Андерграунд

      Спина резким движением навалилась на дверь туалетной кабинки, и та покорно подалась внутрь, слегка покачнувшись. Два студента нетерпеливо спотыкались губами друг о друга. Слюна стекла по подбородку, когда их рты разомкнулись, чтобы позволить языкам сплестись, обмениваясь едким привкусом никотина, который преследовал обоих. Внутри кабинки было тесно, совсем не похоже на величественные залы консерватории, где они обычно проводили дни. Хуго сквозь старые твидовые брюки мял плотные ягодицы партнера, его руки глубоко вцепились в плоть. Отто чувствовал как холодный кафель под ногами ярко контрастировал с тем пожаром, который разгорался внизу живота. Его истощенные тренировками пальцы с яростным желанием сжали ткань рукавов другого. Когда магистр поцеловал его в шею, приглушенный стук отозвался там, где затылок пришелся о тонкую перегородку кабинок. Непристойный язык скользнул по коже вплоть до ключицы, выглядывающей из-под растянутого лонгслива. Буквально в паре шагов от этого непристойного действа, по коридору консерватории торопливо сновали студенты, спеша на занятия. Каждый особенно громкий стук каблуков о половицы вызывал всплеск адреналина, который только сильнее подстегивал нетерпеливость этих двоих. Сердце Отто колотилось с такой силой, что отдавало в уши. Ему казалось, что любой, проходящий мимо, должен услышать этот дикий ритм, выдающий их тайну. Хуго перехватил запястье друга и вздёрнул его руку над головой, крепко прижимая свою ладонь сверху, заставив его растопырить тонкие пальцы. После вожделенного вздоха, он мазнул языком по центру пяди и принялся жадно облизывать огрубевшие подушечки левой руки, выбивая из уст другого задушенный стон. Смена текстуры с мягкого гипотенара на сухость мозолей сводила с ума. Реальность для Отто окончательно начала терять очертания. Пальцы скрипача, обычно такие ловкие на грифе, сейчас мелко дрожали под натиском чужого языка. Это почти осквернение его главного инструмента отзывалось тянущим чувством в паху. Вторая фаланга исчезла в горячем рту, и Отто судорожно выгнул спину. Скрип пластиковой перегородки за ними казался невероятно громким, но страх быть пойманными только сильнее разжигал отчаянную страсть. Хуго действовал как одержимый: его свободная рука скользнула вниз, рванув ремень на брюках другого. Пуговица с глухим стуком отлетела в угол кабинки на кафельный пол. Он грубо просунул ладонь под резинку белья Отто, накрывая пальцами его сочащийся предэякулятом член. Парень обрывисто выдохнул, когда длинная ладонь пианиста сжала его у основания. Скрипач до боли зажмурился от того, как головка натиралась о ткань боксеров при каждом ритмичном движении. Смазка обильно покрыла ладонь пианиста, добавляя желанное скольжение. На секунду оторвавшись от рук скрипача и проведя мокрыми губами по его подбородку, Хуго прижался к бедру своим пахом. Член в чужой хватке отозвался бешеной пульсацией. Отто сглотнул, гордость противилась, но свободная левая рука, все еще влажная от чужого языка, медленно опустилась на шею Хуго. Холодная слюна ударила по нервным окончаниям спины. Дрожащие пальцы нащупали узел галстука и дернули в сторону, сминая воротник рубашки. Отто вцепился в ткань с той же яростью, с какой зажимал струны на сложных пассажах, притягивая магистра к себе, бедром чувствуя давление чужого стояка. — А ты не останавливайся. — прохрипел он, задыхаясь от смеси стыда и нестерпимой жажды. Второй подавил желание взвыть, оценив эту кусающую взаимность. Движения его ладони на члене Отто стали быстрее, выжимая из парня позорные всхлипы, которые он пытался подавлять. Каждая фрикция инерцией шатала перегородку туалета, предэякулят выделялся все обильнее. Длинные пальцы вновь сомкнулись на основании, а подушечка большого чиркнула по сочащейся головке, очерчивая уздечку. Каждая мышца тела скрипача напряглась, заставляя свести брови и зажмурить глаза. Сквозь полузакрытые веки Отто увидел намек на ухмылку на лице партнёра, когда его палец надавил на выход уретры. Он устремил руки вниз, верхние