Broken Machine

Смотря в плохо вымытое зеркало сквозь мыльные разводы, Янник видел чрезвычайно везучего человека, который всё ещё недостаточно старается. То, что произошло, это подарок судьбы – не иначе. Элементарная удача. Начинало немного подташнивать. Он даже не понял, что раздражало его сильнее: своё недовольное лицо или всё-таки грязное стекло, через которое он на него смотрит. Под раковиной он нашёл тряпку и химию. Судя по всему, шкафчик забыли закрыть, чему Синнер был очень благодарен. Маленькая уборка помогала очистить разум от ненужных мыслей. Вот бы можно было и с себя так легко стереть всё лишнее и ненужное, чтобы быть идеальным, прямо как это зеркало после нескольких движений тряпкой. Казалось, что это всё крайне незаслуженно. Что-то внутри неприятно скребло от этого ощущения, но закапываться в него было бы попросту неправильно. На подумать о несправедливости жизни он выделит время как-нибудь потом, а сейчас нужно было срочно изучить соперника и успеть выспаться. *** Карлос часто фиксировался на чём-то настолько сильно, что это становилось одержимостью. В раннем детстве это были динозавры, потом какой-то испанский мультик, название которого сейчас он даже и не вспомнит, а со временем эти фиксации стали совсем мимолётными. Он уже привык к этой своей особенности и списывал на неё свои слишком частые заходы на профиль Янника, где так и не появлялось новых постов. Ещё дня два назад он проверял его перед тренировкой и после неё, перед сном и сразу после пробуждения, но сейчас он ограничивается одним разом поздним вечером, так, между делом, пока блуждает по просторам интернета. Всё это превратилось в рутину, в день сурка, который Карлос, честно сказать, терпеть не мог. Хотелось вечно куда-нибудь убежать, чтобы разомкнуть этот слишком ровный круг расписания профессионального спортсмена, но не мог. Дисциплина. Мама говорит, отец хочет, чтобы Карлос вырос дисциплинированным, поэтому он так строг, что он хочет как лучше, но от этого не легче. Даже если разум всё это осознаёт, сердце не перестаёт хотеть вырваться из этого. — Карлос, выключай, нам обоим на тренировку завтра, — старший брат подаёт голос с другого конца не совсем большой комнаты, и Карлос откладывает телефон на тумбочку. Он поджимает под себя покрывало, скучая по зиме, когда можно было укутываться в большое тяжёлое одеяло, которое давало чувство защищённости на целую ночь. *** Валькус. Валькус… Где-то Янник уже слышал это имя. Впервые за всё время пребывания здесь он подключает телефон к вайфаю. В эту же секунду на него обрушивается груда уведомлений из всех приложений, которые только могут быть установлены. Они ощущались как камень на груди. Инстаграм. Янник даже и помнить забыл, что он у него был. Сто лет туда не заходил, да и не надо оно ему было. Три новых подписчика было на его аккаунте. Зайдя на свой профиль, чтобы посмотреть на него глазами людей, которые только что подписались, он удалил первую фотографию, сделанную года два назад во время тренировки. Там у Янника было недовольное лицо. Была неприятна мысль, что кто-то мог это уже увидеть. На остальных двух фотографиях лицо было просто сосредоточенным и они остались в профиле, хотя рука уже тянулась, чтобы их скрыть. carlitosalcaraz продписался (-ась) на ваши обновления Это имя он тоже слышал. Странно, что человек, который тебя победил, подписывается на твой профиль через какое-то время. Этот мальчик не вёл себя так, будто он любит злорадствовать. Тогда что? Янник нахмурился, когда понял, что очень сильно отвлёкся. Очевидно, что соц сети до добра не доводят. Родители говорили ему это много раз и были правы. Валькус. Он был первой ракеткой по юниорам. Вот откуда Янник знал его. Грунтовик, агрессор с тяжёлой подачей и высоким процентом попадания первым мячом. Всё это смутно что-то напоминало. Он поморщился, отгоняя воспоминания о матче в Аликанте и включил запись последней игры Мате Валькуса, его будущего соперника, на котором и стоит сосредоточить своё чёртово внимание. *** — Я принёс тапас! Толпа подростков разражается восторженным воплем, встречая очередного друга. Они часто тусуются на детской площадке в саду Ла Фуэнте. Хотя сидеть там было особо негде, они облюбовали две лавки и иногда качались на качелях. Горка для них была маловата уже лет пять. Больше на этой площадке ничего интересного не было, но они с раннего детства любили это место и ни на что другое менять не хотели. — Лукас! — приветствует его Карлос, приобнимая, — Давай их сюда скорее. Бумажный пакет разворачивается на скамейке рядом с бутылками лимонада. Кто-то из друзей постарше смог достать немного алкоголя, но Карлос к нему не прикасался, хотя, честно сказать, соблазн был велик. — Видели вчерашний пост Лорены? — Всем похер на Лорену. — Но она завела собаку, которая ужасно похожа на Карлоса, посмотрите! — Да, я видел, это ужасно, как она одержима Карлито. — Если бы она назвала пса его именем, я бы вообще не удивился. Карлос неловко улыбается, совсем не представляя, как на такое нужно реагировать. Прежде чем парни обратились бы к нему самому, Алькарас отвлекается на телефон, на внезапное сообщение от Альваро. Обычно он ему присылает глупые фотографии, информирующие, чем он занимается в течение дня, но текст состоящий из слов, составленных в предложения, в их чате заставил напрячься. Альварито Гуляешь ещё? Погуляй часика два как минимум.

