Broken Machine

Это было что-то странное. Конечно, Карлос играл более усердно, чтобы доказать, что wild card дали ему не зря, что он правда заслуживает этого и готов оправдывать чужое доверие, но дело было не совсем в этом. Казалось, что на этом корте с полупустыми трибунами случилось что-то важное, что никак не давало перестать думать об этом несуразном рыжем мальчишке, приехавшем на турнир в чужую страну совершенно один, чтобы проиграть в первом круге ребёнку, младше него на два года. Карлос до сих пор помнил его лицо - скорбно-разочарованное. Разумеется, он был расстроен, Карлос и вовсе пришёл бы в бешенство, проиграй он кому-то младше себя. Янник Синнер. Семнадцать лет. Италия. А так и не скажешь, что итальянец. С севера, наверное. Лёжа у себя в комнате на кровати, Карлос привычно заходит в инстаграм. Тяжесть сегодняшних тренировок и ещё близкий шум домашних отходят на второй план, когда он погружается в цифровой мир красивых картинок.  Как будто даже без команды пальцы сами вбивают его имя в поисковую строку. Профиль находится быстро, и Карлос сам не понимает, как уже подписался на него и пролайкал все три поста. Секунду подумав, убирает лайки, очень сильно надеясь, что они не были замечены. Он переворачивается и утыкается лицом в подушку, испытывая какой-то иррациональный стыд за свои действия. — Карлико! — Дверь с противным скрипом отворяется и мама буквально разрывает такую редкую тишину комнаты не очень громким, но взвинченным голосом. Такой у неё бывает, когда приходится делать несколько дел одновременно. Карлос быстро выключает телефон и садится на кровати, поджав под себя ноги. Мышцы больно заныли, напоминая о сегодняшней тренировке. Он очень надеялся, что ничего не потянул. — Да?  — Дорогой, мне нужно выбежать ненадолго, пригляди за Хайме и Серхио, пожалуйста. — Хорошо, мама. — Карлос незамедлительно встал и направился в гостиную, где на большом зелёном диване Серхио играл в мобильную игру, а пятилетний Хайме наваливался на его плечо, чтобы получше разглядеть происходящее на экране. — Прекрати, Хайме, я играю, не мешай! — Серхио недовольно пихал младшего брата в ответ, на что тот обидчиво куксился. — Но я тоже хочу! — Мам, а где Альваро? — Спрашивает Карлос, пока она бодро ходит из стороны в сторону, собирая по гостиной разбросанные вещи. — Ещё на тренировке.  — Так поздно? — Подаёт голос Серхио, отвлекаясь от игры. Вирджиния как-то тяжело улыбается, что ненадолго, но ощутимо старит её лицо. Карлос часто моргает, отводя от неё взгляд. — Твой брат готовится к турниру. Отец очень старается его подготовить, ты же знаешь. — Серхио не ответил, уткнувшись в телефон под хныканья младшего брата, который теперь ничего не мог увидеть. Карлос разблокировал свой мобильный, где его встречает аккаунт Синнера, который он так и не успел закрыть. Хайме переключает своё внимание на экран другого брата. — Это кто? Вирджиния наконец собрала сумку и посмотрела на часы, ужаснувшись, что потратила так много времени на сборы. Она не убегает сразу, выделяя минутку, чтобы поцеловать всех своих сыновей. — Карлико, не забудь закрыть дверь. — Она треплет его по волосам, периферическим зрением замечая рыжего мальчика в его телефоне. Ничего спрашивать Вирджиния не стала и убежала по делам. — Карлос, Карлос! — Хайме уже беснуется за спиной брата. На фотографии, которая была уже закрыта, Янник был в жёлтой футболке, а маленький Хайме приходил в полный восторг, если заметит что-то жёлтое. — Кто это? Карлос улыбается и открывает соц сеть заново. — Это Джанник. Он тоже играет в теннис.  — Дай! — Младший тянет руки к телефону. — Эй, давай я тебе лучше игру включу.  — Нет! Дай Джанника!  Карлос сдаётся и его мобильный оказывается в руках младшего брата. Он, пританцовывая, разглядывает прошлогоднюю фотографию не очень хорошего качества, где Янник в той же форме HEAD вроде с жёлтой футболкой, в которой был на игре с Карлосом, стоит в стойке под бэкхенд. Он выглядит ещё более несуразно, чем помнит Карлос по их личной встрече. Серхио подозрительно смотрит на старшего, но ничего не говорит, возвращаясь к игре.