зубы зажали нижнюю губу. Хуго перехватил одну из ладоней и пластом прикрыл ею свой пах. Студент распахнул глаза, глядя на другого исподлобья. Из груди Хуго вырвался глухой скулеж, таз обдало спазмом, когда кожа его мошонки оказалась крепко сжата в кулак. Отто дернулся, когда прозвучало последнее уверенное движение ладонью. Оргазм накрыл лавиной. Все напряжение последних минут вырвалось наружу, окропляя и без того грязный кафель туалета. Колени дрогнули, голова бессильно упала на плечо магистра, а грудная клетка вздымалась свистящем дыханием. Не дав ему прийти в себя, Хуго, одной рукой удерживая друга за талию, второй бесцеремонно толкнул его за плечо. Отто взвалился спиной на сливной бачок, крышка унитаза дотронулась задней стороны его бедер. Брюки спали до щиколоток, обнажая поджарые, бледные колени. Все еще ослепленный дофаминовым похмельем, он опустил глаза на низ своего тела, чувствуя как яички рефлекторно поджались от холода. Вид собственной наготы мгновенно вернул щемящее чувство стыда от осознания в каком унизительном положении он оказался посреди учебного дня. Брюки магистра натянулись, когда он потянулся к ширинке. — Твоя очередь. — прошептал Майер. В этот момент дверь в туалет с грохотом отлетела, ударившись о стену. В интимность помещения ворвался звук торопливых шагов и громкий, беззаботный смех кого-то из первокурсников. — ...да я тебе говорю, профессор перенесет зачет! — раздался второй голос прямо рядом с их кабинкой. Время застыло. Сердце моментально упало в пятки, обдав Отто ледяной волной паники. Хуго остановился, его член, вырвавшийся на свободу, дернулся. Контраст дикого страха и возбуждения выделил новую порцию влаги на хлопок его белья. Любое неосторожное движение — и их карьеры бы закончились прямо здесь, даже толком не начавшись. Никто из них не смел шевельнуться.

•••

      Хуго Майер. Он всегда был впереди. Старше на четыре года, талантливее, перспективнее. Профессор выделял его среди остальных. Виртуозный пианист и прилежный магистр, подающий большие надежды. По крайней мере, таким он был в глазах непосвященных. Пианино гремело под подушечками пальцев Хуго, чей грохот балансировался скрежетом скрипки, будто ее душили за струны. Виновником этого свиста был дерзкий второкурсник. Отто запомнился преподавателям как проблемный ученик, который все никак не мог подстроиться под звучание остальных, оставлял канифольную пыль на деке и небрежно бросал чехол с инструментом куда ни попадя. Отто был зачарован этим звуком, когда однажды ему посчастливилось набрести на музыкальный бар, где Хуго был одним из тех, кто разрушал пианино в пьяном бреду. Это была не просто музыка, а крик, который наконец мог звучать в полную силу. Смесь гранжа и математической сложности классики. Начало еще не исчерпанного юношеского протеста. Тогда, Отто, успевшего устать от бесконечной муштры профессоров строгих правил, поразило восхищение, смешанное с завистью к запретной свободе. В тот вечер скрипач ясно решил — он обязан стать частью этого андерграунда. — …вашему звучанию не хватает верхних частот. Например, скрипки. — Были его слова. Музыканты, расслабляющиеся с кружкой пива после успешного представления, разошлись в смехе. Пианист вытер тылом кисти испарину со лба и со снисходительной улыбкой развернулся к побеспокоевшему их досуг. — Дай угадаю, и на роль скрипача ты предлагаешь себя? Басист усмехнулся в кулак, покачав головой, когда их фанат ответил утвердительно. Барабанщик же с любопытством наблюдал за развернувшейся сценой, изредка поднося кружку к губам. Уязвленное эго Отто заставило его пальцы вцепиться в ремешок чехла. — Далеко тебе с твоими “дровами” до сцены. Иди гаммы учи. Хуго с усмешкой вернул внимание к своим друзьям, продолжив обсуждение сегодняшнего концерта, будто второкурсника больше не существовало.       — Так держать, Отт! Дай мне вой на ½. — Скомандовал Хуго на сцене, держа ритм.       