Валентинка

      Глеб просыпается от укуса в щеку и нехотя открывает глаза, созерцая радостное ебало Серафима, заявляющего, что он — тигр. — Серафим, Серафим, отъебись, я поспать ещё хочу! Сколько времени, блять? — недовольно отзывается Викторов, спихнув с себя парня.

***

      Глеб готовит завтрак, устало отвечая Серафиму, что смотреть ИИшные рилсы про семейные драмы овощей, он желания не имеет. Ему семейных драм овощей хватает и в реальной, жизни. Ставит перед Серафимом на стол о омлет, когда замечает капли сока на столе. — сука, ну как так-то блять? Я ещё и это за тебя убирать должен?       Сидорин лишь закатывает глаза на его нытье, беря в руки вилку и ковыряя ей омлет, уже не так радостно. Ну почему нельзя хоть раз не злиться из-за хуйни?       Глеб натягивает на себя уличную одежду, на ходу поправляя неугомонные кудряшки. — ешь быстрее, мне на работу нужно, — бросает он небрежно, потом все же решив, что домоет посуду, когда вернется, и мчится к выходу на улицу.

***

      Глеб идёт по клинике, наконец-то оставшись в покое. Серафим не отстал, даже когда Викторов уже сел в машину, просто пристегнутся. Глеб думает, что лучше бы разбился насмерть — может, тогда Сидорин бы задумался, что в его поведении нужно что-то менять? Из своих мыслей его вырывает главврач. — уже поговорил с девушкой?       Викторов хмыкает, каждый раз, когда Серафима, которого он в обществе называет «партнером», именуют эфемерной девушкой, посмеиваясь про себя. — нет, пока ещё нет. Скажу в понедельник. — место там хорошее, я не давлю, но ты мой лучший медбрат.       Который раз Глеб откладывал диалог про переход в другую клинику и последующий переезд вследствие этого — или боялся реакции, или просто контактировать с Сидориным желания особого не имел, он не задумывался. Рефлексировать свое поведение вообще стало лишним делом, которое в итоге потонуло в бытовухе.

***

      Дома Викторов встречает Серафима, который смотрит на него с укоризной в глазах. Глеб чувствует это во взгляде, но спрашивать что не так не решается. Спустя несколько секунд тяготящего молчания, Сидорин все же объясняет причину своего недовольства: их кот, Арсений, выбежал через открытые ворота. Глеб на это предлагает пойти его поискать, из-за чего лицо Серафим изображает ещё более обвиняющую гримасу. — ты думаешь, я не искал? Я обошел весь участок! Я кому говорил: закрывай ворота!       Глеб чувствует, как комок подступает к горлу. хочет сказать, что Серафим виноват так же, как и он: ворота могли бы закрыть они оба. Но молча терпит. Нарываться на скандал не хотелось, Сидорин и так в плохом настроении от пропажи кота. — Я… прости. — сжимая челюсть, Глеб сквозь подступающие слёзы, — я займусь объявлениями о пропаже.       Серафим чувствует укол — или даже больше — стыда, видя трясущиеся плечи Глеба, уходящего в комнату. Наверное, он все же чуть перегнул. Думает, что стоит извиниться.

***

— Глеб, солнце, занят?.. — неуверенно спрашивает Сидорин, когда спустя несколько минут размышлений, заходит в кабинет, — на завтра планы какие-то есть? — Вообще, я хотел отдохнуть после работы… — начинает было Викторов, но его речь тут же перебивается Серафимом. — Я сниму нам комнату в гостинице и мы отдохнем вместе, м?.. — тянет он уже настойчивее. — Но я… хотел… — Я уже звоню, не волнуйся.       Глеб собирается было возразить, но Серафим и правда набирает номер и ему тут же отвечают, не оставляя Викторову выбора.

***

      Весь следующий день Глеб убеждает себя, что, возможно, времяпрепровождение с Серафимом звучит не так уж и плохо — действительно, они же друг друга все еще любят. Оба это знают, оба чувствуют, просто времени на эту самую любовь почти не остается, но совместная ночь в отеле может вернуть былую страсть. Может же?       Идёт по магазину, чтобы купить еды на неделю, как вдруг из-за спины слышится не самый приятный, но до боли знакомый голос. — Какие люди! Привет, Глеб. — Юра, — Викторов пытается держать лицо, — приве-ет…       Перфилов скрещивает руки на груди, внимательно оглядывая Викторова, ни в чем не бывало выбирающего товары. — Парень у тебя есть, слышал. Не изменяешь ему? — Странный вопрос, когда столько времени с человеком не виделся, — Глеб нервно смеется, — не изменяю, Юр. Че ты так на меня смотришь? — Я? Как? — Перфилов фыркает, легонько пихнувшись локтем.