***

Это было очень обидное поражение, как по прошествии некоторого времени решил Янник. Он не должен забивать себе голову всякой чушью, если хочет выигрывать, если хочет быть лучшим. После внезапного подъёма оказалось слишком больно падать. Обидно осознавать, что после трёх взятых подряд титулов, его может остановить ребёнок в первом круге. Он слишком сильно затягивает струну при перетяжке ракетки, когда сознание подкидывает красочные воспоминания до абсурдного красивых движений юного испанца. Струна почти рвётся, треща как костёр. Было бы намного проще, если бы Янник мог на него разозлиться, но Карлос был так мил с ним: отвёл в раздевалку, так дружелюбно улыбался, не злорадствовал, был вежлив и вёл себя довольно культурно, в отличие от некоторых испанцев, с которыми Синнеру уже удалось сыграть. Пальцы проводят по струнам свежеперетянутой ракетки, Янник стучит ладонью проверяя натяжение и утыкается в неё лбом. Сосредоточиться не помешало бы. Он вздрагивает, когда приходит сообщение на телефон, звучащее как раскат грома в этой тихой маленькой комнате. Риккардо Пьятти Билеты на завтра в 8 утра:  [вложение] По поводу расписания обговорим в самолёте. Выспись.

Янник Синнер

Ок

Ответив на сообщение и поставив будильник, Янник забывает телефон на столе. Если кто-нибудь не позвонит, то он там и останется лежать до завтрашнего утра. Это невероятно важный шаг – первый турнир уровня ATP. Вау. “Главное не загордиться раньше времени” – думает Янник, укладывая ракетки в теннисную сумку. Подобные мысли следуют за ним постоянно, хотя с перманентным желанием играть безукоризненно чисто гордость посещает его совсем не часто. Однако сейчас, когда он складывает новые кроссовки, купленные с первых призовых, лёгкая улыбка трогает вечно спокойное лицо. Перед ним доказательство того, что долгие годы тренировок, постоянных жертв и компромиссов начинают что-то приносить. Это работает. Это должно работать, ведь Янник так сильно старается, отдаёт всего себя ради успеха. Но нужно больше. Нужно лучше. Он недостаточно старался тогда – в третьем сете с Алькарасом, когда вёл 3:0, а в итоге проиграл 3:6. Заблаговременно расслабился, хотя знал, что так делать нельзя, нужно находиться в состоянии постоянного напряжения. Стопроцентная концентрация это минимальное требование от твоих стараний на протяжении матча. На важных розыгрышах должно быть больше чем сто процентов, а он их все так бездарно слил.  — Янник, поедешь на лыжи на выходных? — Он не заметил как брат зашёл в комнату. — Я уезжаю в Будапешт завтра. — Окей... Удачи. А фильм будешь сейчас смотреть? Отец включил что-то на телевизоре. — Марк скользит взглядом по аккуратно разложенным на полу спортивным принадлежностям. Не раз он спрашивал брата, зачем так делать, когда всё равно всё сложишь в сумку. Ответом служило пожимание плечами. — Не знаю. Если фильм не закончится, когда я вернусь с пробежки, то буду. Марк заметил, как брат слегка завис, явно раздумывая над чем-то, связанным со складыванием вещей. Он буравит взглядом пакет с намотками и шнурками. — Тебе помочь? — Он тянет руку к пакетку, но Янник перехватывает её за запястье.  — Нет. Не стоит. Я сам. — Марк продолжает тянуть руку. — Не трогай пожалуйста.  — Ладно… — Он наконец отступает. — Присоединяйся в общем. Мы тебя ждём. Когда Янник вновь остаётся в одиночестве, он ещё пару минут просто сидит на полу, окружённый вещами, которые стоило бы уже сложить и не терять времени, но он просто не может себя заставить сделать хоть что-то.

