останься

чуть погодя уже было проще. они постепенно учились. проснувшись рано утром от лучей столь ненавистного солнца, Коля захотел лечь обратно и не просыпаться ближайшие два дня. он попытался вновь уснуть, ведь сегодня, к всеобщему счастью, отменили утренние тренировки, и спортсмены наконец могли вдоволь выспаться, что удается им крайне редко в течении сезона. но нет же, Колин выработанный годами режим так не считал. не получалось даже провалиться в легкую дрёму, поэтому спустя полчаса лежания с закрытыми глазами он наконец бросает эту гиблую затею. конечно же, он услышал ещё как только проснулся, но старательно игнорировал этот фактор. тихое, мерное сопение слева. Коля прислушался к нему, невольно подстроился. этот момент ощущался таким личным и значимым. всё вокруг замерло. в этой комнате были лишь они вдвоем и их одно на двоих дыхание. он не знает сколько времени прошло, но в какой то момент коротенькие, изломленные ресницы затрепетали, то самое глубокое и размеренное дыхание сбилось, участилось. Петя просыпается. за те пару дней что они ночуют премущественно в Колином номере, ему очень полюбилась данная картина. смотреть на то, как его уже-парень просыпается ощущалось так, словно перед ним происходило волшебство. Петя, чей сонный разум ещё не до конца пришел в себя, инстинктивно прижал далеко не хрупкое тело ближе к себе, крепче обнимая даже во сне. у Угожаева от этого действия ослабли ноги. если бы он сейчас не лежал в объятиях старшего, то они скорей всего уже подкосились бы и подвели своего хозяина, обрушив тело на пол. но он лежал в этом отеле, на этой кровате, и всем телом прижимался к разгоряченной летними лучами коже Гуменника. Петя разлепил глаза и его взгляд устремился в тёмную макушку кудрявых волос. он улыбнулся и поднял руку, до этого покаящуюся на спине его-наконец-парня ему же на затылок и зарылся ладонью в черное, спутанное гнездо. — доброе утро — с явно слышимой улыбкой в голосе прохрипел Гуменник, окончательно утыкаясь лицом в смолистую путаницу кудрей Коля не привык. по ощущениям никогда не привыкнет к такому тёплому, только проснувшемуся Пете. без футболки, с растрепанными волосами, счастливого, и прижимающего к себе маленького мальчика. — доброе — тихо ответил он, глуша собственный голос чужим плечом. нужно было вставать, завтракать, может быть сходить на пляж, пока солнце не стало беспощадно жалящим. Коля начал медленно выпутываться из чужих объятий, но его тут же прижали крепче, не отпуская. прям как в тот вечер. — останься. ещё 5 минут. — жалостливо прохрипел Петя. ну, Угожаев не в силах ему противиться. он остается. может, они действительно встанут и пойдут искупаются в холодной утренней воде. или с утра пораньше объедятся всяких вредностей. всё может быть.

