сносило крышу? — Я снова здесь, — сообщил Чонгук, заходя внутрь. — Я заметил, — отозвался Тэхён, не поднимая головы. Его пальцы продолжали летать по экрану. — Ты там поел? — Неа. — Почему? — Потому что мне без тебя скучно, — Чонгук пожал плечами и, не теряя времени, снова забрался на кровать. На этот раз он лёг не на свою половину, а сразу придвинулся к Тэхёну, почти вплотную. Матрас прогнулся, и омега ощутимо наклонился в его сторону. — Эй, — Тэхён покосился на него. — Ты что задумал? — Ничего, — Чонгук сделал максимально невинное лицо. Получилось так себе. — Я просто полежу рядом. Мы же можем просто полежать? — Можем, — подозрительно ответил Тэхён. — Только без рук. — Без рук, — согласился альфа. И, разумеется, соврал. Потому что не прошло и минуты, как его ладонь уже легла Тэхёну на поясницу. Просто легла. Рука была тяжёлая и тёплая — Чонгук всегда был горячим, как печка, и Тэхён обычно шутил, что с ним зимой можно спать без одеяла. Но сейчас было не до шуток. Тэхён чувствовал эту ладонь через тонкую ткань футболки, и она откровенно отвлекала. — Чонгук, — предупреждающе протянул он. — Что? — альфа посмотрел на него с таким искренним недоумением, что любой бы поверил. Но не Тэхён. Он знал этот взгляд. Этот «я-ничего-не-делаю-ты-что-то-выдумываешь» взгляд предвещал только проблемы. — Ты обещал без рук. — Это просто рука, — Чонгук пожал плечами. — Она лежит и отдыхает. Ты против, чтобы моя рука отдыхала? — Пусть отдыхает на матрасе! — На матрасе ей неудобно. А на тебе мягко и тепло, — и Чонгук легонько погладил Тэхёна по спине. Медленно, едва касаясь, так, что у того мурашки побежали вдоль позвоночника. Тэхён стиснул зубы. Он пытался сосредоточиться на игре, но это было реально сложно. Потому что рука Чонгука двигалась. Поглаживала, массировала, чуть надавливала в самых чувствительных местах, которые Чонгук, сука, знал наизусть. — Тебе же нравится, — прошептал альфа ему на ухо, и Тэхён вздрогнул, потому что не заметил, когда Чонгук успел придвинуться так близко. — Ты расслабляешься. Смотри, даже плечи опустил. — Это потому что я пытаюсь играть! — Тэхён дёрнул плечом, пытаясь сбросить его ладонь. Но попытки были безуспешными. — И я не могу играть, когда ты меня трогаешь! — А ты попробуй, — промурлыкал Чонгук, и его губы коснулись затылка Тэхёна. — Ты же крутой игрок, Тэ. Ты можешь одновременно играть и... я не знаю... получать ласки. — Это не ласки! — А что? — Это... это... — Тэхён запнулся, потому что Чонгук как раз нажал большим пальцем на точку между лопатками, и у него аж дыхание перехватило. — Это домогательство, блядь! — Домогательство? — Чонгук наигранно удивился. — Я просто трогаю своего парня. Это не домогательство, это проявление любви. — Ты проявляешь свою любовь очень навязчиво! — Я альфа. Мы по-другому не умеем. Тэхён застонал, но не от удовольствия. Ну, может, самую малость. Но в основном от бессилия. Он знал, что Чонгук не отстанет. Потому что знал, что если альфа что-то вбил себе в голову, то переубедить его можно только выстрелом в голову или, на худой конец, обещанием секса, но именно сейчас секс не входил в планы омеги. — Гук, ну правда, — он попытался применить последнее оружие — жалобный голос. — Дай мне доиграть. Обещаю, как только эта катка закончится, я сделаю перерыв. Поедим вместе, я уделю тебе внимание. Честно-честно! — Ты мне это уже говорил, малыш, — Чонгук не купился. Его ладонь тем временем скользнула ниже, к пояснице, и начала описывать круги у самого основания позвоночника. — Потому что катки длинные! Я не виноват! — А я не виноват, что ты пахнешь так, будто специально меня дразнишь. Тэхён аж поперхнулся. — Я пахну как обычно! — возмутился он. — Я вообще-то в душе был! Это просто мой запах! — Вот именно, — Чонгук уткнулся носом ему в шею и шумно втянул воздух. — Твоя ваниль такая сладкая и нежная. Она сводит меня с ума. Ты хоть понимаешь это? Тэхён замер. Его большой палец завис над экраном, а персонаж в игре застыл на месте. Это длилось всего секунду, но этого хватило, чтобы какой-то враг выскочил из кустов и убил его персонажа. — БЛЯДЬ! — взревел Тэхён, отбрасывая телефон. — ВСЁ! Из-за тебя! Ты видел?! Видел?! Он меня убил! Из-за твоих... твоих... — Моих чего? — Чонгук приподнял бровь с самым невинным выражением лица. — Твоих лап! — Тэхён ткнул пальцем ему в грудь. — Ты меня отвлекаешь! Я умираю в игре! Это всё ты! — Ну извини, — Чонгук даже не пытался выглядеть виноватым. — Я не специально. Просто ты очень вкусно пахнешь. — Я пахну как обычно! — Нет, — Чонгук покачал головой. — Обычно ты пахнешь просто ванилью. А когда ты возбуждён, она становится другой. Более сладкой что ли. Как ванильный сироп или ликёр. И я чувствую это прямо сейчас. Тэхён открыл рот, чтобы возразить, но понял, что возразить нечего. Потому что, сука, это было правдой. Он действительно начал возбуждаться. От этих горячих прикосновений, этого соблазнительного голоса над ухом и от запаха корицы, который теперь заполнял всю комнату и смешивался с его ванилью в какое-то невыносимо сексуальное сочетание. Его тело реагировало быстрее, чем мозг успевал это осознать. И Чонгук, с его чёртовым альфьим нюхом, конечно же, это почувствовал. — Заткнись, — беззлобно бросил Тэхён. — Даже не подумаю, — Чонгук ухмыльнулся и теперь уже без всяких предисловий положил ладонь ему на задницу и сжал, чуть приподнимая ткань пижамных штанов, так что они натянулись на ягодицах. — ЧОНГУК! — Что? — альфа смотрел на него своими большими, якобы невинными глазами. — Я просто руку положил. Она же устала. — Она у тебя минуту назад на моей спине отдыхала! Почему она снова устала? — Перетрудилась, — пояснил Чонгук с серьёзным лицом. — Ей на спине было не до конца хорошо, и я переложил её на более мягкое место. — Моя задница — это не место для отдыха твоей руки! — А по-моему, очень даже. Ей тут удобно. Тэхён хотел что-то возразить, но Чонгук