Карлос

?

Альварито Родители. У них серьёзный разговор

Карлос

Обо мне?

Альварито Да, но не переживай. Ты же их знаешь. Скандалом тут и не пахнет. Просто дай им поговорить. Приходи попозже

Карлос

Хорошо. Приду позже

Вообще он и не собирался прямо сейчас уходить, ведь проводить время с друзьями удаётся всё реже и реже. Вечные разъезды, тренировки, сборы, турниры. Всё это так надоело. Иногда ему просто хочется побыть Карлито из Эль-Пальмара, в которого влюблена странная девчонка, и это казалось бы ему самой важной проблемой в его жизни. Он прослушал всё, о чём говорили сейчас его друзья. — Ты прикалываешься? Карлосу очевидно нравится та итальянка, Кьяра. Карлито! Скажи им! Он моргает несколько раз, вдыхая больше воздуха, чем обычно, чтобы отсрочить ответ. — Ребята, я же говорил, что меня это всё не интересует. Мне нужно сосредоточиться на тренировках. — Ага, а ещё ты говорил, что это скука смертная. — Это спорт, Хави. Чтобы достичь успеха, не всегда нужно веселиться, — слова его отца, пересказанные с точностью до интонации. Когда они звучали, становилось не грустно, но слегка печально, потому что Карлосу действительно нравился теннис и он старался получать удовольствие от каждого сыгранного мяча, а иначе ему становилось скучно. — Говоришь как старик! Скоро мы вообще будем видеть тебя только по праздникам, да? — Хави, успокойся, — сказал кто-то. Это не особенно помогло. — Зачем тебе всё это? “Всё это”. Он вспомнил свой восторг, когда впервые увидел Надаля вживую, как выигрывал на юниорских турнирах, как бегал по корту, словно от этого зависит вся его жизнь. — Потому что я хочу стать лучшим. Эти слова были произнесены может не с полным, но пониманием, что теннис это всё, что может остаться из его прежней жизни. Жертвы были неизбежны. *** Он изучил его вдоль и поперёк, чтобы понять, за что можно зацепиться. А зацепиться можно было за его ужасно нестабильный бэкхенд. Мало того, что вся его игра выглядит как американские горки, так ещё и вечно слабая левая сторона выглядела как пропуск в следующий круг. Соответственно, эти постоянные забегания под форхенд быстро выматывали, так что одна слабость плавно вытекала из другой. Янник был настолько рад удачно прошедшему исследованию и так доволен собой, что быстро и легко заснул. Это было редкостью, когда он был неуверен в себе или в своей игре или и в том и другом, но сейчас, когда информированность на его стороне, в груди приятно растекается излюбленное ощущение контроля. Оно появляется чаще всего на корте, в процессе розыгрыша, когда удаётся перенять инициативу и задать темп игры. Впервые он испытывал это до того, как сделал шаг на теннисное покрытие. На утро это ощущение не ушло, но притупилось, и чтобы не спугнуть его, Янник концентрировался с самого момента пробуждения. Когда чистил зубы, прокручивал в голове невынужденные ошибки Валькуса с просмотренных матчей, когда собирался на тренировку, вспоминал забегания под право и думал, что так можно запросто открыть корт. На тренировке в тренажёрном зале снова пересмотрел хайлайты и продумал несколько комбинаций, которые полностью подходили под его стиль игры. До самого матча Янник вряд ли вспомнил бы хоть что-то из того, что произошло за день. Как мама звонила и что он ей говорил, какими словами наставлял его Пьятти перед выходом на корт, как прошла разминка. Всё стёрлось из памяти. Стоило только включиться счётчику, а арбитру объявить подающего, Янник включился. Ноги ощущали себя идеально на этом медленном грунте с высоким отскоком. Подходящие условия для тенниса на контроль. Почти такой же как в Аликанте, когда проблемы были в чём угодно, но не в покрытии. После спокойно взятой подачи, встав в стойку для приёма, он поправляет кепку. Вертит ракетку в руках – излюбленное навязчивое действие, дающее ощущение контроля. Как же он был счастлив, что не растерял его аж с вечера прошлого дня. Уверенность только подкрепилась быстрым первым геймом. На перерыве он дышал полной грудью, пока в пальцах начинало покалывать от физического напряжения и эмоционального подъёма. Всё-таки удалось вернуть себе это чувство, с которым он брал фьючерс и два челленджера не так давно. Превосходство, вытекающее из контроля, который возводится в абсолют. Четыре гейма подряд он