***

серый, тоскливый Питер никогда не сравнится с ярким, солнечным Сочи. Коля не хотел туда возвращаться, но кто его спрашивал? в самолете он, очевидно, выбил место рядом со своим Петенькой. рядом с ним возвращение уже не казалось таким страшным. в северной столице Коле было одиноко. да, он иногда выбирался куда то с друзьями, чуть ли не ежедневно виделся с Гуменником на катке, с ним же обжимался в раздевалках, но этого было мало. так хотелось просыпаться вместе, засыпать, приезжать вместе домой с тренировок, готовить вместе, мыться, заниматься Петиными скучными уроками, заниматься… так. его далеко понесло. он выбрал молчать. едва начавшиеся отношения и так кажутся до жути хрупкими, а если он почти сразу же начнет жаловаться на какие то свои загоны… Коле было страшно представить что случится, если его бросят. из их коротких встреч он старался выжать максимум контакта с брюнетом. подъезжал на льду, якобы прося помощи с каким то вновь не получающимся элементом; прилипал к Гуменнику, как только видел его в коридорах, сразу заводя бессмысленные диалоги; в раздевалке не отпускал до последнего, пока к ним не начинали настойчиво стучаться, намекая на необходимость закругляться. он правда думал что не выглядит подозрительно, но видимо потеряв голову от любви, совсем забыл о том, с кем именно встречается. потому что Петя очевидно заметил. сначала списывал это на то, что Угожаев просто очень тактильный. потом думал что тот впечатлительный и это первичный восторг от начала отношений. но позже, он увидел как его парень общается со своими друзьями. как то раз Гуменник опоздал на тренеровку и выходил на лёд последним. стоя у бортиков и снимая чехлы, его взгляд автоматически зацепился за такую контрастную на белом льду чёрную макушку. его Коленька стоял в кругу таких же юных парней и что то с ними обсуждал, но выглядел таким отстраненным. он едва улыбался, всё время молчал и совсем ни с кем не контактировал. вообще ни с кем. Никита Сарновский, стоящий справа от Угожаева, в порыве смеха коснулся его плеча, истерически похлопывая по нему. Коля дёрнулся и резко, как ошпареный, отстранился. Петя не понял что произошло. Сарновский ведь не больно ударил, так что поспособствовало такой странной реакции? а потом он услышал как блондин извиняется перед его Коленькой. — блять. прости Коль, я уже и забыл что тебе неприятно — Никита виновато улыбнулся и поспешно убрал руки за спину — всё нормально — брюнет попытался выдавить подобие улыбки, но он был очевидно раздражен. Петя решил не манать себе мозги и просто выйти на лёд. позже разберется. но тогда он понял, что странное поведение его парня явно не является излишней тактильностью или чем то подобным. дело в другом. на льду всё было нормально. они откатали каждый своё время (Петю чуть чуть задержали из за опоздания. Коля ждал его на трибунах.) и направились в раздевалку. там Угожаев уже выработанным механизмом быстро запер дверь на защелку и прижал к ней своего парня, жадно впиваясь в чужие губы. Петя не был против, но быстро прервал поцелуй, с каким то подозрением посмотрев на Колю. тишина затянулась слишком надолго. Петя вглядывался в лицо парня и пытался понять, как лучше начать этот диалог. мир Коли рухнул. в голове куча мыслей. что он успел сделать не так? плохо показал себя на это тренировке? надоел ему своей прилипчивостью? или тот разговор с юниорами… может Гуменник ревнует? блять. блять, он конкретно проебался. проебался, и не знал что ему делать — и как многого я ещё о тебе не знаю? — вопреки всем ожиданиям мальчика, его парень спросил это мягко, улыбаясь. Коля опешил. — ты о чём? — Угожаев смотрел на него глазками-пуговками и быстро ими же хлопал. за эти пару недель он рассказал Пете почти всё о своей жизни. буквально всё. что он имел в виду? Петя не ответил. он лишь обнял Колю за плечи и прижал к себе. тот не отпрянул. уткнулся носом в теплую шею и спокойно выдохнул, видимо успокоившись. тогда Гуменник всё же озвучил свой вопрос — сегодня на льду. когда Никита тебя коснулся ты отстранился, а позже он сказал что «забыл что тебе неприятно» — он серьезно посмотрел на кудрявого парня в своих объятиях и его взгляд смягчился. он не мог злиться на его Коленьку. — а. — лишь удивленно ответил младший. он ожидал чего угодно, но явно не этого. это ну… глупо — мне просто не нравится когда меня