Преследуя группу после каждых их выступлений, скрипач однажды добился того, что пьяные музыканты согласились послушать его технику. Свой единственный шанс показать себя в том подвале для репетиций Отто использовал на полную. Неумелый в вопросах дисторшна и путаясь в проводах, он мог предложить только нескончаемый драйв и лихорадочные аккорды.       По команде лидера группы, Отто крепко зажал струну ре и насильственно долго провел смычком. Скрипка выдала надрывной звук, завершающий композицию. Ребята начали смеяться от эйфории пойманного в музыку их общего бунтарского настроения. Бар разошелся аплодисментами. Пьяная публика горячо принимала грязный звук странного квартета. В ушах Отто все еще вибрировал скрежет собственной скрипки, а оглушительный рев толпы отразился в теле инъекцией тщеславия. Внутри все ликовало. Наперекор консерваторским снобам и профессору, считавшему его технику браком, он заставил инструмент выть так, что у этой пьяной публики перехватило дыхание. Гордость на секунду выпрямила его позвоночник, заставив почувствовать себя значимым хотя бы на один миг. Однако бездыханная улыбка Отто омрачилась колкой зависти, когда пианист вышел на саркастический поклон. Он прикусил губу, уставившись на старшего друга, но не успел опомниться, как Майер притянул его за отросшие волосы и слился в жарком поцелуе на удивительно длительное мгновение под девичий писк зрителей. Правая рука второкурсника моментально вцепилась в подбородок. Горячий язык прошелся по кайме верхней губы, оставив обжигающий привкус алкоголя, когда Хуго оттолкнул его так же внезапно. Отто слизнул излишнюю влагу с губ, глядя в затылок пианиста, пока они спускались со сцены под смех оставшихся участников квартета. Сердце колотилось в горле, заглушая шум толпы. Привкус чужого тепла казался ему чем то греховным, но в то же время дерзким финальным аккордом их выступления. В его взгляде затаилась жажда обладать этой свободой, этой беспринципной способностью разрушать границы между искусством и плотью. Пока они шли по узким коридорам богом забытого бара, Отто ощущал странную смесь унижения и наслаждения, его пальцы непроизвольно коснулись губ. — Безумец, все теперь будут обсуждать только это. Пианист обернулся, и в его глазах, блестящих от выпитого пива, не было ни капли раскаяния, лишь вызывающий азарт. — Пусть обсуждают, — Хуго выдал короткий смех. — Настоящая музыка не ограничивается нотами на бумаге.       Под утро весь адреналин вечера стихал, заставляя их возвращаться в свои роли студентов Брукнер Уни. Однако в тот день, Отто не мог выкинуть из головы прошлый прецедент. Хуго имеет всё, о чем можно мечтать, а теперь позволил себе посягнуть и на него, словно скрипач его доступная фанатка. Отто нахмурился своим мыслям. «Хм! Не на того напал», — прошептал он сам себе и заглянул в класс, где обычно занимается его друг, но запнулся у порога — Майер разговаривал с профессором. Завидев его, пианист улыбкой и жестом подозвал к ним. Второкурсник колебался, не желая контактировать с профессором ещё и вне занятий, но в конечном счёте неуверенно подошел к двум фигурам. — Вот и наш скрипач на освободившееся место, господин Конрад, — Хуго потянулся взять друга за плечо и с вежливой улыбкой представил его своему учителю. Конрад взглянул на студента и приподнял бровь с видом, будто это какая-то насмешка. — Освальд? Это ведь вы на студенческом концерте играли Баха как рок-н-ролльную балладу? Край губ Отто приподнялся в ухмылке, которую он мгновенно подавил. Майер же посмеялся наигранно, его рука напряженно сжала растянутый свитер на плече друга. — Так вы дайте ему Вивальди или Бартока, там его талант придется как раз кстати. Профессор нахмурил брови и демонстративно поправил лацкан своего аккуратного пиджака. — Осторожнее с подобными предложениями, Майер. На ваше место претендует многообещающий талантливый первокурсник. — С подобными словами он направился к выходу. Как только Конрад вышел из класса, студенты захохотали. — Не получилось затянуть тебя в оркестр профессора, — сказал пианист. Отто закатил глаза. — Больно нужно. — Однако в его голосе звучала едва заметная обида. Вернув непринужденный