We Bleed the Same Colour

      Он чувствовал себя ленивой объевшейся мухой, развалившейся на краю тарелки с джемом, расслабившейся в теплоте комнаты, не предвещающей ничего, кроме блаженства. Он даже визуализировал эту картину, как он лежит брюшком кверху, его фасеточные глаза наблюдают за танцем пылинок в лучах весеннего солнца, а его маленькие лапки слипаются между собой в наказание за чревоугодие. Почему же тогда кажется, что на самом деле вместо ложки свежего варенья он прихлебнул дерьма?       - Томми, твои речи – да в уши наивных девицам, - сидящий рядом Ирвин зажал пальцами переносицу, будто сам почуял что-то неладное от доклада подчиненного. – Я тебя просил предоставить отчет по новобранцам, а не предвыборную кампанию старосты деревни набросать. Почему у меня создалось впечатление, будто они тебе приплатили за рекламу? Или же у нас сейчас в казарме сидит десяток дивных молодцев, будущих героев эпоса, только все, как один, шатаются, едва мечом замахиваются?       За что он, Дамиан Раймер, капитан городской стражи города Брейворт, ценил Ирвина, так это за то, что с ним в целом отпадала необходимость говорить. Сведи брови посильнее, прожги взглядом подчиненного, а заместитель сам словесно проедется по всем лентяям и хитрецам, которые вздумали найти несуществующую лазейку в поставленных задачах. Впрочем, на фоне этой особенности заместителя Марквейна слова самого капитана становились весомее. Обычно от зычного «Стоять!» на территории гарнизона застывали все – и старожилы, и новички, и даже лошади. Лишь ветер шуршал по крышам в поиске провинившихся.       - Сложно оценить навыки ведения боя у семнадцатилетних юношей, прошедших только двухнедельный курс, но каков потенциал!.. – Томми Холл откинул с лица светлую кудрявую прядь волос. – Я уверен, под должным руководством каждый из них станет достойным пополнением наших рядов и…       - Давай в следующем году рекламу службы поручим Томми, а вот обучение Рудвару, - тихо шепнул Дамиан, наклонившись к Ирвину. Тот скрестил ладони перед лицом, скрыв улыбку.       - Рудвар их заодно материться научит, - заметил он, пока Томми в порыве вдохновения продолжал описывать будущих выдающихся бойцов.       - А то они в казарме этого не подхватят.       Ирвин многозначительно покосился на него, как бы говоря, что уж в его-то углу казармы в свое время велись исключительно интеллектуальные беседы о высоком и споры были исключительно на философские темы.       - Достаточно, - капитан поднял сухую шершавую ладонь, останавливая поток сознания стражника. – Мне нужен один. Ирвин? Есть кто интересный?       На языке капитана это означало – выбери мне самого простого предсказуемого парня, который не вырос в шелках благодаря папочке купцу гильдии.       - Посмотрим… - длинный тонкий палец заместителя заскользил по списку новобранцев, внесенному размашистым почерком Холла. – Сын кузнеца?       Дамиан едва заметно кивнул, прикрыв глаза. Будет хоть, о чем поговорить – он сам фактически вырос в кузнечной мастерской, где вместе с отцом ковал продукцию для всего города.       - Отлично, передай этому… Терену Бринну, что с завтрашнего дня он поступает на службу лично к капитану, - заместитель Марквейн сложил лист с именами новобранцев в стопку с другими бумагами. – С рассветом.       - Свободен, - Дамиан расслабился на стуле, привычно складывая ладони на поясе штанов. Пальцы сами собой обхватили две рукояти – одного длинного кинжала с вычурной рукоятью, заложенного в специфичную шлицу на ремне, второго короткого ножа, о существовании которого знала разве что жена капитана, настолько легко он терялся из виду на фоне его одежды. Холл коротким кивком поклонился, развернулся на каблуках и вышел из кабинета капитана, закрыв за собой дверь.       - Обед? – предложил Ирвин, собирая бумаги на дубовом столе.       - Погоди, я еще всю эту чушь от Томми не переварил, - он зажмурился, выкидывая из головы воспоминания о грохоте кузнечного молота. – Боюсь, от говяжьего супа Пэм и его чепухи в качестве приправы сверху меня вывернет.       Заместитель помолчал. Затем тихо собрал бумаги в стопочку и пригладил их сверху, поправил, чтобы лежали ровно. Перевернул стопку вниз, чтобы расправить листы. Снова пригладил. Желудок заместителя издал долгий гулкий крик о помощи, и Дамиан сдался.       - Пошли, - он легким движением поднялся со стула, подхватывая с вешалки темный плащ. Меч в ножнах скользнул в петлю на ремне, стукнулся о дерево стола, пока пальцы капитана фиксировали застежку на плаще. – Как обычно, к старику Страмму?       Ирвин слегка улыбнулся, закрепляя свою портупею на бедрах.       - Говорят, там новый официант, - заместитель открыл дверь и придержал ее для капитана.       - Да неужели? – удивился мужчина, проводя рукой по волосам, собирая половину из них в небольшой хвост и перевязывая его лентой прямо на ходу. Звуки их шагов гулко отдавались по деревянному полу коридора. – Очередной брат или кузен Страмма? Предыдущий меня постоянно обсчитывал ровно на два пина!       Руки Дамиана снова привычно легли на рукояти оружия.       - Предположу, что это было связано с тем, что Холл недоплачивает ровно на два пина, - заметил Ирвин, открывая следующую дверь на улицу.       - Сказал бы мне, я бы или провёл беседу, или вычел бы из его жалования, - буркнул себе под нос капитан, бодро спускаясь по ступеням во двор гарнизона. Стражники начали резко вытягиваться по струнке при виде командира. – Вольно!       Шаги Раймера стали шире, пока он перешагивал лужи на мостовой, передвигаясь в направлении второй по популярности среди горожан, но первой по популярности среди стражников таверны под названием «У резвого кролика». Кроликов там не подавали с самого открытия, да и кроличья тропа там маловероятно была, даже до основания города на холмах. Зато эль был приличный, а еще четверть городских преступлений можно было раскрыть прямо на месте, не вставая со скамьи – мелкие хулиганы, неуверенные воришки и пьяные дебоширы не были в курсе о не зарастающей тропе от гарнизона до таверны.       «Может быть, мы и есть те самые кролики, резвые», - подумал Дамиан, ловко обходя разлитую воду на одной из улиц. В подобных трюках ему способствовал рост (выше всех минимум на голову), длина ног (портной брал за пошив в два раза больше, чем для других, несмотря на то что ткани уходило не столько) и природная ловкость, выработанная годами уклонения не только от оружия, но и от всяких кузнечных случайностей. Из минусов – при входе ему всегда приходилось пригибаться, как бы кланяясь всякий раз, как проходил в любую дверь. Либо приседать. И он даже не знал, что из этого хуже – вечно больная шея или ноющие коленки.       - Эдгар просился в отпуск, - нагнал его Ирвин, когда капитан уже заворачивал на главную улицу.       - Серьёзно? Прям вот накануне недели ночных смен? – усмехнулся Раймер.       - С его слов – мать хворает, нужно проведать, - пожал плечами заместитель.       - Да все они так говорят. У нас за этот месяц пятеро «хворающих матерей», трое «умирающих бабушек» и один, чья «жена родила близнецов», хотя он, простите меня Боги, девственник.       Капитан прикусил губу, неосознанно сжимая рукоять меча. Кожа полосочками давно поистерлась, но от этого и сидела в ладони как влитая.       - Пусть наточит мечи для северной смены, да и идет с богом, но сам ищет себе замену, - сказал он, пнув маленький камешек, лежащий прямо на дороге. Ирвин кивнул, соглашаясь с решением начальника. – Всё больше и больше убеждаюсь, что разницы между капитаном стражи и нянечкой для своры детей немного – только и делаешь, что вытираешь им всем подряд сопли по разным причинам.       На широкой улице, среди разномастных, то прямых, то слегка покосившихся домов, с разной степени потрепанности вывесками, прямо между двумя идеально ровными зданиями, затесалась искомая ими таверна. Тяжелая дубовая дверь на входе и темно-зеленый выкрас стен контрастировали с непосредственным окружением, а легкая кривизна крыльца создавала впечатление, что таверна сама, как резвый кролик, попытается упрыгать куда-то, где нет её прямолинейных соседей. Рядом с ней стоял запах хмеля, в который ты заходил, как в облако, и который, как казалось, глубоко въелся в камень и никуда не планировал испаряться. Кусты слева от входа всегда были пожухлыми и желтыми, вне зависимости от времени года, а окошко справа протирали последний раз накануне его установки в деревянную раму. Тем не менее, таверна притягивала к себе абсолютно разный контингент посетителей благодаря своему крайне удачному положению – прямо в центре Брейворта, стоящего на торговом пути в порт Калемнир. Не таверна, а мешок невиданной прибыли.       Два солдата синхронно толкнули тяжелую дубовую дверь, шагнули внутрь, оглядели несколько пустеющих столиков, кивками посовещались и двинулись к столику поближе к широко распахнутому окну, через которое лился солнечный свет. Впрочем, на пути к столику они затормозили, в изумлении изучая нового официанта, о котором с утра ходили слухи. Вернее, официантку. Еще точнее – эльфийку.       