сжал его ягодицу ещё раз, и вместо возражений получился какой-то невнятный звук. Что-то среднее между возмущением и стоном. Тэхён сам испугался этого звука. — О, — Чонгук улыбнулся шире. — Кажется, кому-то очень нравится. — Никому ничего не нравится! — Тэхён попытался оттолкнуть его, но куда там — Чонгук весил больше и был решительно настроен. Он перехватил запястье Тэхёна и, вместо того чтобы убрать, поднёс его ладонь к своим губам и поцеловал так соблазнительно жарко, глядя Тэхёну прямо в глаза. У Тэхёна внутри что-то дёрнулось. — Ты... — начал он и осёкся. Потому что слов не было. Точнее, слова были, но в основном нецензурные и не особо подходящие для описания того, что он сейчас чувствовал. — Я? — Чонгук перевернул его ладонь и теперь целовал запястье, туда, где лихорадочно бился пульс. — Что я? — Бесишь меня, — выдохнул Тэхён. — Просто бесишь. — Я знаю, — согласился Чонгук, и его губы двинулись выше, к локтевому сгибу. — Но ты меня всё равно любишь. — К сожалению. — Эй! — Шучу, — Тэхён вздохнул, сдаваясь. — Не к сожалению. Просто люблю и ненавижу одновременно. — Это нормально, — Чонгук отложил его руку и теперь навис над ним, опираясь на локти. — Я тоже иногда тебя ненавижу. Например, когда ты играешь в эту чёртову игру и не обращаешь на меня внимания. — Я обращаю! — возмутился Тэхён. — Просто не прямо сейчас! У меня, блин, приоритеты! — И какой у тебя приоритет? — Выиграть! — А я? — Ты... — Тэхён замолчал, глядя на Чонгука. Тот смотрел на него сверху вниз, и в его глазах было что-то такое, от чего у Тэхёна всегда слабели коленки. Желание, голод и нежность. Всё сразу, в одном флаконе. И это было просто невыносимо. — А я? — повторил Чонгук. — Ты тоже приоритет, — сдался Тэхён. — Но чуть позже. Дай мне пять минут. — Ты говорил «пять минут» ещё несколько часов назад. — Сейчас точно пять минут! Вот буквально! Я уже почти выиграл! — Ты умер только что. — Ну... — Тэхён потянулся за телефоном, но Чонгук перехватил его руку. — Нет, — сказал он твёрдо. — Сначала я. — Гук! — Сначала. Я. Альфа наклонился и поцеловал Тэхёна в шею. Прижался губами, чуть прикусил кожу и тут же горячо зализал языком. Тэхён вздрогнул всем телом, и из горла у него вырвался сдавленный звук. — Вот так, — прошептал Чонгук, не отрываясь от его шеи. — Просто расслабься. — Я не могу расслабиться! У меня катка! — К чёрту катку. — Там мои тиммейты... — К чёрту тиммейтов. — Гук! — Малыш, — Чонгук оторвался от его шеи и посмотрел ему прямо в глаза. — Твои тиммейты — они вообще кто? Ты их знаешь? Ты их когда-нибудь видел? — Нет, но... — А я — твой альфа. Я здесь и я очень хочу тебя. А ты выбираешь каких-то рандомных чуваков из интернета. Это вообще нормально? Тэхён замолчал. Потому что если так ставить вопрос... Ну да, звучало хреново. — Это просто игра, — сказал он тихо. — Я знаю, что это просто игра, — Чонгук вздохнул. — И я не против, чтобы ты играл. Играй сколько хочешь. Но не тогда, когда я рядом и у нас общий выходной. Это нечестно. — Ладно, — Тэхён наконец отложил телефон в сторону. Экран погас, и игра была забыта. — Хорошо. Твоя взяла. Что ты хочешь? Чонгук посмотрел на него. Потом на телефон. Потом снова на Тэхёна. — Для начала, — сказал он медленно, — я хочу, чтобы ты перестал смотреть в экран и посмотрел на меня. Тэхён посмотрел прямо в глаза. Чонгук был слишком близко — он мог сосчитать его ресницы, если бы захотел. Мог разглядеть крошечную родинку под губой, расположение которой знал даже с закрытыми глазами, но всё равно каждый раз находил её взглядом. От Чонгука пахло корицей и этот запах окутывал, проникал в лёгкие, заставлял сердце биться быстрее. — Так лучше, — кивнул Чонгук. — А теперь я хочу, чтобы ты ответил мне честно. — На что? — Ты хочешь меня? — спросил Чонгук прямо. — Вот прямо сейчас. Хочешь? Тэхён сглотнул. Врать было бессмысленно. Чонгук прекрасно чувствовал его запах, и этот запах говорил громче любых слов. Ваниль в комнате стала тягучей и сладкой до скрежета зубов. У Тэхёна горели щёки, и член уже начинал подавать признаки жизни, упираясь в ткань пижамных штанов. — Хочу, — признался он тихо. — Но... — Никаких «но», — перебил его Чонгук и снова поцеловал. На этот раз в губы. Глубоко и жадно, сразу проталкивая язык внутрь и сплетая его с языком Тэхёна. Тот застонал в поцелуй, и его руки сами собой легли Чонгуку на плечи, притягивая ближе. Поцелуй длился долго. Так долго, что у Тэхёна закружилась голова от нехватки воздуха. А когда Чонгук наконец оторвался от его губ, оба тяжело дышали. — Вот так, — прошептал альфа, вытирая большим пальцем влажную нижнюю губу Тэхёна. — Сейчас никаких «но», только «да». — Да, — послушно повторил Тэхён, уже плывя. — Но... — Опять? — Чонгук рассмеялся. — Нет, — Тэхён мотнул головой. — Просто... дай мне доиграть эту катку. Она почти закончилась. Серьёзно. Три минуты. Максимум пять. А потом я полностью твой. Чонгук задумался и посмотрел на телефон. Потом взглянул на Тэхёна и прикинул что-то в уме. — Три минуты, — сказал он наконец. — Ровно три. Я засекаю. — И ты не будешь меня трогать? — Не буду. — Вообще? — Вообще. — Честно? — Честно, — Чонгук поднял руки. — Три минуты я тебя не трогаю. Вообще. Никак. Просто сижу рядом и молчу. Тэхён недоверчиво прищурился, но телефон всё-таки взял. Разблокировал и вернулся в игру. Катка и правда подходила к концу. Его команда наконец-то собралась и пошла в решающую атаку. Это был отличный шанс. Если он сейчас выиграет, то и настроение будет шикарное, и перед Чонгуком будет не так стыдно за игнор. — Три минуты, — напомнил Чонгук, откидываясь на кровати. — Я помню, — Тэхён сосредоточился на игре. И первые несколько секунд всё шло отлично. Чонгук действительно лежал молча и не трогал его. Тэхён даже начал расслабляться. Его пальцы снова быстро двигались по экрану, персонаж ожил и побежал в центр карты. Союзники, кажется, тоже поняли, что пора заканчивать, и действовали на удивление слаженно. — Так, хорошо, — бормотал Тэхён, — давите, давите, ещё чуть-чуть, мы сейчас выиграем... Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы просто лежал и смотрел в потолок. Потому что смотреть на Тэхёна, который лежит рядом, кусает губу, шепчет что-то под нос, и пахнет, блядь, ванилью так, что крышу сносит — это было выше его сил. Он выждал ровно минуту. Целую минуту! Проявил выдержку, достойную награды. А потом его рука сама собой — ну правда, сама, он её не контролировал! — снова потянулась к Тэхёну. — Ты обещал! — вскинулся омега, когда почувствовал ладонь на своём бедре. — Я не трогаю, — возразил Чонгук. — Она сама. — Твоя рука на моём бедре! — Она просто лежит! — Она не лежит, она ползёт! — Тэхён дёрнулся, потому что ладонь Чонгука действительно начала движение, медленно, но верно направляясь вверх по бедру. — Тебе кажется, — промурлыкал Чонгук. — Играй. У тебя две минуты осталось. — Бесишь! — Ты уже говорил. Играй. И Тэхён, стиснув зубы, попытался играть. Это было чересчур сложно. Потому что ладонь Чонгука теперь лежала у него на пояснице, там, где футболка задралась и оголился участок кожи. И Чонгук, пользуясь этим, начал выводить круги большим пальцем прямо по позвоночнику. Неторопливо и с нажимом. Тэхён закусил губу до боли. — Ты проигрываешь, — заметил Чонгук, заглядывая в экран. — Я знаю! — прошипел Тэхён. — Это из-за тебя! — Я же ничего не делаю. — Ты... ты... — Тэхён не нашёл слов и просто зарычал от бессилия. А потом Чонгук решил, что минута выдержки — это максимум, на который он способен, и перешёл к плану Б. Он приподнялся на локте и снова прижался губами к шее Тэхёна, но на этот раз не просто мягко поцеловал, а тягуче прошёлся языком от плеча до самого уха. Да так влажно и горячо, что Тэхён вздрогнул и чуть не выронил телефон. — Чонгук! — его голос сорвался на какой-то жалкий, беспомощный писк. — Ты пахнешь всё слаще, — прошептал альфа прямо в ухо, и от его дыхания по коже побежали мурашки. — Я же говорил. Твоё тело меня хочет, даже если твой мозг занят какими-то играми. — У меня почти... почти получилось... — Тэхён цеплялся за игру, как утопающий за спасательный круг. Его команда уже почти победила, оставалось всего ничего. Но Чонгук, сволочь такая, именно в этот момент добрался пальцами до его соска. Пальцы, сквозь ткань футболки, коснулись легонько и почти невесомо. Но Тэхён почувствовал это так, будто его током ударило. — Ох, блядь, — выдохнул он, и телефон действительно выпал из рук. Экран погас, но Тэхёну было уже всё равно. Чонгук ухмыльнулся, глядя на его реакцию. — Ну вот, — сказал он удовлетворённо. — А ты говорил «три минуты». — Ты... ты играешь нечестно! — Тэхён попытался возмущаться, но получилось жалко, потому что Чонгук уже обводил его сосок круговыми движениями, и это было так приятно, что у Тэхёна внутри всё сжималось и плавилось. — Я вообще не играю, — Чонгук пожал плечами. — Я просто проявляю любовь. — Это не любовь, это сексуальное домогательство! — Это сексуальное проявление любви, — поправил его альфа, и его пальцы сжали сосок чуть сильнее. Тэхён застонал. Вот теперь уже точно не от возмущения, а от удовольствия. — Вот так, — Чонгук смотрел на него сверху вниз, и его глаза блестели. — Просто расслабься. Я же знаю, что тебе нравится. Ты можешь сколько угодно строить из себя занятого и неприступного, но твоё тело, малыш... оно всегда говорит мне правду. — Я правда был занят, — пробормотал Тэхён, но уже без всякой уверенности. — Там игра... — К чёрту её, — повторил Чонгук. — Я не завтракал без тебя. Сидел и ждал, а ты тут играл. Так что теперь моя очередь. — Твоя очередь что? Чонгук наклонился и зашептал ему на ухо: — Моя очередь поиграть. С тобой. И прежде чем Тэхён успел что-то ответить, Чонгук стянул с него футболку. Та с лёгким шорохом улетела куда-то на пол, и Тэхён остался лежать перед ним полуголый, растрёпанный, с горящими щеками и уже очевидно стоящим членом под пижамными штанами. — Ну вот, — Чонгук окинул его довольным взглядом. — Совсем другое дело. — Ты такой несносный альфа! — Я знаю, — Чонгук ухмыльнулся и наклонился, чтобы поцеловать его в ключицу. — Именно поэтому ты меня и любишь. И в этом была вся правда. Тэхён любил его. Любил его настырность, альфью самоуверенность и привычку добиваться своего любой ценой. Любил, даже когда злился. Любил, даже когда проигрывал из-за него в игре. Любил просто потому, что это был его Чонгук. — Хорошо, Гуки, — сдался он окончательно, запуская пальцы в его всё ещё влажные волосы. — Что дальше? Чонгук поднял голову и посмотрел на него с таким голодным выражением, что у Тэхёна мурашки побежали по всему телу. — Дальше, — сказал альфа низким, грудным голосом, — будет очень, очень интересно. И он не соврал. Потому что Чонгук никогда не врал, когда дело касалось таких вещей. Альфа смотрел на него сверху вниз, и в глазах у него было что-то такое, от чего у Тэхёна пересыхало во рту. Так смотрят не на парня, с которым живут уже полтора года. Так смотрят на добычу, на что-то очень желанное, что наконец-то попало в лапы. И Тэхёну это нравилось. Вот в чём была вся проблема. Ему чертовски нравилось быть его добычей. — Чего ты лыбишься? — спросил он, глядя на Чонгука снизу вверх. Футболки на нём уже не было, и он чувствовал себя немного уязвимым под этим пристальным взглядом. Но не в плохом смысле. В таком... волнующем. — Я не лыблюсь, — ответил Чонгук, хотя уголки его губ очевидно ползли вверх. — Я наслаждаюсь видом. — Видом чего? — Видом тебя. Такого... — он сделал паузу, подбирая слово, — сдавшегося. — Я не сдался! — тут же вскинулся Тэхён. — Я просто... взял тактическую паузу. — Тактическую паузу, — повторил Чонгук с явным удовольствием. — Мне нравится эта формулировка. Ты взял тактическую паузу в игре, чтобы заняться сексом со своим альфой. Очень по-геймерски. — Заткнись, — Тэхён пихнул его в