вид, студент вскинул подбородок и прошёлся по классу залезть на подоконник. Нога на ноге, он откинулся назад, моментально переведя тему на наболевшее. — Мне бы с отцом сначала разобраться, — Отто недовольно скрестил руки на груди, — учуял алкоголь в прошлый раз. Досталось мне опять. Ещё и снова завел шарманку, что если я продолжу тратить время на группу, он прекратить спонсировать мое обучение. — Второкурсник закатил глаза. — Как будто я когда-либо просил их отдавать меня на музыку. Хуго не спешил вдаваться в подробности, вместо чего потянулся, в затекшей спине раздался приятный хруст, и рухнул на кушетку перед пианино. Его лицо оставалось абсолютно безразличным, будто его интересовали только клавиши. — Опять ты за свое? Мне тут нужно репетировать партию для экзамена. Будь добр, не мешай. Отто усмехнулся, подавшись вперёд. — Серьезно? Тебя так заботят экзамены? — Скрипач устремил взор в потолок и поднял руку в получающем жесте. — Лучше бери пример с Дави. Хуго засучил рукава своей сорочки, кончики пальцев нежно коснулись лакированных клавиш. — Давид играет Yesterday за гроши. Если так нравится, следуй сам своему совету, бросай учебу. Видишь, отец скрипку продаст, долги закроет и меньше мозги выедать будет. Класс заполнился мелодией классического произведения. Отто не двинулся с места, лишь нахмуренно сверлил взглядом спину магистра. Идеальная осанка пианиста извилась, когда ему потребовалось наклониться от растущего напряжения. Пассаж резко оборвался, оставляя длинное эхо от правой педали. — Сегодня вечером только мы. Пол и Дэвид заняты халтурой на свадьбе. — Сообщил он, даже не взглянув на собеседника. Майер вел себя настолько буднично, что студент начал сомневаться, не вложил ли он в поцелуй на сцене те смыслы, которые даже не подразумевались.       На репетиции в подвале фабрики эта недосказанность вибрировала сильнее, чем гул соседних групп. Полумрак заброшенного цеха неохотно рассеивался парой люминесцентных ламп, а холод от бетонных стен быстро заставил Отто пожалеть о том, что он снял куртку. Хуго сидел за расстроенном пианино, которое они тащили сюда все вчетвером. Между губами зажата дымящаяся сигарета. Отто ненавидел, когда члены квартета курили при нем. От этого запаха к горлу подступала тошнота. Рук достиг импульс размазать его лицо по клавишам за табак и за то, с какой наглостью Хуго вчера взял его за волосы, но Отто остановился, всего-лишь зажмурившись. Скрипач встал чуть поодаль, подкручивая колки. Пальцы от дневного холода слушались плохо, дека скривилась после недавнего дождя, и эти технические сбои злили его, подстегивая внутреннее недовольство. Он украдкой следил за профилем Майера, за тем, как тот затягивается, щурясь от дыма, и внутри закипала болезненная зависть пополам с восхищением. Он вожделел и себе хоть толику того напора, с каким Майер целовался в подворотнях после занятий. Эти жилистые пальцы засучили рукава и коснулись гладкой поверхности клавиш. — Ну что, Отт, покажи мне свой рок-н-ролл, — Хуго обернулся, пройдясь по другу своим фирменным непринужденным взглядом и без предупреждения ударил по инструменту, задавая ломаный ритм. Второкурсник решительно свёл брови на переносице. Вскинув скрипку к подбородку, Отто врезался в эту мелодию, споря с пианистом. Голос его партии стремился нехарактерно перекричать Хуго, который с вызовом принял игру и, ухмыльнувшись, ускорил темп. Правая рука грубо танцевала по клавишам, пока скрипач пальцами левой — прижимал струны к грифу. Пианист вел агрессивно, заставляя Отто буквально выжимать из инструмента максимум. В какой-то момент, на самом пике синкопы, их взгляды пересеклись. Скрипач прикусил внутреннюю часть щеки и повел смычком ближе к деке, извлекая натужный визг инструмента, ускоряясь наперекор здравому смыслу. Оскал Майера стал шире. Он обрушил на клавиатуру тяжелые аккорды, загоняя скрипку в угол, как строптивого зверя. Воздух в заброшенном цеху сделался густым. Заключительный аккорд они взяли одновременно. Звук оборвался внезапно, оставив после себя оглушительное