Она была настолько худой, что могла бы спрятаться за деревянной опорой барной стойки, и никто бы не догадался ее там искать. Волосы у нее были ярко-рыжие, играющие красным золотом на солнце, а кожа - бледно-зеленого оттенка, полупрозрачная, как лист на просвет. Её рубашка кремового цвета была наглухо застегнута, воротник поднят почти до подбородка. Зеленый сарафан был темнее оттенка её кожи, но от этого она вся как будто становилась ещё зеленее. Ремешок фартука неуклюже обернут вокруг её талии аж два раза и затянут в маленький узелок на боку, настолько она была тонкой, как ветка молодого дерева, которую так легко неосторожно сломать. Она аккуратно, по стеночке налила пиво из большого бочонка, поставила кружку на стойку, вытерла ладони о потемневшее серое полотенце, перекинула его на плечо и принялась составлять кружки на круглый поднос.       - Добро пожаловать, - эльфийка слегка улыбнулась уголками губ. – Присаживайтесь, пожалуйста, я подойду к вам через минуту.       - Скажи честно, мы с тобой уже где-то успели напиться? – с неверием уставился на своего соратника капитан.       - Нет, - хмыкнул тот. – Это эльф. Без грима. Вон, даже уши торчат.       И действительно, острые кончики ушей выглядывали из прядей волос, небрежно собранных в пучок.       - Они же не живут в городе, - Дамиан присел за выбранный ими ранее столик и продолжил наблюдать за тонкой фигурой. Девушка резво расставляла наполненные до краев кружки перед компанией купцов, некоторые из которых незаметно посмеивались себе в бороду. – В Брейворте их никогда не было. Ближайшее эльфийское поселение в тысяче миль к северу! Это неспроста.       - Может, она просто… работает? – предположил Ирвин. – Мир меняется, я слышал в столице эльфы тоже проживают бок о бок с людьми.       - То - Дарндолл, а это Брейворт, - понизил голос Раймер. – Я напишу в Калемнир, узнаю новости насчет недавних миграций эльфов.       - Чего вы хотите? – эльфийка уже стояла прямо перед их столиком, вытирая руки всё тем же серым полотенцем.       - Узнать имя, фамилию при наличии, возраст, место рождения и причину переезда, - пробормотал себе под нос Дамиан.       Её ореховые глаза расширились, а щеки и кончики ушей позеленели.       - Не обращайте внимания, наш капитан сегодня не в духе, - Ирвин похлопал его по плечу, с финальным хлопком сжимая конечность. – Нам, пожалуйста, два фирменных жаркого с олениной от Пэм и по кружке некрепкого эля. Охлажденного.       - Нужно будет подождать пару минут, - сказала эльфийка, складывая пальцы в замок перед собой. – Постараюсь принести самый холодный эль для капитана и его друга.       - Жабка какая-то, - процедил через зубы Раймер, как только эльф упорхнула на кухню. – Что она здесь делает? Видел, как позеленела, когда я сказал про причину переезда?       - Я думаю, она, как и всякая женщина, не ожидала вопроса про свой возраст, - дипломатично заметил его заместитель. – И я думаю, она просто здесь работает, как Марта или Гленн.       - Гленн, между прочим, первоклассный шпион, все детали подмечает.       - Вряд ли при трудоустройстве сюда старик устанавливает обязательное правило быть шпионом.       Компания купцов за большим круглым столиком чокнулась кружками, выпила по глотку пива, дружно посмотрела в направлении кухни и снова захихикала в бороды.       - Я наведу справки, - Дамиан почесал щеку.       - Дай девчонке спокойно поработать, - вздохнул Марквейн. – В таверне несметных богатств не заработаешь, тем более, если ты единственный эльф в городе.       Единственный эльф в городе тем временем осторожными шагами передвигалась к их столику, крепко сжав поднос в своих тонких зеленых пальцах. Над тарелками с олениной струйками поднимался пар, приятный запах съестного щекотал ноздри, на металлических кружках с плотной пенной шапкой выступил конденсат от прохлады напитка внутри. Она примостила поднос на соседнем столике и бодро расставила перед ними еду с напитками и приборы, напоследок смахнув рукой невидимую глазу крошку со столешницы.       - Приятного аппетита, - она снова сложила руки в замок перед собой и выпрямила их, крепко сцепив пальцы. – После обеда вы можете расплатиться на стойке, он обойдется вам в двадцать пинов каждому. Хорошего дня!       Она едва заметно склонилась вперед, а затем подхватила поднос с соседнего столика и упорхнула на кухню. Дамиан продолжил удивленно смотреть ей вслед, пока дверь покачивалась на петлях.       - Какая же она зеленая, - как-то растерянно произнес он.       Ирвин тем временем уже запустил ложку в сочное жаркое.       - По крайней мере не обсчитала, как тот кузен Страмма.       - И то верно, - согласился с ним капитан и отхлебнул самого холодного эля, который ему когда-либо подавали в «Резвом кролике».       