останься

впервые увидев его прокаты, Петя не обратил внимания. первой мыслью было то, что ее не было. мозг фигуриста даже не сконцентрировался на очередном юниоре, коих было ещё тысячи. конечно, Гуменник смотрел их прокаты что бы быть в курсе событий и если вдруг, то отмечать себе достойных конкурентов на будущее, но он тогда не зацепил. всё началось с того суммарного 303 балла. для едва ли перешедшего во взрослое катание парня это было немыслимо. какое то время эта цифра была немыслима для самого Петра, однако его личный рекорд всё же был выше Угожаева, хоть и на жалкие пару десятков баллов. тем вечером он не мог уснуть. пересматривание чужих прокатов и скролл новостных каналов заняли всё свободное для сна время фигуриста. Петр сам не понимал почему его так зацепил этот парень, но догадывался. его математический склад ума просто не мог не зациклиться на такой цифре. на такой высокой, красивой цифре. на следующее утро Гуменник проспал тренировку.                              *** со временем этот мальчишка начал тянуть к себе всё больше и больше. его хотелось видеть, хотелось чувствовать рядом, хотелось наблюдать за его прокатами. первые два пункта конечно же являлись неслыханной роскошью, но совершать последнего Пете никто не запрещал. на правах «старшего» он постоянно застывал у бортиков, завороженно глядя на невроятной красоты (и высоты) прыжки. или каскады. или дорожки. или вращения. он оправдывал это тем, что оценивает технику, что бы в случае чего дать совет, или же понять, как её (опять же в случае чего) превзойти. спустя очень много времени пришлось признаться хотя бы самому себе в том, что всё, что ни делал бы Коля - красиво.  когда тренировки на одном льду стали проходить намного чаще, (что вышло совершенно случайно и никак не по инициативе Гуменника) пришлось признать что и сам Коля безумно красивый. глядя на него со стороны никто не может оторвать взгляд от этой прекрасной, утонченной фигуры. и Петя, конечно же, тоже.  однако когда в раздевалке ты обнаруживаешь, что под слоем одежды скрывается ни капли не сухое, а даже подкачанное тело, то меняешь свой взгляд на этого очаровашку. вот и Петя поменял. заставить себя не смотреть было буквально невозможно. ну, Гуменник пока сверхчеловеком не стал, и совершать невозможное не научился. зато прекрасно научился делать вид, что не смотрит, что ему не интересно. в том, что бы не выражать никаких эмоций ему нет равных, поверьте. впервые за много лет он благодарил родителей за эту привычку, потому что у Коли было на что посмотреть. и Петя смотрел. каждый раз когда младший переодевался после тренировок, когда переодевался на тренировки, когда просто сидел на скамье без футболки, пытаясь прийти в себя после изнурительного проката. всё это время Петя наблюдал.

***

вопросы к самому себе начали подкрадываться лишь к концу года, но Гуменник их настойчиво игнорировал. куда важнее сейчас была подготовка к куче этапов, шоу и всему прочему.  хотя если честно, в глубине души он уже знал ответ. знал и даже принял его. случайно, не задумываясь, без самокопания. засмотревшись на очередном вечернем льду на Колю, катавшего в это время свою произвольную, ответ всплыл в голове сам собой. всего лишь жалкие 6 букв, а на душе стало настолько легче, что появились силы докатать этот сезон и ещё десяток следующих. тем декабрем в жизни Пети появился свет.

***

он понятия не имел что с этим делать. точнее, он и не планировал ничего с этим делать. они перекидывались парой слов в раздевалках, довольно много говорили на льду (в основном Коля спрашивал советы как выполнять те или иные элементы) и ещё больше на выездах. но на этом всё заканчивалось. они не переписывались, не общались вне катка. Пете вдруг вспомнилось, что у англичан есть подходящее понятие для таких ситуаций - situationships.  назвать то, что происходило между ними так было очень неприятно, но и альтернативы не находилось.  тем вечером, решив не забивать себе голову и разобраться со всем позже, фигурист лёг спать. тогда ему ещё не приходила мысль о том, что чуть больше чем через полгода в этой кровати он будет спать не один.