эхо. Отто тяжело дышал, его лоб покрылся мелкой испариной, а смычок в опущенной руке едва дрожал от переизбытка эмоций. Хуго не двинулся с места. Он выплюнул окурок на грязный пол и наступил на него носком ботинка, не разрывая визуального контакта. Отто тяжело сглотнул, чувствуя, как адреналин после бешеного темпа переплавляется в лихорадочный жар. — Ты нарочно ускорялся, — бросил второкурсник, пытаясь вернуть голосу привычную надменность, но дыхание предательски сбилось. — Нарочно, — Хуго наклонил голову, его хитрые глаза блеснули в полумраке. Он поднялся со стула, с той самой раздражающей вальяжностью человека, который был абсолютно уверен, что весь этот мир, включая цех табачной фабрики и стоящего перед ним скрипача, принадлежит ему. Отто замер, по-прежнему сжимая в левой руке гриф. Пальцы горели от жестких струн, а запястье уже начинало ныть. Хуго подошел вплотную, обдав перегаром от вчерашнего барного веселья. Он не стал церемониться. Его ладонь, еще хранившая холод фортепианных клавиш легла на затылок Отто, пальцы запутались в темно-русых волосах, принуждая наклонить голову назад. — А ты не прогибайся, Отт, — прошептал Майер прямо в губы, и в следующую секунду их зубы со стуком столкнулись. Всплеск напряжения, смешанный с остатками музыкального экстаза, превратился в некий голод, который Отто боялся осознавать. Он подался вперед, отвечая на поцелуй с той же яростью, с которой только что терзал струны. Скрипач выронил смычок и завел руку старшему на затылок. Он не знал, хотел ли оттолкнуть или прижать сильнее, но чувствовал, что это было закономерным продолжением их агрессивной игры. Хуго голодно облизывал, сминая чужие губы, проверяя на прочность, как ту расстроенную клавиатуру. Отто выдохнул в него остатки воздуха, на минуту ослепнув от вспыхнувшего в груди стыда. Внутренний протест, который он лелеял весь день, рухнул, превращаясь в чистую, концентрированную потребность ответить взаимностью. Свободной рукой Отто вцепился в плечо Хуго, чувствуя под пальцами чужие лопатки. Язык Майера настойчиво проталкивался глубже, отравляя влажные стенки рта второкурсника привкусом табака. Скрипач позволил своим импульсам взять вверх и зажал чужой язык между зубами. Хуго поморщился от неожиданности, однако это лишь подстегнуло его желание сильнее. Он оттянулся назад, заставляя Отто выпустить его из тисков. Уголки губ пианиста растянулись в ухмылке, пока его рука спустилась схватить студента за запястье. Шероховатая поверхность языка прошлась между вторым и третьим еще пылающими от игры пальцами скрипача, обвиваясь вокруг мозолей на подушечках. — Сумасшедший, — поморщился Отто. Хуго в ответ лишь хмыкнул, не разжимая губ, затем рывком дернул скрипача на себя, увлекая опереться спиной о пианино, которое под весом второкурсника издало продолжительный грохот. Скрипка была отброшена на клавиши верхней октавы. Майер чересчур сильно сжал чужую ладонь, затем повел ее вниз, едва касаясь своего тела. Студент почувствовал, как по спине пробежала судорога. Это было почти кощунственно использовать руки, предназначенные для чистоты Баха, для такой грубой жажды. — Хуго–! — Отто попытался протестовать, но был перебит. — Молчи. — Твердо скомандовал пианист, не желая слышать мужской голос. Размашистым движением, он отпустил чужую руку, приподнял Отто сесть, оборвав мыслительный процесс громом клавиш, и начал поспешно расстегивать ремень. Холодный воздух подвала обжег оголенную кожу, стоило Майеру рвануть ткань собственных джинс вниз. Громкий, хаотичный аккорд фортепиано все еще вибрировал в ушах, когда Хуго грубо развел колени скрипача в стороны, вклиниваясь между ними всем телом. Все происходило на каком-то животном импульсе, что Отто забывал реагировать. Он только уставился на пульсирующие вены предплечий друга в ужасной близости к его бедрам, пока над ними затихал их неоконченный авангард. Скрипач чувствовал давление члена Хуго о свой пах, а тяжёлое дыхание под ухом только учащало его сердцебиение. Его руки, липкие от чужой слюны, направились к собственной