плечо, но беззлобно, скорее для проформы. — Ты просто вынудил меня. — Я? — Чонгук приподнял брови, изображая крайнюю степень невинности. — Я просто лежал рядом. — Ты не просто лежал! Ты лапал меня! — Я проявлял любовь. — Я уже говорил, что это было откровенное домогательство! — Это одно и то же, — Чонгук пожал плечами и, не дав Тэхёну возразить, наклонился и снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был другим. Чонгук целовал его неспеша, и его язык скользил по губам Тэхёна, по внутренней стороне щёк, по нёбу — везде, куда мог дотянуться. Тэхён застонал в поцелуй, и его руки вновь сами собой обвились вокруг шеи Чонгука. — Уже лучше, — прошептал альфа, на секунду отрываясь, чтобы глотнуть воздуха. — А то я уже начал ревновать к твоему телефону. — Ты ревновал к телефону? — Тэхён нервно хохотнул. — Серьёзно? — Серьёзно, — Чонгук кивнул, и в его голосе не было ни капли шутки. — Ты лежал тут такой вкусный, и даже не смотрел на меня. Я сидел на кухне и думал: блядь, мой омега предпочёл мне каких-то рандомных чуваков из интернета. Это было обидно. Тэхён моргнул. Он не думал об этом с такой стороны. Ему казалось, что Чонгук просто капризничает, как обычно, когда ему не хватает внимания. Но, судя по голосу, альфа действительно расстроился. И от этого внутри у Тэхёна что-то кольнуло. — Прости, — сказал он тихо. — Я правда не хотел тебя игнорировать. Ты же знаешь, как я люблю поиграть и больше ничего не делать. — Я знаю, — Чонгук улыбнулся одними уголками губ. — И я не злюсь. Ну, почти не злюсь. Просто в следующий раз, когда я буду делать тебе сырники со сгущёнкой... — Ты приготовил сырники, — перебил его Тэхён, и теперь в его голосе прозвучало искреннее раскаяние. — Блядь. Я мудак. — Ты не мудак. Ты просто очень увлечённый геймер. Но да, я сделал и сырники, и омлет, и тосты, и даже кофе сварил. Но всё уже остыло. — Я всё съем, — пообещал Тэхён. — Вот прямо после... всего. Даже холодным съем. Обещаю! — После «всего»? — Чонгук приподнял бровь. — А что будет после «всего»? — Ну... — Тэхён осёкся. — То, что ты задумал. — А что я задумал? — Чонгук! — Что? — альфа явно наслаждался его смущением. — Ты сказал «после всего». Я просто уточняю, что именно ты имеешь в виду. — Бесишь меня, — повторил Тэхён в очередной раз, но тут же сам притянул его к себе для поцелуя. — Просто сделай уже что-нибудь, пока я не вспомнил про игру. — О, это вызов? — глаза Чонгука загорелись. — Это пожелание. Ну или приказ. Выбирай сам. — Приказ? — Чонгук хмыкнул. — Ты забыл, кто здесь альфа? — Я помню, кто здесь альфа. И я помню, что этот альфа меня уже десять минут лапает и ничего толком не делает. Так что давай, проявляй свою сущность альфы, или я вернусь к телефону. — Ах так? Чонгук резко отодвинулся. Встал на колени на кровати и посмотрел на Тэхёна сверху вниз. Тот лежал под ним с припухшими от поцелуев губами и с румянцем на щеках. Грудная клетка вздымалась часто, и уже затвердевшие соски торчали в прохладном воздухе спальни. От Тэхёна волнами шёл сладкий запах ванили. Это был запах возбуждения и желания. И Чонгук упивался им. — Знаешь, что я чувствую? — спросил он тихо, и его голос прозвучал ниже обычного, почти на грани рыка. Тэхён сглотнул. — Что? Чонгук наклонился к нему. Неспешно, очень медленно, так, что Тэхён мог считать каждую секунду его движения. Его нос прошёлся вдоль шеи омеги — от ключицы до самого уха, — и альфа шумно и глубоко втянул воздух. — Я чувствую твой запах, — прошептал он прямо в ухо, и его горячее дыхание обожгло нежную кожу. — Ваниль стала ещё более густой и сладкой. И она говорит мне то, чего ты не говоришь мне словами. Тэхён замер, не в силах пошевелиться. — Малыш, — продолжал Чонгук всё тем же низким, пробирающим до мурашек голосом, — я чувствую, как сильно ты хочешь. Твоё тело и твой запах... они не врут. И ты не ври мне. И эта фраза сработала безотказно. Потому что у него не было ни единого аргумента против. Его тело действительно хотело. Хотело так сильно, что это сводило с ума. И Чонгук, чёртов альфа с его чёртовым нюхом, знал это с самого начала. — Я и не вру, — выдохнул Тэхён, и его голос прозвучал совсем тихо, почти жалобно. — Я хочу. Ужасно хочу тебя. Доволен? — Очень, — Чонгук усмехнулся и, не теряя больше ни секунды, припал губами к его шее. Он целовал её с каким-то животным голодом. Его губы скользили по коже, язык оставлял влажные дорожки, а зубы то и дело прикусывали нежную плоть. Не сильно, но достаточно, чтобы Тэхён всхлипывал от каждого укуса. Чонгук метил его. Оставлял засосы, которые завтра будут у всех на виду, укусы, которые ещё пару дней будут напоминать о сегодняшнем утре, и эта мысль возбуждала ещё сильнее. — Блядь, Гуки, — простонал Тэхён, откидывая голову назад и подставляя шею под поцелуи. — Не останавливайся. — Даже не думал, — пробормотал альфа, не отрываясь от своего занятия. Он спускался ниже. Его губы обвели контур грудной мышцы, язык прошёлся по ложбинке между рёбрами, а потом — ох, блядь, — он добрался до соска. Тэхён выгнулся дугой. Чонгук взял его левый сосок в рот и начал посасывать. Сначала нежно, почти ласково, потом сильнее, добавляя зубы. Его язык играл с затвердевшей горошиной, а вторая рука тем временем уже занималась правым соском: пальцы сжимали, крутили, оттягивали, и от этой двойной атаки у Тэхёна сносило крышу напрочь. — Сука, — выдохнул он, вцепляясь пальцами в простыню. — Сука, как же хорошо... — Тебе хорошо? — Чонгук оторвался от его груди и посмотрел снизу вверх с хитрой ухмылкой. — Это только начало, малыш. — Я надеюсь, — честно ответил Тэхён. — Если ты сейчас остановишься, я тебя убью. — Не остановлюсь, — пообещал Чонгук и снова вернулся к его груди, на этот раз переключившись на правый сосок, пока его рука занималась левым, уже влажным и припухшим от предыдущих ласк. Тэхён стонал в голос. Ему было плевать, что они не одни в квартире — ну, технически