Молодой невысокий паренек на вид лет семнадцати нашелся в самом укромном уголке внутреннего двора гарнизона. Здесь был единственный клочок тени от кривоватой балки, выпирающей наружу из старого покосившегося сарая, в котором уже много лет хранятся всякие ремонтные принадлежности – как раз по указу (чуть ли не самому первому) тогда вступившего в должность Раймера. Капитан стремился к упорядочиванию того хаоса, который обычно разводили вокруг него солдаты любого ранга, и этот давно пустовавший сарай пал первой жертвой. По мнению Томми Холла, раньше пышногрудые официантки в нем зажимались намного охотнее, чем после того, как туда переехали разнокалиберные молотки и пилы.       - Ты Бринн? – безмятежно спросил Холл, сдувая со лба кудрявую прядку волос, которая так и норовила сложиться дугой к брови.       Юноша не поднял головы. Он сидел, скрючившись, на каком-то небольшом полене, стянутом из притаившейся за сараем поленницы. В его руках была тусклая нагрудная пластина доспеха, которую он натирал, от усердия высунув кончик языка. Наличие тени давало возможность очищать металл без риска ослепнуть от отражения – по крайней мере, если вообще была вероятность вернуть былой блеск нагруднику, всему покрытому мелкими зазубринами. Сплошь увлеченный процессом, новобранец даже не обратил внимание на приблизившегося к нему стражника.       - Кхм-кхм, - прокашлялся Томми, переступая с ноги на ногу.       Юноша продолжил натирать тряпкой пластину.       - Новобранец Бринн! – Холл прикрикнул, уперев руки в портупею оружия, из-за чего меч в ножнах слегка качнулся и стукнул стоящий рядом бочонок с дождевой водой.       - Я, сэр! – выпрямившись в прыжке продекларировал парень.       Нагрудник меж тем остался зажат в одной руке, пока пальцы другой теребили видавшую лучшие дни тряпку, и, секунду замявшись, какой рукой салютовать, он решил не салютовать вообще, а компенсировать всё высоко задранным подбородком. При его росте получалось, что его взгляд упирался в ту самую пресловутую кудрявую прядь Холла, которая уже сползла к брови.       - Что ты здесь делаешь, Бринн? – нахмурился Томми, вглядываясь в юное веснушчатое лицо. – Твои соратники доспехи чистят у оружейной, а ты тут прячешься? Объяснись!       - Освещение лучше, сэр! – голубоглазый новобранец часто заморгал, но упрямо задирал подбородок всё выше. – И можно подлатать доспех на месте!       Стражник прищурился.       - Тебе везет сегодня, Бринн, - Холл слегка отклонился назад, складывая ладонь на навершие меча. – С завтрашнего дня ты поступаешь на службу напрямую к капитану, и у меня нет настроения объяснять, почему нахождение в коллективе, пусть и под палящим солнцем, может быть полезно для твоей будущей карьеры. Однако советую следовать указаниям капитана неукоснительно. Понимаешь, Бринн?       - Есть следовать указаниям капитана! Каким? – взгляд парня всё-таки опустился на уровень глаз опытного стражника.       - Например, явиться на службу с рассветом, а не проспать, - Томми закатил глаза. – Умение чистить доспехи и оружие тебе еще пригодится, так что рекомендую продолжить в том же духе, возможно, даже усерднее. Уверен, твое прошлое в семье кузнеца тоже сумеет пригодиться.       Холл развернулся, еще раз стукнулся мечом в ножнах о бочонок с водой и хотел уже было улетучиться в направлении любимой таверны всей стражи (и аппетитных форм Гленн), но его остановил робкий вопрос юноши:       - А в качестве кого?       - В качестве кого – что?       - В качестве кого я поступаю на службу к капитану Раймеру? – рыжеволосый веснушчатый Бринн походил на стеснительного рыжего котенка, который еще недостаточно обнаглел, чтобы влезать в тарелку с молоком по самый хвост.       - Будешь личным писарем, собирающим его мемуары, - Холл снова устало закатил глаза. – Это шутка, болван. Капитану нужен оруженосец, но фактически ты будешь делать всё то, что он скажет. Скажет оружие почистить – почистишь. Скажет жене отнести деньги для портного – отнесешь. Года два-три, и тебя сменит другой оруженосец.       - А где предыдущий?       - Ты всегда так много вопросов задаешь? – простонал стражник. – Что тебе от него нужно?       - Всего лишь хотел узнать, к кому обратиться за полезными советами, - глаза «котенка» Бринна испуганно расширились.       - Не у кого спрашивать, - сухо ответил Томми, сдувая прядь с лица. – В Калемнире он, личный стражник какой-то городской шишки. Так что, если ты не решил смотаться туда-обратно со своим списком вопросов, что займет у тебя лично недели три, рекомендую поменьше говорить и побольше слушать, может за умного сойдешь.       