ширинке, не в силах больше терпеть. Он потянул ползунок вниз, затем освободил себя от прослойки нижнего белья. Пианист взялся за тощие бедра друга и притянул ближе, обхватив ими свой член. — Сожми, — голос сквозь зубы прозвучал за ухом. Отто поначалу не понял зачем, но завороженно повиновался, как только увидел, как головка члена ритмично прячется в складки кожи и высовывается снова, создавая мучительно-сладкое трение о его яички. Приглушенные гитарные рифы из соседнего репетиционного бокса сливались с хаотичным ревом пианино под ягодицами скрипача. Отто впился в плечо пианиста, и едва ли осознавал, что его скрипка, оставленная без присмотра, может соскользнуть на бетонный пол. Майер, не разрывая контакта, продолжал ритмично двигаться; каждый толчок отдавался внизу живота электрическим разрядом. Грубая ткань джинс скрипача почти до боли натирала кожу его ствола, от чего Хуго зажмурился в отчаянном наслаждении. Отто не мог отвести глаз с того, как чужая смазка стекала с кончика на основание его члена. В этот момент он ненавидел Хуго за то, как легко тот перешагнул все границы дозволенного, но в то же время, сейчас он жаждал разрядки от рук друга больше всего на свете. — Не думай, что только ты собираешься получить удовольствие. — Дерзко рявкнул студент в попытке вернуть себе гордость. Скрипач провел теплыми ладонями вниз по телу Майера, заставив его сбиться с ритма. Найдя основание своего члена, Отто издал сдавленный звук. Магистр на секунду опомнился, едва не отпустил колени другого. — Блять… — Выругался он, с внутренним недовольством глядя на вид раскинувшегося на клавишах парня, и то, с каким откровенным возбуждением Отто ласкал себя. Это поднимало со дна глухую брезгливость к самому себе. Чтобы заглушить удушающий внутренний голос, требующий немедленно все прекратить и сбежать, Хуго обязан был вернуть себе контроль. Его глаза блеснули из-под тяжёлых бровей. Студент был слишком погружен в действие, чтобы заметить изменившуюся атмосферу. Когда подушечка большого пальца Майера навалилась на его губы, Отто взглянул на пианиста сквозь пелену, пытаясь разглядеть выражение лица партнера со своими минус два. После недолгих торгов с эго, он приоткрыл рот, позволяя Хуго скользнуть внутрь. Палец споткнулся о мягко-эластичный, горячий язык, набирая слюны. Легкий солоноватый привкус заполнил чувства. Хуго вынул мокрые пальцы изо рта скрипача и полез к его паху. Он грубо накрыл ладонью чужие пальцы, сбивая их вниз, и сам сжал член Отто. Майер задвигал бедрами агрессивнее, методично втираясь головкой своего члена в поджавшиеся, чувствительные яйца второкурсника. Это трение кожи, влажное и колючее от близости грубой джинсовой ткани, выбило из скрипача шумный вздох. Хуго надвигался сверху, заставляя клавиши под поясницей Отто исходить хаотичным гулом. Пианист лихорадочно надрачивал им обоим, плотно зажав в ладони обе головки. Их предэякуляты сливаясь в одну лужицу на кожи живота студента. Ритмичный стук чужого ремня о лакированный бок пианино, приглушенные басы за стеной и неистовое трение слились в единую страстную мелодию. Ритм движений Хуго был как метроном, задающий темп их общему безумию. Каждый раз, когда член Майера скользил по задней поверхности его длины, Отто казалось, что его тело натягивается, словно струна, готовая вот-вот лопнуть с оглушительным звоном. Но Хуго не собирался давать ему передышку, даже когда Отто почти сорвался. С влажным звуком он с силой сжал пальцы вокруг головок, что отозвалось в теле острой болью, смешанной со сладким наслаждением. Пианист подался вперед, прижимаясь лбом к его виску, пока бедра держали темп. Отто впился пальцами в поясницу другого, пытаясь найти хоть какую-то опору. Его дыхание стало хриплым, а в груди разливался жар, который не могли унять даже продуваемые окна фабрики. Он чувствовал, как самоконтроль сгорает в этом пульсирующем ритме, заставляя раскрыть рот в немом стоне. Отто выгнулся, пианино под его поясницей отозвалось жалобным аккордом, пальцы вцепились в складки свитера на животе. Оргазм