одни, но стены были не то чтобы звуконепроницаемыми, и соседи, наверное, уже что-то подозревали. Тэхёну было плевать на всё. Потому что Чонгук умел обращаться с его сосками так, как никто другой. Он знал, когда нажать сильнее, когда ослабить напор, когда пустить в ход зубы, а когда просто дуть на влажную от слюны кожу, вызывая этим целую бурю мурашек. — Твои соски такие чувствительные, — пробормотал Чонгук, не переставая играть с ними. — Я обожаю, как ты реагируешь, выгибаешься и стонешь. — Заткнись, — выдохнул Тэхён, но без всякой злобы. — Просто продолжай. — Что мне продолжать, малыш? — Всё! — почти прорычал он, дёргая бёдрами. Член уже стоял колом, упираясь в ткань пижамных штанов, и это было почти больно. — Гук, блядь, сделай уже что-нибудь! — Что именно? — альфа явно издевался. — Я делаю. Разве нет? — Ты... ты издеваешься! — Немного, — признался Чонгук и, сжалившись наконец, начал спускаться ниже. Его губы прошлись по животу Тэхёна, по рёбрам, по влажной дорожке пота, которая уже начала собираться в ложбинке между мышцами. Язык нырнул в пупок, и Тэхён взвизгнул от щекотки, а после получил успокаивающий поцелуй чуть ниже. Чонгук целовал его живот, бока, тазовые косточки, которые слегка выступали под кожей, и с каждым поцелуем Тэхён плавился всё сильнее. — Ты пахнешь всё слаще, — прошептал Чонгук, утыкаясь носом в резинку его пижамных штанов. — Здесь. Особенно здесь. Твой запах просто крышу сносит. — Сними их, — потребовал Тэхён. — Пожалуйста, Гук. Сними их нахуй. — Ты такой милый, — хмыкнул Чонгук, но просьбу выполнил. Он подцепил резинку пижамных штанов и потянул вниз. Тэхён приподнял бёдра, помогая, и ткань скользнула по ногам, открывая сначала основание члена, а потом и весь ствол — уже твёрдый, подрагивающий, с влажной головкой, на которой блестела капелька смазки. — Блядь, — выдохнул Чонгук, глядя на него. — Ты такой красивый. Просто нереально красивый. — Не смотри, — Тэхён попытался прикрыться, но Чонгук перехватил его руки и развёл в стороны. — Я буду смотреть, — сказал он твёрдо. — И не только смотреть. И, не дав Тэхёну опомниться, он наклонился и взял его член в рот. Тэхён издал такой звук, какой издают, когда получают что-то настолько охуительное, что мозг на секунду отключается. Это был даже не стон, а какой-то всхлип, вырвавшийся из самой глубины груди. Чонгук начал с головки. Обвёл её языком, слизнул выступившую смазку — солёную, чуть горьковатую, а потом обхватил губами и начал посасывать так, как Тэхён любил больше всего. — Ох, блядь, — Тэхён запустил пальцы в его волосы, сжимая и разжимая их в такт движениям. — Да, Гук... да... вот так... Чонгук мычал что-то в ответ, и вибрация от его голоса проходила по стволу, заставляя Тэхёна вздрагивать. Альфа постепенно брал всё глубже, позволяя члену скользить по языку, по нёбу, почти до самого горла. Он знал свой предел, не давился, но брал достаточно, чтобы Тэхён чувствовал узкое, горячее, влажное кольцо его губ вокруг себя. — Посмотри на меня, — попросил Чонгук, на секунду отрываясь. Тэхён посмотрел и застонал от одного вида: его альфа, такой большой и сильный, стоит на коленях между его ног, с припухшими влажными губами, с прядью волос, упавшей на глаза, и смотрит на Тэхёна снизу вверх с таким обожанием, что сердце пропускает удар. — Я люблю тебя, — вырвалось у Тэхёна. — Я знаю, — Чонгук улыбнулся и снова наклонился к его члену, но теперь уже не стал брать в рот. Вместо этого он провёл языком по всей длине — от основания до самой головки, — а потом спустился ниже к яичкам. Облизал их, взял одно в рот, легонько пососал, и Тэхён замычал от удовольствия. — Ты... ты божественен, — выдохнул он. — Подожди, это ещё не всё, — пробормотал Чонгук, и его руки уже подталкивали бёдра Тэхёна вверх. — Перевернись. — Что? — Перевернись на живот, — повторил альфа. — Я хочу сделать кое-что ещё. Тэхён понял, что он задумал, и от одной мысли об этом у него снова перехватило дыхание. Он послушно перевернулся, подмял под себя подушку, устраиваясь поудобнее, и приподнял задницу. — Вот так? — спросил он, оглядываясь через плечо. Чонгук смотрел на него. На его спину с выступающими лопатками, на изгиб талии, на округлые и упругие ягодицы с двумя ямочками у основания позвоночника. И, боже, запах Тэхёна. Ваниль здесь, между ног, была самой сладкой. Она ударила в нос, и у Чонгука на секунду потемнело в глазах от желания. — Блядь, — только и смог выдохнуть он. — Ты просто... Я не могу. Ты слишком. — Я слишком что? — Тэхён не понял, но переспрашивать не пришлось. Потому что Чонгук уже припал губами к его ягодицам. Целовал их, кусал легонько, оставлял засосы на нежной коже. Тэхён вздрагивал от каждого прикосновения, его дыхание стало частым и шумным. А потом Чонгук развёл его ягодицы в стороны и провёл языком между ними. — Ох, блядь! — Тэхён вцепился в подушку. Чонгук не остановился. Его язык скользнул по ложбинке, добрался до туго сжатого колечка мышц и начал выписывать вокруг него круги. Тэхён стонал в голос, утыкаясь лицом в подушку, и его пальцы сжимали наволочку так, что костяшки побелели. — Тише, малыш, — прошептал Чонгук, на секунду отрываясь. — Расслабься. Я же знаю, тебе нравится. — Нравится, — выдохнул Тэхён. — Очень нравится. Не останавливайся, пожалуйста. И Чонгук продолжил вылизывать его. Тщательно, проникая языком внутрь, насколько это было возможно. Слюна текла по промежности, капала на простыню, и Тэхён чувствовал себя грязным и развратным, но от этого было только жарче. — Ты такой вкусный, — пробормотал Чонгук, на секунду отрываясь, чтобы перевести дыхание. — Это вообще законно? — Не знаю, — всхлипнул Тэхён. — Просто продолжай. Чонгук хмыкнул и вернулся к своему занятию. Его язык работал безостановочно, проникая всё глубже, расслабляя и подготавливая. Одна рука при этом гладила ягодицы Тэхёна, вторая скользнула вперёд, обхватила его член и начала двигаться в