Холл всё-таки смылся, стукнувшись напоследок мечом о злополучный бочонок воды, и Терен задумчиво опустился на кривоватое полено, которое служило ему стулом последний час, пока он натирал нагрудную пластину. Ситуация была очень уж странной – почему вдруг он? С чего бы капитану Раймеру, очень уважаемому в Брейворте человеку, выбирать в оруженосцы его, среднего сына кузнеца, который и в родной кузнице был невидим, особенно между высокими широкоплечими братьями с мускулами из стали? Может, ошибка какая произошла, и должны были выбрать кого другого? Половина их небольшого отряда новобранцев куда лучше годилась на эту роль! Сын мельника Билли вообще во все двери заходил боком, настолько широк был в плечах. Здесь явно что-то пошло не так…       «Может по первой фамилии в списке смотрели?» - нахмурившись, подумал Бринн, возвращаясь к натиранию нагрудника. – «Надо будет подойти к заместителю Марквейну, когда они вернутся с обеда, уточнить. Возможно, предложить составлять списки с именем в начале, тогда как раз получится, что Билли должен стать оруженосцем».       В груди у него тем временем небольшим росточком цвела надежда, что выбрали его не потому, что слепо ткнули пальцем в список, а заметили его старания во время обучения. И пусть меч держал неуверенно и в доспехе чувствовал себя так, словно его запеленали по рукам и ногам, но вдруг так начинали самые перспективные стражники? Вдруг есть у него, среднего сына кузнеца Бринна, потенциал стать тем самым солдатом на защите города, которого перед собой представляет любой мальчишка, завидев меч?       - Эй, Терен, пойдешь есть? – прозвучал рядом голос.       Это был Митрен, такой же невысокий и несуразный новобранец, как и он сам. Черные волосы он заправлял за торчащие в стороны уши, но так как они были кудрявыми и непослушными, порядок на голове это действие не наводило. В первый же день их почему-то с Бринном записали в братьев несмотря на то, что кровного родства между ними не было задокументировано. Угловатые подростки заняли соседние койки в казарме, махали мечами по соседству и уже привыкли друг к другу, пусть и были знакомы всего ничего.       - Я так проголодался, ты бы знал, - будущий оруженосец капитана начал собирать разложенные перед ним вещи. – С такой завистью смотрел на Марквейна, когда они пошли обедать с капитаном.       - Они-то в таверне питаются, а нам придется довольствоваться казарменным провиантом, - Митрен шмыгнул носом и почесал щеку.       Терен с печалью вспомнил обеды и ужины, приготовленные родной матерью, сунул под мышку нагрудник и направился к арсеналу, где уже кучковались оголодавшие новобранцы. Они уже постепенно начали делиться на группы по интересам: пара ребят обсуждали тренировки и планировали устроить внеочередную после отбоя, прямо в казарме, ещё несколько человек разглагольствовали о том, как им не терпится встать на дежурство, одна скромная группа тихонько перешептывалась о том, как бы улизнуть из гарнизона и посмотреть на аппетитные формы официанток, о которых часто говорили старшие товарищи. Протиснувшись между широкоплечими новобранцами, Терен уложил на полку нагрудник, намереваясь вернуться к нему после обеда. Отвечающий за обмундирование стражник что-то пометил у себя в бумагах, как-то обреченно цокнул языком, будто говорил о неодобрении. Только вот неодобрении чего – чистоты нагрудника или же того, какие новобранцы нынче пошли?       В столовой они с Митреном уселись с краю большого дубового стола, потеснившись, потолкавшись локтями со своими сослуживцами. На обед была самая простая похлёбка и хлеб в придачу, но с завтрака прошло уже достаточно времени, да и тренировки выматывали так, что все накинулись на еду, причмокивая с удовольствием. Все светские беседы повисли в воздухе, пока солдаты бодро стучали ложками.       - Чего к тебе Холл подходил? – поинтересовался Билли, слегка толкнув Терена локтем в бок. Он обмакнул кусок хлеба в опустевшую тарелку, собирая остатки похлебки по краям.       - Неужто сказал, что с твоими навыками только в детскую стражу? – усмехнулся сидящий напротив Билли Джек.       - Может похлёбка целебная и уже к завтрашнему утру он перестанет ронять деревянный меч? – прозвучал голос с другого конца стола.       - Даже если бы целебная была, ему таких придется целый котёл съесть!       Большая часть людей за столом засмеялась, и Терен склонился ближе к тарелке, опуская взгляд. Даже если скажет, засмеют. А если не скажет… Так всё равно завтра узнают, когда вместо тренировок на плацу он будет бегать по указаниям капитана. И это если всё же не было никакой ошибки при выборе оруженосца, а если была, то ещё больше обсмеют, что при виде него Раймер испугался и выбрал кого покрепче.       - Ошибка в документах, - пробубнил он, поднимаясь из-за скамьи.       - Перепутали буквы в фамилии? – сказал один из парней.       - И отныне тебя звать Берен Тринн?       