видел, как рассыпается соперник, как Янник сам разбирает его по частям. Всего-то стоило взять его подачу на уверенности и стабильности, как полились невынужденные ошибки. Вряд ли Мате ожидал такую зрелую игру от семнадцатилетнего паренька, которого никто не знает, который и вышел сегодня на корт по счастливой случайности, которого и быть-то здесь не должно. Однако же этот паренёк повёл 4:0, а после и забрал сет со счётом 6:2. Минутный перерыв ощущался как пропасть между завершённым этапом и тем, что должно только начаться. Янник смотрел себе на ноги, на красный грунт, облепивший его обувь и носки. Это всегда казалось ему чем-то красивым, хотя он сам не понимал почему. Слух улавливает ругательства на незнакомом языке и переговоры с тренером. За всё это время Пьятти пару раз поднял кулак и сказал “вперёд”, так что смысла с ним говорить не было. Всё же шло хорошо. Он прикрывает глаза и в следующую секунду арбитр объявляет “время”. Яннику нравится лидировать, но подавать первым сам он бы не выбрал, если бы была возможность. Беглый взгляд по ту сторону сетки перед подбросом. Валькус привычно стоит на приёме, но что-то изменилось в его движениях. Внезапно он стал очень похож на Алькараса, или Яннику только кажется, может мозг сам рисует его. Показалось на долю секунды, что он встал точно так же, точно так же подпрыгнул. Тем не менее избавиться от этого ощущения, от нахлынувших воспоминаний, от образов летающего по корту мальчика, достающего все мячи с огнём в глазах и, Янник мог поклясться, весельем. Нет, Валькус не такой. Он совсем не такой, хотя и прибавил в этом гейме. Он совсем на него не похож. Нет такого человека, который был бы на него похож. Или Янник просто не видел. Точно пока что не видел таких. В потере концентрации Янник винил только своё глупое детское сознание, обращающее внимание не на том, что нужно, а на том, что более интересно. Это очевидно тоже надо тренировать. Надо только понять как это сделать. Проигранная подача на старте второго сета не предвещала ничего хорошего, но зацикливаться на этом тоже нельзя, хотя Янник был бы рад сейчас зациклиться хоть на чём-то, потому что внимание рассеялось, голова поплыла, а с ней и вся игра. 0:3 – уже две проигранных подачи. Риккардо спрашивает, в чём дело, а Янник пожимает плечами. На просьбы сфокусироваться он не отвечает, как будто и так не ясно, что он сам пытается это сделать. Раздражают эти очевидные подсказки от тренера, словно с ним общаются как с умственно отсталым, но он ведь сам всё понимает – просто не может. Все эти тупые указания сбивают ещё сильнее, когда вместо мяча взгляд улавливает всё на свете: движения на трибунах, взгляд арбитра, напряжение боллкидов, зелёный цвет бутылки, шум ветра, перешёптывания за спиной и недовольное лицо Пьятти. “Я потерялся” – проносится в голове Янника при счете 0:5. Нужно срочно возвращаться. Искать ключ, фокусировать внимание. Пальцы надавливают на глаза сквозь махровое полотенце, которое в некоторых местах уже испачкано грунтом. Начинают появляться причудливые разноцветные фигуры. Их логическая закономерность успокаивала сознание и напоминала о важности порядка в голове, который ещё только формировался при взрослении, и всё ещё никак не удавалось привести его к единому знаменателю. Надо было напоминать себе чаще, что порядок на то и порядок, что он должен быть един. Фокусировка прошла успешно. Он будто откалибровал себя как машину за эту минуту, к чему Валькус очевидно был не готов, взяв только одно очко на подаче Янника, а следом позволив ему сделать брейк. Вернулось чувство контроля, но не превосходства. Играть с этим ощущением казалось великой привилегией, которую следовало заслужить упорными тренировками. Но даже без него Яннику удаётся одержать победу над Мате Валькусом. Первую победу на уровне ATP. Пока шёл вперёд для рукопожатия, прокручивал в голове свои сомнения на матчболе. Нет, в нём была решимость, он шёл на мяч, но сомневался, выходить ли к сетке, потому что он не подготовил этот выход. Стоял как истукан в корте – ни туда и ни сюда. Как Янник решил, ему просто повезло в этот момент. Он понял, что знания и понимания недостаточно, чтобы выигрывать всё. Сколько же работы ему предстоит. А главное, он знает, куда и как двигаться. ***