такт движениям языка. Тэхён почти рыдал от удовольствия. Его тело горело, плавилось и рассыпалось на куски. Запах ванили и корицы смешался в комнате, и воздух стал тяжёлым, влажным, пропитанным феромонами и похотью. И Тэхён чувствовал, что надолго его не хватит. — Гуки, — позвал он сдавленно, — я сейчас... я могу? — Нет, — Чонгук тут же убрал руку с его члена и перестал вылизывать. — Не сейчас. — Эй! — Тэхён застонал от разочарования. — Ну почему?! — Потому что я хочу, чтобы ты кончил со мной, — сказал Чонгук, поднимаясь выше и накрывая его тело своим. Его губы прижались к уху Тэхёна, горячее дыхание обожгло кожу. — Я хочу быть внутри тебя, когда это случится. Хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Хочу, чтобы ты кричал моё имя. Ты можешь потерпеть для меня? — Я... — Тэхён зажмурился, пытаясь вернуть контроль над своим телом. — Я постараюсь. — Хороший мальчик, — Чонгук поцеловал его за ухом, и от этой похвалы у Тэхёна по всему телу разлилось тепло. — Мой хороший, послушный мальчик. — Я не послушный, — пробормотал Тэхён. — Просто ты... затрахал меня в хорошем смысле этого слова. Чонгук рассмеялся и перевернул его обратно на спину. Тэхён посмотрел на него затуманенными от возбуждения глазами. Его альфа нависал над ним и выглядел при этом как самое прекрасное, что Тэхён видел в своей жизни. — Я люблю тебя, — сказал он снова, потому что это была единственная мысль, которая билась в голове. — Я знаю, — повторил Чонгук и наклонился, чтобы поцеловать его. — Я тоже тебя люблю. А теперь давай перейдём к главному. Чонгук стянул с себя майку одним движением через голову, так что волосы встопорщились ещё сильнее, и теперь торчали в разные стороны влажными прядями. Тэхён засмотрелся. Он всегда засматривался на своего альфу, когда тот раздевался. Смотрел на то, как перекатываются мышцы под кожей, как проступают вены на предплечьях, как косые мышцы живота уходят под резинку штанов. Это было чертовски красиво, и Тэхён никогда не уставал на это пялиться. — Ты откровенно меня разглядываешь, — заметил Чонгук, берясь за резинку своих штанов. — Имею право, — отозвался Тэхён, даже не думая отводить взгляд. — Ты мой альфа. Я могу тебя разглядывать сколько захочу. — Верно, малыш, — хмыкнул Чонгук и спустил штаны. Альфа был без трусов. Потому что он никогда не носил трусы под домашними штанами, и Тэхён знал это, но всё равно забывал и каждый раз заново офигевал от того, как это выглядит. Член Чонгука уже стоял — такой длинный и толстый, с выраженной веной на нижней стороне и тяжёлыми яйцами, которые сейчас плотно поджались к телу. Головка была влажной и блестела на свету. — Блядь, — выдохнул Чонгук, проводя ладонями по бёдрам омеги от колен до паха. — Ты такой красивый. Я не могу. Ты вообще в курсе, какой ты? — Ты мне постоянно говоришь, — Тэхён чуть улыбнулся. — Но я не против услышать ещё раз. — Ты красивый, — послушно повторил Чонгук, наклоняясь и целуя его в живот. — Самый красивый омега в мире. Самый вкусный и самый сладкий. Только мой. — Заладил, — Тэхён закатил глаза, но от похвалы внутри всё равно разлилось приятное тепло. — Давай уже, не тяни. — Кто тут командует? — Чонгук приподнял бровь. — Я, — нагло ответил Тэхён. — Потому что ты слишком медленный. — Ах так? Чонгук, недолго думая, перехватил его бёдра и одним движением перевернул обратно на живот. Тэхён охнул от неожиданности, но возражать не стал. Наоборот, тут же прогнулся в пояснице, подставляя задницу. Он знал, что Чонгук любил эту позу. И сам, если честно, тоже. — Вот так, — пробормотал альфа, проводя ладонями по его ягодицам, разминая их, разводя в стороны и снова сводя. — Гораздо лучше. Теперь ты в моей власти. — Я всегда в твоей власти, — отозвался Тэхён и тут же застонал, потому что Чонгук снова припал языком к его отверстию. Язык проникал глубже, кружил вокруг сжатого колечка, размягчая его, делая более податливым. Пальцы Чонгука вцепились в его ягодицы, разводя их в стороны так сильно, что Тэхён чувствовал себя полностью раскрытым и беззащитным. Слюна текла вниз, на яйца, на простыню, и Тэхён, уткнувшись лицом в подушку, стонал так громко, что самому было стыдно. — Какой ты громкий, — заметил Чонгук, на секунду отрываясь. — Соседи, наверное, думают, что я тебя убиваю. — Они... они думают, что у нас отличное воскресенье, — выдохнул Тэхён. — Продолжай! — Языком или?.. — Или! — почти прорычал Тэхён. — Гук, я серьёзно. Если ты сейчас же в меня не войдёшь, я... я не знаю, что я сделаю. — Какие страшные угрозы, — хмыкнул Чонгук, но всё же выпрямился. Он потянулся к тумбочке, где в верхнем ящике всегда лежала смазка, но Тэхён перехватил его запястье. — Не надо, — сказал он, оглядываясь через плечо. — Я и так... Чонгук посмотрел на него. Потом на свою ладонь. Потом снова на Тэхёна. — Ты уверен? Я тебя хорошо подготовил, но... — Я омега, Гук, — Тэхён посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — У меня своей смазки достаточно. Мы уже сто раз так делали. Давай без лишних телодвижений. — Как скажешь, — Чонгук пожал плечами и убрал смазку обратно. — Но если будет больно, сразу скажи. — Обещаю, — Тэхён кивнул и снова уткнулся лицом в подушку, приподнимая задницу повыше. — Давай. Чонгук пристроился сзади. Его ладони легли на бёдра Тэхёна, большие пальцы прошлись по ямочкам у основания позвоночника. Он направил головку члена к влажному, размягчённому языком отверстию и надавил. Сначала легонько, позволяя мышцам привыкнуть. — Ох, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как головка проталкивается внутрь. — Ох, блядь... — Нормально? — Чонгук замер, давая ему время. — Да, да, продолжай. Не останавливайся. Чонгук продолжил очень медленно, потому что без смазки — даже с естественной, которой у Тэхёна сейчас было в достатке — нужно было быть аккуратнее. Он входил по сантиметру, чувствуя, как тугие стенки обхватывают его, как они пульсируют, подстраиваясь