Снова раздался хохот, пока он шел к двери на кухню. Он чувствовал, как заливается краской, его пальцы сжимались на тарелке, и хотелось сказать им в ответ что-нибудь такое едкое, но он привычно проглотил колкость, как всегда проглатывал подначки братьев. «Думал избавиться от кузни и быть полезным, а оно одно и то же». Пока он усиленно намывал тарелку, его осторожно локтём подвинул Митрен, присоединяясь к помывке посуды.       - Так что на самом деле? – тихо спросил он, споласкивая ложку.       - Меня назначили оруженосцем капитана.       - Ты шутишь! – воскликнул черноволосый парень, в изумлении оглядывая друга. – Это же отличная новость!       - Наверняка закралась какая-то ошибка, и должны были выбрать кого-то другого. Ты сам-то посмотри на меня и на других, - лёгкий кивок в сторону двери.       - Так может Раймеру нужен не дуболом, отпускающий сальные шуточки, а нормальный парень с головой на плечах?       - Я на эту роль тоже так себе подхожу, - Бринн отставил вымытую посуду на пустующий разделочный стол. – Если бы поумнее был, в писари бы отдали поди. А так…       «Зубочистка»       Терен встряхнул головой, выбрасывая из памяти вкрадчивый шепот старшего брата.       - Я уточню с Марквейном этот вопрос.       - И можешь прослыть большим идиотом, чем ты есть сейчас.       - Всё лучше, чем увидеть в глазах Раймера разочарование, что ему подсунули меня вместо крепкого парня.       Рассуждая о расписании до конца дня, они, притираясь плечами и посмеиваясь, вышли на улицу. Солнце склонилось ниже по небосклону, и тень у сарая мигрировала, передвигаясь ближе к каменной стене гарнизона. Стражники сновали туда-сюда по внутреннему дворику, кто-то только вернулся с обеда, кто-то бежал с каким-то поручением, кто-то бряцал железом. Когда в воротах появились две тени, одна подлиннее, другая покороче, Бринн толкнул локтём друга, кивнул и заспешил туда, где скоро должны были появиться капитан и его заместитель.       - … если учитывать график дежурств северной смены, - закончил мысль Раймер и широкими шагами направился к деревянной лестнице на второй этаж, где и был его кабинет.       - Ну давай половину вооружим дальнобойным, пока мечи на заточке, - сказал ему Марквейн, следуя за ним по пятам.       - И в случае нападения они будут отбиваться кулаками?       - Зная, как часто они машут этими самыми кулаками…       - Заместитель Марквейн! – его голос дрогнул, когда он окликнул мужчину.       Они оба застыли на ступенях, развернулись и почти синхронным жестом откинули темные волосы со лба.       - Я вас слушаю, - ответил тот, хмурясь.       Терен обернулся, Митрен, оставшийся стоять недалеко от арсенала, показал ему большой палец.       - Ко мне подходил лейтенант Холл и…       - И? – поторопил его Марквейн жестом.       - И он сказал, что меня назначили оруженосцем капитана.       - Странно, что ты решил представиться моему заместителю, а не мне, - бровь Раймера изогнулась. Названный заместитель усмехнулся.       - Мне кажется, произошла какая-то ошибка, и я решил разобраться, - руки нервно дрожали, и он сжал их в кулаки.       Бровь Раймера вернулась на законное место, он медленно спустился по лестнице, обогнув Марквейна, остановился на последней ступеньке, и его взгляд так и буравил юное веснушчатое лицо. Он сжал губы, хмыкнув, оглядел его с ног до головы, скосил взгляд вбок, будто что-то прикидывал в своей голове.       - Терен Бринн, сын кузнеца? – спросил он, вернув взгляд зеленых глаз на него. После утвердительного кивка, он снял правую руку с навершия богато украшенного кинжала. – Приятно познакомиться. Дамиан Раймер, твой капитан и… сын кузнеца.       Их покрытые старыми мозолями руки соприкоснулись, и Бринн неуверенно сжал крепкую ладонь начальника.       - Запомни этот момент, - качнув рукой один раз, капитан расцепил их ладони. – В следующий раз я пожму твою руку либо когда ты совершишь грандиозный подвиг, либо когда ты завершишь свою работу в качестве моего оруженосца.       - Что само по себе грандиозный подвиг, - усмехнулся Марквейн.       - Увидимся на рассвете… оруженосец Бринн.       Поставив точку в этом разговоре, Раймер, синхронно со своим заместителем, развернулся и продолжил свой путь наверх, равно как и прерванный новоиспеченным оруженосцем разговор. Терен же зарылся пальцами в волосы, в шоке отступая назад. Маленькая искорка надежды, растущая в его груди, надежды, что его выбрали благодаря его навыкам, ярко запульсировала…       - Ну что? Всё-таки выбрали тебя? – к нему подбежал Митрен.       … И погасла.       - Только из-за моего происхождения, - севшим голосом сказал Терен, закрывая лицо руками. – Только потому что я сын кузнеца.       