прошил тело спазмом. Горячая сперма мазнула по животу и ткани его джинсов. Сделав ещё три длинных толчка, Майер остановился на мгновение, крепко сжав Отто в паху и со стоном излился на член другого. Звук их общего загнанного дыхания заполнил пространство, медленно растворяясь в сыром воздухе. Отто бессильно откинулся назад, тяжело хватая ртом воздух. Лопатки упирались в холодную верхнюю панель инструмента, в голове звенело. Ему казалось, что прямо сейчас они совершили что-то монументальное — вывернули наизнанку всю свою суть и разрушили старый мир. Он глядел на прикрытые веки магистра и ждал, что Хуго хотя бы опустит взгляд на него. Затихающий гул фортепианных струн оборвался щелчком. Пианист отстранился так резко, будто его пробило током. Отто едва не соскользнул с клавиш от внезапной потери опоры. Молния джинс моментально застегнулась. Хуго вытер руки о ткань своей кофты, потянулся за пиджаком на кресле в углу и достал закурить сигарету. Второкурсник опустил ноги на бетонный пол, поспешно натянув свои брюки, не заморачиваясь с вытиранием результата их столкновения. Он отражал молчание старшего. Эта тишина давила на уши сильнее, чем вся их одержимая игра несколько минут назад. Майер щелкнул дешевой зажигалкой. Огонек на секунду выхватил из полумрака его лицо. Оно было сосредоточенно, без единого намека на недавнюю страсть. Он сделал глубокую затяжку, и сигаретный дым стеной лег между ними, окончательно стирая случившееся. Отто слез с пианино, захватив с клавиш отброшенную скрипку. Он прислонил ее к корпусу инструмента, после чего завел руку в волосы и зачесал их назад, уведя взгляд от Хуго. — Будешь? — низкий голос разрезал тишину, как пианист протянул пачку сигарет в сторону друга. Отто застыл на долю секунды, глядя на протянутую руку. В этом простом, будничном жесте Майера сквозило запредельное равнодушие. Скрипач смерил пачку тяжелым взглядом. Курение всегда его раздражало. Но адреналиновый озноб требовал хоть какого-то выхода. Не говоря ни слова, Отто вытянул одну сигарету. Пальцы все еще немного подрагивали, но он упрямо вздернул подбородок, зажав фильтр между губами, и выжидающе уставился на Майера, требуя огня. Хуго лишь коротко хмыкнул. Он поднес огонек к самому лицу другого. Отто затянулся, мгновенно мучительно закашлявшись от дерущего горло дыма. Майер тихо рассмеялся, откинувшись на сломанное кресло. — Не торопись, Отт. Привыкнешь.

•••

      Мир закружился в минуту, когда его толкнули сесть на крышку унитаза. От недавнего оргазма и дикой волны последующей паники тело ощущалось ватным. Щеки коснулась влажная плоть. Отто машинально поджал губы и отмахнул упругий член тылом ладони. Голубые глаза уставились в ответ. Лицо, смотрящее на него сверху вниз, он видел размытым, в отличие от головки вблизи своего рта. — Хочешь, чтоб я его откусил? Майер с усмешкой сжал кулак из отросших волос на макушке, заставляя другого запрокинуть голову. — Не огрызайся. Второкурсник обхватил пальцами чужую длину, отводя член подальше от себя, что заставило Хуго прикусить губу. — Нас только что чуть не застукали, — а лицо искрилось от проказливой улыбки. — Пронесло же. Лучше поторопись. Пряжка ремня со звоном стукнулась о белую керамику, подначивая Отто впустить магистра. Тонкие пальцы коварно сжались сильнее у основания, кончиком подушечки скользнув по шву мошонки. Засмотревшись на то, как из отверстия уретры вытекли свежие капельки предэякулята, скрипач поджал ноги, чувствуя как его собственный обмякший член на промерзлой крышке унитаза наполняется кровью снова. Отто оттянул крайнюю плоть. Поток горячего воздуха от дыхания коснулся нежной слизистой и отозвался дрожью, пробежавшейся по спине. Стоило головке пройтись по шероховатой поверхности языка, как кабинка туалета затрещала от того, что Хуго навалился на перегородку предплечьем. Мягкие губы обволокли горячую плоть, однако стоило Отто податься чуть вперёд, его горло рефлекторно сжалось и из груди вырвался кряхтящий звук. Парень моментально отпрянул и вытер пядью излишки слюны с