***

— Поехали, быстрее поехали! — Глеб второпях выходит из магазина, сразу запрыгивая в машину к Серафиму.       Сидорин, замечая напряжения Викторова, кладёт руку на его, лежащую на руле. — О чем думаешь? — осторожно интересуется Серафим, чуть улыбнувшись. — Не поверишь, кого я встретил в магазине, — и, чуть подумав, Глеб решает уточнить сразу, — …Юру. — И о чем вы говорили? — лицо Серафима заметно меняется, и он начинает говорить с лёгким ревностным раздражением. — Ни о чем особо интересном, привет-пока и как дела, — Викторов закатывает глаза, всем своим видом говоря, что продолжать диалог не хочет. — Вы говорили о том, как у вас дела? — Серафим возвращает свою руку обратно. — Я не хотел, но он спросил! — Глеб начинает возмущаться в ответ, — Тебе не стоит беспокоиться, ты гораздо красивее. — Это вообще блять к чему? А если бы я уродливее был — мне разрыдаться нужно было б? — тон голоса Сидорина медленно, но верно становится выше. — Я ни это имел в виду! — почти кричит Глеб в ответ, но продолжает всё-таки уже спокойней, — Я просто… Бля, Сим, пожалуйста, не раздувай из этого вселенского масштаба драму. Если бы я хотел тебе изменить, то это точно было бы не с Юрой, успокойся. — Ты вообще не понимаешь, какую хуйню несешь? — в край афигевший от его слов Серафим на секунду даже забывает причину злости.       Молчание. — Глеб?       Молчание. — Ты реагировать не собираешься?       Глеб сжимает челюсти, сосредоточив внимание на дороге. — …Ясно, — Сидорин неуверенно накрывает Глебову руку своей, но Викторов сразу одергивает ее.

***

Глеб смотрит на своего парня с любовью в глазах, даже когда он работает. Викторов внимательно разглядывает каждое движение рук, ярко-приярко улыбаясь, когда Юра выходит к нему поздороваться. Приветствия долго времени не занимают, и Глеб чувствует, как теплые губы скользят по шее, в итоге накрывая собственные. Перфилов сжимает в руках талию парня, а Викторов закидывает их на плечи Юры, чьи руки медленно пробираются под одежду, обжигая своим теплом. Глеб медленно разрывает поцелуй, носом тычась в шею Перфилова. — Мне надо к бабушке, Юр. Не сейчас, давай не сейчас. — Да я же вижу, что ты хочешь… — он настойчиво лезет языком между губ Викторова. — Я занят, прости, — Глеб врывается из его хватки, уходя вдоль по коридору к выходу, — я позвоню!

***

— …А что такое любовь?… — аккуратно спрашивает Глеб бабушку, которая в ненужный упомянула ненужное слово. — Ну, это… — она задумывается на пару секунд, — я сама не думаю, что знаю: даже с твоим дедушкой это пресловутая любовь закончилась после первых пары лет совместной жизни. Он не уважал меня как человека. Будь осторожен с этим: тот, кого ты выберешь должен быть тебя достоин. Глеб вспоминает отношения родителей: постоянную истерию отца и мамины попытки ему угодить. Они ведь тоже когда-то друг друга любили? Он даже представить не может. Викторов дает себе обещание, что его отношения такими не будут никогда.

***

      В гостинице Серафим искренне пытается хоть как-то сбавить обороты в их отношениях, но Глеб, который и до этого был не особо за этой идеи поле ссоры стал раздражаться ещё больше. Он наливает себе рюмку водки, попутно жалуясь, что в номере нет даже холодильника.