под его размер. — Ты такой тугой, — прошептал Чонгук, когда вошёл примерно наполовину. — Блядь, каждый раз как в первый раз. — Давай дальше, — потребовал Тэхён, дёргая бёдрами. — Я не стеклянный. Входи полностью. — Мой маленький малыш заделался в командиры, — усмехнулся Чонгук и одним плавным движением вошёл до конца. Тэхён застонал в голос. Это было именно то, чего он хотел. Чонгук заполнял его целиком, без остатка, и от этого было так хорошо, что хотелось плакать. — Блядь, — выдохнул Тэхён, утыкаясь лбом в подушку. — Как же глубоко. Ты всегда так глубоко входишь. — Я стараюсь, — Чонгук наклонился и поцеловал его между лопаток. — Тебе нравится? — Мне охуительно. Двигайся. — Пожалуйста. — Пожалуйста, — повторил Тэхён, закатывая глаза от нетерпения. — Двигайся, пожалуйста, о великий альфа. — То-то же, — Чонгук хмыкнул и начал двигаться. Сначала неспеша, длинными и плавными толчками. Он выходил почти полностью, оставляя внутри только головку, и снова входил до конца, заполняя Тэхёна целиком. Его руки лежали на бёдрах омеги, направляя и задавая ритм. Запахи смешались окончательно. Они стали как синнабон с ванильным кремом. Так шутил когда-то Чонгук. — Помнишь, как мы придумали это название? — спросил Тэхён, задыхаясь. — Что? — Чонгук сбился с ритма, не ожидая такого вопроса. — Синнабон с ванильным кремом. Когда в первый раз... ах... в первый раз заметили, что наши запахи так сочетаются. — Помню, — Чонгук рассмеялся и снова вошёл, на этот раз резче. — Ты тогда сказал, что это звучит как название бульварного романа. — А ты сказал, что это звучит сексуально. — Это и есть сексуально, — Чонгук наклонился вперёд и поцеловал Тэхёна в плечо, не прекращая двигаться. — Ты сексуальный. Я сексуальный. Мы оба сексуальные. И пахнем как чёртова кондитерская. — Кондитерская, блядь, — Тэхён хохотнул, но смех тут же перешёл в стон, потому что Чонгук попал по простате. — О, вот так? — альфа заметил его реакцию и ударил туда же ещё раз. — Да! — Тэхён выгнулся, вжимаясь лицом в подушку. — Да, блядь, прямо туда! Не смей менять угол! — Не посмею, — пообещал Чонгук и продолжил долбить в одну точку. Ритм ускорился. Чонгук двигался быстро и резко, вбиваясь в Тэхёна до самого основания. Звук шлепков заполнил комнату. Кровать скрипела, изголовье стучало о стену, и где-то на задворках сознания Тэхён подумал, что соседи их точно убьют. Но сейчас это было так неважно. — Какой ты хороший, — шептал Чонгук, наваливаясь на него сверху и покрывая поцелуями его плечи, шею, затылок. — Такой послушный. Такой сладкий. Принимаешь меня всего. Тебе же нравится, да? — Да, — всхлипывал Тэхён. — Да, да, да... — Мой хороший мальчик. Мой идеальный омега. Моя ванильная булочка. — Заткнись, — простонал Тэхён, но от похвалы его член дёргался, а из груди вырывались какие-то совсем уже жалкие звуки. — Твои слова... блядь... они меня ещё сильнее заводят. — Я знаю, — Чонгук усмехнулся ему в ухо. — Поэтому и говорю. Ты плывёшь от похвалы. И всегда плыл. Я это понял ещё в первый раз, когда сказал, что у тебя красивые глаза, а ты чуть не кончил от одной этой фразы. — Это неправда! — Правда, — Чонгук прикусил мочку его уха. — Ты был готов разлететься на куски просто от того, что я сказал тебе комплимент. И я этим бессовестно пользуюсь, потому что это охуительно. Тэхён хотел возразить, но именно в этот момент Чонгук снова сменил угол и вошёл особенно глубоко, так, что у Тэхёна потемнело в глазах. Он застонал и почувствовал, что ещё немного, и он кончит. — Гук, — выдохнул он, — я больше не могу... сейчас... — Нет, — Чонгук замедлился. — Потерпи. — Блядь, — Тэхён заскулил, вцепляясь в простыню. — Ну пожалуйста! Я больше не могу! — Можешь, — голос Чонгука был спокойным и уверенным. — Ты мой сильный мальчик. Ты можешь потерпеть для меня. — Я не сильный! Я хочу кончить! — Потерпи, — повторил Чонгук, и его ладонь скользнула вперёд, к члену Тэхёна. Он обхватил ствол у самого основания и сжал. Не сильно, но достаточно, чтобы предотвратить оргазм. — Я хочу, чтобы мы вместе. Хочу, чтобы ты кончил на мне. Хочу чувствовать, как ты пульсируешь вокруг меня. — Ты садист, — простонал Тэхён. Чонгук начал двигаться снова. Только делал это лениво, давая Тэхёну время отдышаться. Его пальцы всё ещё сжимали основание члена, и Тэхён чувствовал, как подступающий оргазм откатывает назад. Это было мучительно. И одновременно невероятно. Потому что Чонгук контролировал его полностью, и от этого контроля у Тэхёна сносило крышу. — Ты любишь это, — прошептал Чонгук, утыкаясь носом ему в волосы. — Любишь, когда я решаю, когда тебе можно кончить. Любишь, когда я тебя хвалю. Любишь, когда я беру всё в свои руки. Не отрицай. — Не отрицаю, — выдохнул Тэхён, прижимаясь задницей к его паху в попытке насадиться глубже. — Я люблю всё, что ты делаешь, всё, что ты говоришь. Просто продолжай, умоляю. — Умоляешь? — Чонгук приподнял бровь. — Это что-то новенькое. — Блядь, Чон Чонгук, если ты сейчас же не начнёшь нормально трахать меня, я... — Ты что? — Я заведу себе другого альфу, — выпалил Тэхён и сам офигел от того, что сказал. Чонгук на секунду замер. А потом громко, искренне, утыкаясь лбом ему в спину, рассмеялся. — Другого альфу? — переспросил он сквозь смех. — И что, будешь ему готовить? Стирать носки? Терпеть его храп? — Но ты же не храпишь! Почему другой альфа будет храпеть? — Потому что только я идеален для тебя. Так что никаких других альф, — и с этими словами он резко, глубоко вошёл, так что Тэхён вскрикнул. — Вот так-то лучше, — выдохнул он, вцепляясь в подушку. Чонгук наконец взял нормальный быстрый темп. Его бёдра шлёпались о ягодицы Тэхёна с влажным звуком, и этот звук был настолько откровенным, что Тэхён краснел до кончиков ушей. Но ему нравилось всё. Скрип кровати и тяжёлое дыхание Чонгука над ухом. Его руки, вцепившиеся в бёдра так, что наверняка останутся синяки. Особенно сильно ему