касаются. обнимают там и что то по типу. мои друзья знают об этом и стараются… типа осторожничать? не знаю, я благодарен им за это — Коля на нервах просто рассказал всё как есть, не осознавая к чему был этот вопрос. Петя молчал. это напрягало. они молча смотрели друг на друга в течении двух минут. на смолисто черную макушку опустилась большая, теплая рука. она начала гладить, зарываться пальцами глубже, массировать кожу головы, расчесывать кудри. мальчик млел. он тихо вздыхал и льнул ближе, крепче вжимаясь в чужую шею. Петя прекратил. Коля вновь напрягся. вновь повисла тишина. — тоесть ты правда не понимаешь почему я спрашиваю? — Гуменник уже чуть ли не в открытую смеется и больше не воспринимает это всерьез. он тыкает пальцем в чужую грудь, после чего нарисовал в воздухе круг, указывая на то, в каком положении они находятся. — посмотри на себя сейчас. что мы делаем? — обнимаемся — он сказал это таким уверенным голосом, будто то было самой очевидной вещью на свете. до него дошло только спустя несколько секунд. он громко, заливисто расхохотался, вновь спрятав лицо в складках одежды Пети. тот начал смеяться вместе с ним, уже даже не пытаясь поговорить серьезно. хотя стоило. нет, точно стоило. — нет… нет Коль, погоди — пытаясь отдышаться, сбивчиво говорил Гуменник — кис, правда, что происходит? ты ни с кем так себя не ведешь, как со мной. ты постоянно подле меня, постоянно хочешь поговорить со мной, касаешься меня при любой возможности. я не против, мне нравится, но это.. слишком, нет? — он не понимал как правильно выразить всё то, что было на душе, но надеялся, что Угожаев его понял. — а… — уже менее удивленно ответил он. вот в чем дело. все таки прилипчивость. он надоел Пете, тот больше не хочет с ним возиться. фигурист аккуратно пытается отстраниться, понимая что старшему наверное неприятно. его не пускают. вжимают в это большое, крепкое тело только сильнее. — Коленька — нежно произнес Гуменник ему прямо на ухо — расскажи мне, пожалуйста. я не против, мне нравится. но тебе как будто страшно, будто ты цепляешься за меня. что с тобой, Коль? — он гладил мальчишку везде где только мог. по голове, по спине, по плечам. заправлял пряди за уши и целовал везде, где мог дотянуться. Коля не плакал, нет. просто не думал что придется об этом рассказывать — я.. — неуверенно начал тот — я не знаю как это объяснить. мне мало тебя. пиздецки мало, Петь. прости за то, что ругаюсь. просто сколько бы мы не говорили, не переписывались, не целовались. мне постоянно мало. я захожу домой и мне хочется скулить от того, как там пусто и одиноко. я просто… я хочу тебя всегда рядом, постоянно. и я знаю что это ненормально, Петь. возможно нездорово, но я ничего не могу с этим поделать. — он замолчал , не зная что еще добавить. теперь он знал точно всё. Гуменник не ожидал такого откровения. но, он был рад. это значительно упрощало ситуацию. не долго думая, он оставляет на таких родных губах поцелуй, не отстраняясь как можно дольше. — тогда оставайся со мной — он посмотрел мальчику прямо в глаза. со всей серьезностью, что у него только была. а ее было немного. самое преобладающее чувство в данный момент - нежность. — пока не захочешь уйти Коля был близок к тому, что бы расплакаться. очень близок. он еле держался. он притянул своего Петю за шею и поцеловал. долго, вязко, аккуратно. что бы тот и думать забыл о том, что парень захочет уйти. не в этой жизни. и не в следующей. никогда. навсегда.

***

тем же вечером в Петиной квартире творилась полная идилия. запах чая и какао будто пропитал эту квартиру насквозь, никак не желая выветриваться. было тихо. в гостиной работал телевизор, но звук был сбавлен до одного деления. где то на кухне гудела посудомойка. где то в Петиных ногах, словно кот, лежал Коленька. укрытый серым пледом, в Петиной одежде, со слегка влажными после душа волосами. счастливый. такой донельзя счастливый, что его парню хотелось плакать. это - всё что нужно было этому мальчишке? просто возможность быть рядом всегда? если всё действительно так просто, то Петя очень сильно жалел, что не замечал этого желания раньше. он готов был увезти этого неугомонного в свою квартиру сразу же из аэропорта, когда они вернулись с Сочи. тому стоило лишь попросить. хотя всё равно. сейчас они есть друг у друга. этого пока что достаточно. дальше будет ещё проще.