подбородка, нахмурившись сложности вызова. Магистр прошипел, не смея отводить взгляд от искаженного лица друга. Его член, только что покинувший теплоту чужого рта, запульсировал новой волной возбуждения. Второкурсник приоткрыл рот снова и с усилием завел головку за щеку, растягивая податливую мышцу. Хуго зачастую обрывал вдох, когда края коренных зубов болезненно задевали его натянутую уздечку. Его пальцы погрузились в растрепанные темно-русые пряди глубже, собираясь в кулак у корней. Хриплый смешок Отто был подавлен толчком бедер другого. Член ударился в мягкое небо, заставив челюсти расшириться в рвотном рефлексе. Майер на секунду ощутил как гланды дотронулись самого кончика. Губы резким рывком соскользнули с горячей плоти, линия из слюны и естественной смазки оборвалась при удлинении расстояния. Скрипач тяжело сглотнул и в следующее мгновение свободной рукой вцепился в ягодицу Хуго и, приподняв член ладонью, принялся очерчивать языком набухшую вену на задней поверхности, блудливо глядя в лицо магистру. Следующим действием он погрузил член в рот на четверть и начал облизывать по окружности выход уретры. Майер запрокинул голову с безмолвным стоном в потолок кабинки. Его любимые мозолистые пальцы, тем временем, страстно мяли напряженную мошонку, сдавливая спереди-назад. Таз стоящего спазмами вело к лицу Отто навстречу надвигающемуся наслаждению. Хуго сузил глаза и прошипел сквозь зубы — его руки сползли на скулы своего скрипача и крепко зафиксировали его голову. Второкурсник не успел запротестовать, как член силой прорвался сквозь его язык. Головка со шлепками скользила по небу, терлась о ребристость. Ладони сжались на длине магистра, предотвращая более глубокое заглатывание. Майер судорожным жестом потянул друга на себя, изливаясь внутрь. Горячая, соленая сперма брызнула рваными струями и вмиг заполнила полость. Отто дико сжался, его горло свело рефлекторным позывом, что при следующей попытке вздохнуть, липкая жидкость пузырями вырвалась через нос. Резким взмахом головы он вырвался из грубой хватки. Челюсть раскрылась, позволяя сперме, смешанной со слюнями, стечь по подбородку и вниз, на кафель. Хуго крупно дрожал, упершись лбом в пластиковую перегородку. Отто остался сидеть на унитазе со спущенными штанами, тяжело дыша через рот и хватаясь за горло. На его губах блестела чужая влага, а носовые пазухи горели раздражением. В тесноте кабинки отчетливо запахло тяжелым запахом чужого семени. Дофаминовый туман выветрился из головы пианиста за долю секунды. В его глазах больше не было того азартного блеска, только брезгливое оцепенение. Он смотрел на нос Отто и его попытки откашляться с омерзением, с которым смотрят на склизкое насекомое. Послышалось шуршание туалетной бумаги. Майер поспешно вытер свою плоть, натянул боксеры и рванул вверх молнию брюк. Второкурсник поднял глаза, как ему в лицо прилетела длинная лента бумаги. — Вытрись, — голос Хуго звучал плоско. Ни капли недавней страсти. Он просунул ремень с металлическими лязгом и навалился на хлипкую дверь кабинки туалета. — Выйдешь через пять минут. Громкий стук его туфель быстро затих, оставляя Отто одного.       Два шага вверх по лестнице — и студент уселся на крыльце. Чехол скрипки со стуком был отброшен на камень. Пальцы ловко достали из кармана нетронутую пачку сигарет. Пленка безрадостно зашуршала. Большой палец приподнял крышку, обнажая кончики фильтров. Отто долго глядел на них стеклянным взглядом. После проигравшего мыслям вздоха, он зажал сигарету меж губ и высек огонь спичкой из украденного из дома коробка. Едва скрипач затянулся, как его снова одолел приступ мучительного кашля. Горький вкус никотина осел на корне языка. Столь ненавистный, и столь знакомый. Отто увел лицо в противоположном от сигареты направлении, на ресницах крепко зажатых глаз выступила влага. Со следующим вдохом, холодный воздух вымыл запах яда. Рука безжизненно прислонилась о колено. Студент взглянул на то, как меж пальцев тлел огонек, и устало провел свободной ладонью по лицу. Фильтр снова коснулся губ.