***

      Под душем Глеб успевает расслабиться и даже немного отойти, как вдруг в ванную заходит Серафим. — Че делаешь? — тупой, тупой вопрос, сразу же думает Сидорин, подавляя желание зажмуриться. — А на что похоже? — Да, я еду хотел заказать. Ты будешь? — Нет. Закрой дверь.       Серафим действительно закрывает дверь на ключ, оставаясь в одной комнате с Глебом, и снимает с себя черный худак, за которым следует и остальная одежда. Открыв дверцу душа, он тут же лезет к Глебу с поцелуями. — Что ты делаешь? — между почти агрессивными прикосновениями губ шепчет Викторов. — А на что похоже? — не дав ответить на это, Сидорин руками ведет по позвоночнику Глеба; талии; сжимает в ладонях ягодицы, целуя шею и оставляя на ней маленькие укусы. — Ну все, все, Серафим, хватит, — отрезает Глеб, отстраняясь и выходя из душа, оставив Сидорина одного.

***

— Ты чего обиделся? — спрашивает Глеб у только вышедшего из душа Серафима, — выпить хочешь?       Сидорин кивает, а Викторов разливает вино по бокалам и включает свою волну на Яндекс Музыке. Глеб подходит к Серафиму, всовывая ему в одну руку бокал, а другую беря в свою. Тянет вперёд и кружит по номеру, пытаясь вспомнить, как ходят хоть в одном около бальном танце. Не самые лучшие песни для этого дела конечно, но что имеем, то имеем.       Вино ставят на стол и теперь получается даже правильно послужить руки: Серафим приобнимает за талию, а Глеб сжимает его плечо. Сидорин смотрит на счастливую улыбку на лице напротив и улыбается сам: вспоминает начало из отношений, когда улыбка с этого лица почти не сходила.

***

Юра кусает за ухо, руками упираясь в ручку дивана и не давая Глебу места даже сдвинуться; тот, в целом, и не против. Горячее дыхание само по себе вызывает стоны, а вкупе со скольжением члена внутри, Глеб чуть ли не задыхается от эмоций. Он сильнее прогибается в пояснице, почти ложась грудью на диван и перед носом теперь маячит экран телефона Перфилова. Буквально перед носом: от слишком сильного толчка Викторов случайно его задевает, заставляя экран включиться. Его взору открываются максимально пошлые и безвкусные сообщения от какой-то девушки, и Глеб, все еще двигая бедрами взад-вперед, читает это все с полным непониманием от происходящего. Понимает одно: Юра конченый и тупой, ведь только тупой в его ситуации оставить телефон без пароля. Викторов пинается ногой, от чего Перфилов удивлённо моргает и пятится назад. — Ты чё, ахуел в край? — орет Глеб, кидая телефон с сторону парня.

***

Глеб уже собирается закрыть дверь, но взглядом цепляется за кудрявую макушку, которая подбирает деньги с тумбочки внутри соседней квартиры. Лишняя секунда залипания, и к его двери уже движется незнакомый мужчина. — Вы думаете, я украл эти деньги? — Глеб сглатывает, не хочется ссориться с потенциальным преступником. Но незнакомец смотрит с улыбкой, вроде даже не злиться. По лицу не видно точно, — но я их не крал, а заработал. — Отлично, — отзывается Викторов, потянув на себя дверь, которой помешала стопа мужчины. — Заработал, чтобы водить на свидания таких же очаровательных людей как ты, — Глеб фыркает, все еще не успокоившись до конца, — ну, чтоб вы знали. — Я очень рад за вас. — Как вас зовут? — Уходите, — на новые знакомства Глеб явно не настроен будет ещё долго. Ещё по Юре не настрадался. — Странное имя, — незнакомец достает из кармана оборванный листик и сует ему, — на всякий случай. Викторов про себя хмыкает, забирая листок и закрывая дверь. «Серафим», как было написано на бумажке рядом с номером телефона, вряд ли в ближайшее время удосужится звонка — в этом Глеб уверен.

***

Серафим до этого в любовь с первого взгляда не верил, но увидев его он почувствовал, что знает этого человека очень и очень давно. Даже имени, сука не узнал! Он уже месяц о нем думает, и судьба, видимо, решила сделать ему ещё один подарок: знакомое лицо мелькает в вагоне метро, в который Сидорин, не думая ни о чем другом, забегает. Он не уверен, что Глеб — как выяснилось в диалоге, — о нем помнит, но главное то, что у Сидорина есть ещё один шанс ему понравиться.

***

Глеб и сам не понял, как начал импонировать Серафиму, но прогулка с ним, полностью занявшая вечер ему очень даже понравилась, и Викторов даже стал надеяться, что это не последний их вечер вместе.