К вечеру в таверну набилось столько посетителей, что было сложно отделить регулярных пьяниц от тех, кто пришел поглазеть на первого в городе эльфа. Самой эльфийке, Фрейе, хотелось сесть где-то в углу и зажать пальцами уши, чтобы пережить этот хаос, но приходилось улыбаться, разносить кружки пива и терпеть якобы незаметные смешки горожан. Когда было совсем тяжело, она задерживалась на лишнюю секунду на кухне, выдыхала и снова выходила к посетителям, которые будто на короткий вечер абсолютно забыли любые правила приличий. За последние пятьдесят лет на нее так не пялились ни в одном городе в долине, как в этом богом забытом Брейворте.       После окончания смены она послушно стаскивала горы тарелок и кружек на кухню к доброй поварихе Пэм, пока её коллега Гленн о чём-то шепталась с одним из стражников. Фрейя старалась не думать о том, как на обеде капитан городской стражи следил за ней всякий раз, когда она выходила в зал. Она также старалась не думать обо всех тех мимолетных прикосновениях в толпе, когда руки посетителей как бы невзначай касались её там, где не должны были быть их руки вообще. Ей хотелось выйти и проблеваться в кустах, но перспектива столкнуться там с выпивохами её не радовала. Тем более, ей нужна была эта работа. Кто она такая, если разноется после самой первой смены?       - Давай ты кружки, а я остальную посуду помою, - кивнула ей Пэм, уже прибравшаяся на своём рабочем месте.       - Давай, - просто ответила Фрейя, закатывая рукава рубашки по локоть и ныряя в бочонок с металлическими кружками, вооружившись щеткой.       Шкряб, шкряб, шшух, шшух. Слить, сполоснуть в ведре чистой воды, выставить на полотенце. Повторить. Не думать о чужих руках на талии. Шкряб, шкряб, шшух, шшух. Не думать о зеленых глазах капитана Раймера, которые следили за каждым её шагом. Шкряб, шкряб, шшух, шшух…       - Ты молодец, - тихо ей сказала Пэм, протирая тарелку. – Тут не каждая человеческая девчонка выдержит, с пьяницами-то работать. А ты держишься.       Фрейя промолчала, продолжая начищать дно очередной кружки.       - У меня осталось немного запеченного картофеля с говядиной, может, возьмёшь себе на ужин?       Желудок слегка сводило от голода, но это было привычное чувство. Эльфийка даже не помнила, когда последний раз она наедалась досыта – вполне возможно, пару десятков лет назад, когда её жизнь была совсем другой. Любые моральные устои эльфов падали перед всеобъемлющим желанием съесть хоть что-то, а работать в таверне, рядом с едой, и вовсе было искушением на грани грехопадения. Поэтому, пусть вежливость предполагала отказ, Фрейя закивала, выставляя очередную чистую кружку на полотенце.       - Спасибо большое, - тихо сказала она, продолжая очищать кружки, пропахшие насквозь хмелем. Даром что металл не должен впитывать запахи.       - Ты говори, если что, я всегда тебе порцию с собой припасу, - Пэм бодро составляла тарелки стопками на столешницу. – И завтра до полудня обязательно заходи перекусить, Страмм никогда об этом не говорит, но каждый уважающий себя хозяин таверны кормит персонал. Кто ж на голодный желудок работает хорошо?       Чтобы повариха не услышала согласного с ней урчания желудка Фрейи, эльфийка чересчур шумно побренчала последними на помывку кружками, споласкивая их в ведре. Выставив их рядом с такими же чистыми соседками, Фрейя принялась вытирать сморщенные от воды руки, надеясь, что таким образом сможет стереть внутреннее ощущение грязи, поселившееся в душе после того, как один из пьяных купцов схватил ее за ногу ниже ягодицы. Помогало слабо.       - Вот, держи, - добрая повариха протянула ей отложенное жаркое. Одна глубокая тарелка была перевернута дном вверх, образовывая купол над другой тарелкой, обе они были перевязаны сероватым кухонным полотенцем, кончики которого были тоже скреплены между собой небольшим узелком, образовывая удобную петлю для переноски. – Отлично справилась с работой, девочка.       Слышать «девочка» от человека в два раза младше тебя было странно, но Фрейя благодарно улыбнулась, принимая еду.       - Доброй ночи, Пэм, - искренне сказала она, крепко сжав пальцы на узелке полотенца, удерживая конструкцию.       Женщина улыбнулась, затем принялась нарочито протирать и так уже чистую столешницу тряпкой, будто ей резко стало неловко. Эльфийка пробормотала что-то отдаленно похожее на прощание, прижала к груди тарелки с оставшимся ужином, и выскользнула в общий зал. Там в углу в страстном поцелуе слились Гленн и один из стражников – в голове Фрейи успела мелькнуть мысль «Не капитан» (волосы светлее, не такой высокий), прежде чем она, прикрыв ладонью вид сбоку, прошмыгнула мимо них ко входной двери. Осторожно прикрыв ее за собой – петли неприятно скрипнули, она мельком огляделась по сторонам, вышагнула в свет главной улицы и бодрым шагом направилась вниз, по направлению к внешним стенам города.       