***

— Давай! Давай! Давай! Больше ног! Больше ног!  Ступни давно и больно саднят, а между пальцев забралась грунтовая пыль, которую можно будет вымыть только садовым шлангом. Карлос бегал в метре за задней линией, вытаскивая мячи, посылаемые тренером по углам. Сейчас он тренер, а не отец, это нужно понимать. Ему повторяют об этом слишком часто.  Беспощадное солнце слепит и припекает неприкрытую голову. Как он ни пытался, не смог приучить себя к игре в кепке, да и вообще это всё для слабаков, а Карлос вырос под палящими лучами Мурсии, он их хозяин, не страшно ему никакое пекло! Львиную долю уважения и почитания он получил за это в группе мальчиков, с которыми он тренируется вместе, и очень гордился этим, по правде говоря. На десятый раз бэкхенд в скольжении получается смазанным, а на двадцатый – приём ободом. Набрасывание мячей прекращается, Карлос тормозит, борясь с одышкой. Через весь корт он отчаянно пытается разглядеть выражение лица тренера, найти там неодобрение, разочарование или хоть что-то, что даст зацепиться и прочитать настроение. — Мячи собери, причеши корт. Сегодня кардио. Завтра тоже.  Быстрым кивком он отвечает тренеру и видит это: сведённые брови, еле заметная морщинка недовольства между ними, поджатые губы. Карлос был плохим сегодня. Недостаточно старался. Всё тело вмиг напрягается настолько, что он почти встал на носки, которые тут же заныли. Натёр, наверное. — Я не устал, я могу ещё. — Не спорь. — Заныть хочется от этого холодного тона, но Карлос как солдатик кивает и несёт корзину к большому скоплению мячей в углу. Так сильно не хочется сейчас всё это испытывать, чувствовать себя никчёмным только потому что отец, не отец а тренер, посмотрел на него не так, как Карлос того хотел.  Он ненавидел это. Ненавидел, что чтобы чувствовать себя хорошо, ему нужно одобрение со стороны, что любой такой взгляд или слово может выжать душу из него, заставить захотеть провалиться сквозь землю. Карлос присаживается и эти дурацкие мысли глушит боль в ступнях. Испанец всегда испытывал что-то похожее на удовлетворение, когда терпел физическую боль, не отражающуюся на его лице. Он представлялся себе сильным великаном, которому нет дела до таких пустяков. — Карлитос! — Его размышления прерывает звонкий мальчишеский голос. — Лукас! — Карлос оборачивается и одаривает приятеля своей фирменной лучезарной улыбкой, которой он влюблял в себя практически каждого, с кем общался. — Привет. — Сеньор Алькарас сказал, что ваша тренировка закончилась пораньше. — Мальчик присоединяется к сбору мячей. — Да. Пришёл в стену побить? — Лукас бодро кивает, складывая последние мячики. Карлос по привычке идёт за разметалкой, но ему кричат вдогонку. — Я потом сам! — Приходится положить инструмент на место, хотя Карлосу нравилось выравнивать грунт, это довольно медитативное занятие. Он оборачивается на Лукаса, вышедшего из тени под лучи солнца, а на нём та самая жёлтая футболка, которая всполошила Хайме и несколько раз снилась самому Карлосу. Может, всё-таки, не та самая, но очень напоминающая ту. Попытки сморгнуть это наваждение не увенчались успехом, и под непонимающий взгляд приятеля Карлос быстро прощается и скрывается в раздевалке. Его любимая скамейка – которую не так давно покрасили в синий. Она приставлена к стене в отличие от тех, что стоят посередине комнаты. Эта скамейка почему-то внушает ему чувство безопасности. С кроссовок сыпется грунтовая пыль, а внутри её ещё больше. Когда Карлос снимает обувь, видит красные пятнышки за коричневой грязью на носках и снимает их. После каждой тренировки он самостоятельно их застирывает, чтобы не пришлось этого делать маме.  В целом, тренировка не прошла плохо: много чего отработали, особенно замах и работу ног. Слишком много суеты и лишних движений, которые забирают энергию. Вот на это надо обращать внимание, надо сосредоточиться на игре, на теннисе, в который Карлосу так нравится играть, а не на мимолётном взгляде, который может даже не означать то, что было воспринято как недовольство.  Мысли бегают, сплетаются одна с другой, превращаясь в бессмысленное месиво, пока руки почти замёрзли под холодной водой, натирая пятна хозяйственным мылом.  Плохое настроение не должно довлеть над ним. “Карлитос Алькарас Гарфия ты будущий чемпион!” – подбадривает он себя, слегка пританцовывая перед умывальником, уже не замечая боли в ступнях. Фантазии о том, как он поднимает над головой трофеи каждого из больших шлемов, ощутимо поднимают настроение и улыбка озаряет мальчишеское лицо.