Карлос

Мне уже можно домой?

Альварито Да, приходи. Не переживай только, но с тобой хотят поговорить

Карлос

Ага, успокоил

Альварито Давай, братишка, ждём Подходя к дому, он уже чувствовал запах горячей еды с кухни. Ощущение уюта позволило слегка расслабиться, а когда он шагнул за порог, всё было как обычно. Даже чуть веселее. Альваро и Серхио общаются за столом с отцом. Мама стоит рядом и улыбается, слушая их. Хайме смотрит мультики в гостиной. — Карлико! Ты вернулся. Садись, у нас сегодня паэлья, — Вирджиния начала суетиться, раскладывая еду по тарелкам, пока Карлос пытался понять, в чём же тут подвох и когда уже будет разговор, но он сам невольно улыбается, наблюдая за такой родной и тёплой картиной, садясь рядом с Альваро. — А по какому поводу? Сегодня праздник? Отец делает телевизор чуть тише, что заставляет Хайме придвинуться ближе к экрану и немедленно схлопотать выговор от мамы за это. — Карлос. Ты решил, кем хочешь стать? Он быстро-быстро заморгал, не понимая суть вопроса. Они столько раз говорили об этом, что казалось бы вопрос давно закрыт. На непонятливый взгляд сына и молчание отец поясняет: — Ты уверен насчёт карьеры профессионального спортсмена? — этот тон всё больше терял теплоту и приобретал неприятную твёрдость. — Да, — Карлос ответил несколько быстрее, чем нужно, почти перебив слова отца, который задумчиво закивал, как будто никакого ответа кроме этого и не предполагалось. — Хорошо. Мы, честно сказать, так и думали, — его голос снова теплеет, когда он приобнимает Вирджинию, продолжая говорить, — Мы отправили заявку в академию Хуана Карлоса Ферреро. Сегодня пришло извещение, что тебя приняли. Но это в Вильене. Что-то мигом похолодело внутри. А как же семья, как же друзья? Бог с ней, со школой, его давно на домашнее обучение перевели, но это будет означать, что всё начинается заново. Этот страх перемешивался в липкую кашу вместе с радостью и восторгом, что он движется вперёд и будет чаще играть в любимый теннис. Он впервые испытал такое сложное чувство и совсем не знал, что с ним делать. — Вильена? — он борется с собой, щиплет за кожу на предплечье, чтобы не заплакать, — Это не так далеко, да? — Да, Карлико, всю неделю будешь жить и тренироваться в академии, а на выходных приезжать домой. Условия там хорошие, мы всё посмотрели, проверили. Твой будущий тренер очень опытный. Он сам был профессиональным теннисистом и даже тренировал Александра Зверева. — Да, мам, я знаю, кто такой Ферреро, — с улыбкой сказал Карлос, — Когда я уезжаю? — Через неделю, — отец встаёт, чтобы похлопать сына по плечу, — Занимайся старательно. Мы все в тебя верим. В подтверждение этому братья тоже похлопали его по плечу и спине, смотря так участливо, но ничего не говоря, хотя именно сейчас Карлос хотел бы услышать от них хоть что-то. *** — Ян, ты идёшь? — Пьятти стоял в коридоре, а его ноги были направлены в сторону выхода, пока Янник опускал сумки на пол. — Езжай без меня, я сам доберусь. Тренер посмотрел на него с долей подозрения, но спрашивать ничего не стал. Они оба не были расстроены вылетом во втором круге, ведь это только начал. Первая победа в туре уже являлась большим достижением на данный момент. До этого Янник попросил о встрече с директором турнира, но ему с сожалением сказали, что он уехал и вернется нескоро. Синнер ничуть не смутился и решил дождаться. Через два часа он написал тренеру.