нравились синяки. Он любил потом смотреть на них в зеркале и вспоминать, как они там появились. Чонгук тем временем начал сбиваться с ритма. Его движения стали резкими и рваными, менее контролируемыми. — Гуки, — позвал Тэхён, — я больше не могу. — Я тоже, — выдохнул Чонгук. — Давай вместе. Я хочу кончить в тебя. Можно? — Блядь, да! — почти прорычал Тэхён. — Кончай в меня! Заполни меня! Я хочу чувствовать тебя внутри! — Тэхён, — Чонгук застонал от этих слов, и его рука снова скользнула к члену омеги. На этот раз он начал двигать ладонью в такт своим толчкам, быстро и жёстко, так, как Тэхёну нравилось больше всего. И одновременно он наклонился и прикусил чувствительное место на шее Тэхёна. Омега кончил с криком. Перед глазами вспыхнуло, тело выгнулось дугой, и он излился на простыню, на ладонь Чонгука и на свой живот. Оргазм прокатился по телу волнами, сжимая всё внутри, и Чонгук, почувствовав, как стенки Тэхёна пульсируют вокруг него, тоже сорвался. Он вбился в Тэхёна до самого конца и глубоко кончил, заполняя его полностью. Тэхён чувствовал, как сперма альфы разливается внутри, и от этого его собственный оргазм продлился ещё на пару секунд. Они замерли. Чонгук навалился на Тэхёна сверху, тяжело дыша и утыкаясь носом в его волосы. Тэхён лежал под ним, обессиленный, распластанный по кровати, и не мог пошевелить ни одной конечностью. — Блядь, — выдохнул Тэхён после долгой паузы. — Это всё, что ты можешь сказать? — пробормотал Чонгук ему в затылок, улыбаясь. — Блядь, — повторил Тэхён. — Просто... блядь. Это было охуительно. — Рад, что тебе понравилось, — Чонгук усмехнулся и, не выходя из него, поцеловал в плечо. — Ты разве не собираешься выходить? — Неа. Мне и так удобно. — Гук! Нам теперь снова в душ надо! — Давай ещё полежим. Я потом тебя в душ отнесу. — Ты меня уронишь. — Не уроню. Я же сильный. — Ты самоуверенный. — Это почти одно и то же. Тэхён закатил глаза, но протестовать не стал. Лежать под Чонгуком было тепло и уютно, несмотря на всё безобразие, которое они тут устроили. Всё тело было липкое, и это было немного противно, но вставать категорически не хотелось. Они лежали так несколько минут, просто дыша и приходя в себя. Чонгук выходил из него медленно, осторожно, и Тэхён поморщился от странного чувства пустоты. — Вот теперь точно в душ, — сказал он, переворачиваясь на спину. — Ещё полежим немного, — возразил Чонгук, закидывая на него руку и ногу. — Пять минут. — Ты же говорил, что отнесёшь меня в душ! — Отнесу через пять минут. Дай мне прийти в себя. Я не железный, знаешь ли. Мне тоже нужно время на восстановление. — Альфа, блядь, — фыркнул Тэхён, но прижался к нему, устраивая голову у него на плече. — Ладно. Пять минут. Они замолчали. Чонгук гладил его по спине, очерчивая круги на влажной коже. Тэхён слушал его всё ещё частое, но постепенно успокаивающееся сердцебиение. — Кстати, — сказал Тэхён после паузы, — телефон. — Что телефон? — Он, наверное, разрядился. Или меня тиммейты прокляли. Или и то, и другое. — Твои тиммейты, — Чонгук фыркнул, — наверное, уже наняли киллера. — Не, они слишком бедные для киллера. Максимум пожаловались на меня за неактив. — И ты переживаешь? — Немного, — Тэхён пожал плечами. — Я всё-таки их подвёл. — Ты их не подвёл, — Чонгук повернул голову и заглянул ему в лицо. — Ты просто выбрал более важное занятие. — Ты опять про себя? — А про кого же ещё? — альфа ухмыльнулся, сверкнув зубами. — Я важнее любой игры. Даже не спорь. — Я и не спорю, — Тэхён вздохнул и уткнулся носом в его шею, вдыхая запах. — Ты важнее. Но дай мне иногда играть, ладно? — Я и так даю, — Чонгук поцеловал его в макушку. — Просто не в наше общее воскресенье. В воскресенье ты мой. — Собственник. — Я альфа, — поправил Чонгук. — Это врождённое. Тэхён усмехнулся и закрыл глаза. Где-то внизу живота всё ещё было тепло и немного саднило, но это было приятное чувство. — Эй, — позвал Чонгук через минуту. — Ммм? — Сырники. — Что? — Тэхён приоткрыл один глаз. — На кухне твои любимые сырники остались, — сообщил Чонгук. — Я для тебя старался, между прочим. Тэхён засмеялся и пихнул его локтем в бок. — Я разогрею, — пообещал он. — И съем. Всё съем. И сырники, и омлет, и тосты. Даже если они холодные. — Правда? — Правда. Мне надо восстанавливать силы. — Это потому что я слишком хорош? — Это потому что ты слишком много от меня требуешь, — Тэхён ухмыльнулся. — В сексуальном плане. — О, то есть в следующий раз полегче? — Чонгук приподнял бровь. — Нет, — быстро ответил Тэхён. — В следующий раз так же. — Я так и думал, — Чонгук усмехнулся, поднимаясь на локте. — Ладно, пошли в душ. А потом завтрак. И, может быть, после завтрака... — Что? — Тэхён посмотрел на него с подозрением. — Может быть, после завтрака я позволю тебе сыграть ещё одну катку, — Чонгук сделал великодушное лицо. — Если будешь хорошо себя вести. — О, спасибо, мой господин, — Тэхён закатил глаза. — Какая честь. Мне позволят играть на моём же телефоне. — Именно, — Чонгук уже поднимался с кровати. — Пошли, игроман. Тэхён засмеялся, качая головой, и хотел было пойти за ним в ванную, но Чонгук вдруг остановился, развернулся и, недолго думая, подхватил омегу на руки. Тэхён охнул от неожиданности и инстинктивно обхватил его за шею. — Ты чего творишь? — возмутился он, хотя губы уже расползались в улыбке. — Я сам могу дойти! — Я знаю, — Чонгук пожал плечами, устраивая его поудобнее. — Но я же обещал отнести тебя в душ. А я свои обещания выполняю. — Ты просто хочешь в очередной раз показать, что ты сильный. — И это тоже, — легко согласился Чонгук, целуя его в лоб. — Ты лёгкий, не вырывайся. Тэхён закатил глаза, но вырываться и правда не стал. Наоборот, прижался к нему, уткнулся носом в изгиб шеи, и расслабился. Ноги слегка дрожали, а на бёдрах уже начали проступать синяки. Но это было не важно. В конце концов, это было идеальное воскресенье. Даже лучше, чем он планировал.