***

— Смотри. Жомбор Пирош. Завтра играешь с ним. — Риккардо склоняется чуть ближе, чтобы не кричать на весь самолёт, и показывает видеозапись с одного из последних турниров будущего соперника на экране ноутбука. — Он часто играет первым номером, действует агрессивно, но нестабильно. В этом ты его превосходишь. Агрессию перетерпеть, после неё зачастую спад. Играй как любишь – через контроль. Спортсмен местный, поэтому не обращай внимания на трибуны, но будь готов. Они не должны тебе помешать. Янник задумчиво кивает, смотря на экран. Ничего нового тренер ему, впрочем, не рассказал. Как только стало известно, кем будет являться первый соперник, Янник просмотрел все его хайлайты на ютубе и полностью два последних матча, в том числе тот, который на данный момент включен на ноутбуке Пьятти. Честно говоря, подобный тренерский подход зарождает в юном итальянце некоторые сомнения: Риккардо делает слишком большой акцент на мотивировании и поднятии самооценки, но Янник уверен, что именно с этим аспектом у него нет проблем и лучше бы он послушал о слабостях соперника, о тактике  – о любой другой полезной информации, которую зачастую приходилось собирать самостоятельно. Однако об этом он не говорит, потому что родители учили его уважать взрослых. — Я забронировал корт на вечер. — Что насчёт спарринга? — Этот вопрос был почти самым важным. Тренер с ним не играл, а Яннику важно отрабатывать живые удары и розыгрыши, а не только удобно набрасываемые мячи. — Берреттини. Не забивай голову и поспи. Не забивать голову теперь было невыполнимым заданием. Маттео Берреттини – итальянец из топ 50 мирового рейтинга с невероятно плотными и красивыми ударами справа будет тренироваться с ребёнком из топ 300. Конечно, он тоже итальянец и на просьбу помочь такому великому человеку как Риккардо Пьятти очевидно не отказался. Возможно, Янник будет ждать этой тренировки больше чем выступления на самом турнире. Хотя с этим размышлением он погорячился, конечно. Ничто не могло затмить ощущения, когда играешь на счёт на реальном турнире ATP. Синнер действительно жаждал попасть в основную сетку.

***

Весь день на Карлоса давило предчувствие, что что-то обязательно должно случиться. И на утренней тренировке, и в перерыв днём, и на вечерней групповой тренировке. Оно не было ни плохим, ни хорошим, что напрягало сильнее всего. Обычно оно или отличное или ужасное, а на такое совсем не понятно как реагировать и что с этим делать, поэтому он решил не делать ничего, то есть постараться совсем забыть и наконец-то сконцентрировать своё ветреное внимание на теннисе. “Только теннис должен остаться в этой дурной голове” – говорил он себе.

***

Тренер велел ему развеяться, погулять, посмотреть город, но выйти из гостиничного номера представлялось Яннику непосильной задачей. Он сидел на кровати, обняв колени и прокручивая в голове смешавшиеся воспоминания сегодняшнего и вчерашнего дней. Знакомство с Маттео подарило немыслимый прилив сил от его слов и энергии. Он общался с ним как с равным, что больше всего поражало, ведь разница в их уровнях просто колоссальная. Такие люди больше остальных нравились Яннику – солнечно улыбающиеся и заставляющие улыбаться других. Тёплые слова соотечественника о большом потенциале и таланте перекрывало воспоминание о поражении на следующий же день. Первый раунд квалификации. Обидно. Очень. Больше всего в жизни Янник ненавидит проигрывать. Он тихо злился и ещё тише ненавидел себя за по глупости допущенные ошибки. Над эмоциями надо работать и работать. Слишком сильно в себя поверил, необъективно оценил свои способности и безосновательно уже записал себя в победители. Сколько же ещё ему учиться, чтобы наконец это всё сработало? В комнате темно, пусто и стерильно чисто – всё, что должно успокаивать Янника. Чтобы перестать зацикливаться и жалеть себя, он начал складывать вещи в сумку, выкладывать и складывать по-другому, пробуя разный порядок и способы оптимизации пространства. В это дело он упал с головой, которая помаленьку начала очищаться от всякой чуши, мешающей двигаться дальше. Стук в дверь вырывает его из искусственно созданного им самим порядка. Янник включает свет, чтобы избежать лишних вопросов и открывает дверь. Пьятти. — Почему не пошёл гулять? — Устал. Решил собрать вещи и лечь спать. — Заготовленный ответ. Такие вопросы заставляли Янника испытывать лёгкую тошноту. — Не собирай. Лайович снялся. Послезавтра играешь с Валькусом в первом раунде. — Лицо тренера тронула довольная улыбка, когда он заметил округлившиеся глаза Янника, до которого эта информация доходила как-то слишком долго. Он решил поскорее удалиться, похлопав мальчика по плечу, чтобы он осмыслил услышанное наедине с собой. После ухода Риккардо первым делом Янник выключил свет. В голове ни единой мысли. Взгляд цепляется за стопочки вещей, разложенные вокруг сумки. Синнер сам не понял, как уже всё разложил обратно на полки шкафа. Теперь чувство вины начало грызть его изнутри за то, что пренебрёг вечерней тренировкой.

***

В этот день так и не случилось ничего необычного, ну, кроме того эпизода, когда Карлос снова зашёл на профиль Янника, чтобы посмотреть, выложил ли он что-нибудь ещё, а вместо трёх постов там осталось два. Остаток времени перед сном ушёл на попытки вспомнить, как выглядел удалённый пост.