Янник Синнер

Это будет наглостью с моей стороны, если я попрошу вас собрать мои вещи? Скорее всего я успеваю только в аэропорт.

Риккардо Пьятти Без проблем Ещё через два часа ожидание было оправдано - приехал директор турнира. Его должны были предупредить, что юный участник турнира спрашивал о встрече, но он явно не ожидал, что Янник всё ещё тут. — Мистер Рихтер, — Синнер подрывается с неудобного дивана, едва завидев того, кого ждал. — Добрый вечер, — приветствие прозвучало с более вопросительной интонацией. — Мистер Рихтер, я обязан вас поблагодарить за предоставленную возможность сыграть на этом турнире. Спасибо, что выделили мне wild card. Спасибо за организацию турнира. Это очень много для меня значит. Я буду стараться, чтобы в следующем году попасть сюда по рейтингу. Он чуть ли не начинает кланяться, когда это говорит, потому что он имел в виду всё, что сказал, и даже больше. Участие в этом турнире придало ему решимости, даже появились какие-то болельщики, о нём заговорили как о “будапештском вундеркинде”. Поэтому он чувствовал себя обязанным отблагодарить организаторов за всё это. Директор ограничился улыбкой и фразой “Будем рады увидеть вас в следующем году”, а его ассистентка, женщина в летах, была в полном восторге. Она ещё минут десять рассказывала, какой Янник вежливый и зрелый молодой человек, что таких как он ждёт великое будущее, что родители проделали хорошую работу, раз их ребёнок такой воспитанный и осознанный. Яннику было достаточно неловко с ней разговаривать, но он дождался, пока она закончит, поблагодарил и за её работу и, наконец, отправился в аэропорт с чувством, что он всё сделал правильно. *** После вечерней тренировки, когда Карлос зашёл в комнату, Альваро уже спал. Он забрался под покрывало с головой, чтобы не будить брата светом от экрана мобильного телефона, разблокировав который, Карлос две минуты просто смотрел на главный экран. На обои он поставил фото с друзьями. Оно было сделано не так давно, на дне рождения Лукаса. Альваро и Серхио тоже были там. Почему-то возникало чувство, что он всё потерял, хотя это было совсем не так. Он просто двигается дальше и приобретает больше и больше. Кажется, что это слишком много для него одного. Пальцы отточенными движениями ведут в соц сеть с картинками и на конкретно один единственный профиль. “Если я уеду, я, наверное, перестану так часто сюда заходить” — думал Карлос, пока не заметил совершенно новый, свежий пост на аккаунте. Пальцы и где-то в груди, ближе к горлу, прошибло мягким и восторженным электричеством. Такое он чувствовал, когда входил в поток в процессе розыгрыша. В тёмной комнате под простынёй это происходит впервые. На фотографии лицо Янника сосредоточено настолько, что можно было восхититься его профессионализмом и подумать, что он в туре уже несколько лет. Первая победа на уровне ATP. Улыбка сама разукрасила лицо, хотя он даже этого не заметил. Янник снова в этой форме. Надо будет потом показать Хайме, он будет в восторге. carlitosalcaraz Поздравляю!! Он всё же решился лайкнуть и даже оставить комментарий. Всё-таки это были хорошие дни. А дальше будут ещё лучше.