От главной улицы, носившей имя какого-то местного герцога, в разные стороны расползались менее освещенные улицы, наполненные звуками и запахами, которых хотелось избежать. В одном закутке ругались пьяные жители Брейворта, вполне вероятно вышедшие недавно из «Резвого кролика», в другой подворотне кто-то издавал звуки опорожнения желудка (еще более вероятный посетитель «Резвого кролика»). Где-то в тени у покосившегося каменного здания местной почты обнималась юная парочка, и ладони парня неистово изучали внешние признаки анатомических отличий противоположного пола. Фрейя бодро перешагивала через лужи, скопившиеся в ямках мостовой, стараясь не думать о составе жидкости – дождь был позавчера, да и утром луж не наблюдалось. Чем дальше от центра она отходила, тем длиннее было расстояние между фонарями и тем чаще попадались выбитые камни брусчатки, превращая дорогу в полосу препятствий. Даже удивительно, как по выбитой мостовой передвигались ночью пьянчуги, не сворачивая шеи. Хотя, возможно, это было естественным способом поддержания демографии населения в определенных рамках.       На самом краю города, в паре домов от хорошо освещенных Южных ворот, стоял доходный дом семьи Страммов. Олвин, хозяин таверны, как раз ей предложил работу, когда она искала доступное жилье. Дом был достаточно старым, по сравнению со своими соседями, краска на камнях давно облезла, весь дом обвивали деревянные мостки и лестницы с балкончиками – доступ в квартирки, грубо нарезанные из разных помещений, был с внешней стороны здания. Фрейя, осторожно ступая по поскрипывающим ступеням, медленно поднималась всё выше и выше, огибая растрескавшиеся перила. Света здесь было намного меньше, чем на стороне, выходящей к Южным воротам, поэтому передвигалась она почти наощупь, благо зрение от природы у эльфов было лучше человеческого. Добравшись до последнего этажа, она осторожно перехватила свою ношу в виде перевязанных тарелок и на цыпочках направилась по внешнему балкончику в поиске небольшой двери с выцарапанными на ней угловатыми цифрами «602». Не то чтобы в доме Страмма было несколько сотен комнат, первая цифра нумерации отвечала за этаж, если мансарду вообще можно было считать этажом. Фрейя иногда задумывалась, что первоначально строители рассчитывали, что этот этаж останется чердаком, нежилым помещением для разных нужд арендаторов, однако коммерческая жилка Олвина взыграла, и он выделил часть комнат за небольшую сумму для совсем уж отчаявшихся нищих, кому любая крыша над головой в радость. Из плюсов – из этих же самых нищих можно было набирать сотрудников на другие предприятия, и благодарные бедняки замкнут самих себя в порочном круге аренды и работы, где они не смогут съехать в иное жилье, не потеряв работу, и не смогут отказаться от работы, не потеряв жилье.       У Фрейи всё равно не было выбора.       Она вставила погнутый ключ в замочную скважину, едва заметно прижала носком туфли нижний угол двери, пошевелила ключом в разные стороны, нащупывая цилиндрики старого замка, провернула несколько раз его против часовой стрелки и толкнула плечом дверь, крепко стоящую в проёме – она давно рассохлась и без приложения силы совсем бы не открылась (что делало замок с ключом абсолютно бессмысленными, но Фрейе так было спокойнее). Она пригнулась, заходя в слабоосвещенную комнатку, и почти сразу же была встречена хрипловатым голосом:       - Talmeví, Freya.       - Доброе утро? – слегка рассмеявшись, сказала эльфийка, аккуратно поставив перевязанные тарелки на пол. – Неужели ты проспала весь день, Мати?       Она заперла за собой дверь и устало стянула с себя туфли. Квартира была практически микроскопической: зону входа от жилой эльфийка отделила найденной у колодца потрепанной ширмой. Напротив входа стояло два старых деревянных сундука Страмма – в один Фрейя заботливо сложила их одежду и личные вещи, в другом хранила продукты для готовки и высушенные травы, которые могли прожить подольше. Подхватив тарелки, девушка обогнула ширму, закрывающую обзор на оставшуюся часть комнаты. Здесь в самом углу, в продолжении сундуков, была каменная труба дымохода, рядом с которой стояла металлическая вешалка с повисшей на ней сохнущей рубашкой, у стены стоял кривой табурет, на одном гвоздике висел пучок трав, недавно собранный за стенами города, на другом гвоздике покачивался ковшик, а под ним два медных тазика, один почти полностью опустошенный. Крыша шла под откос в этой части комнатки, в ней же было квадратное слуховое окно, на подоконнике которого стояла зажженная свечка, заливающая тусклым светом доступное пространство. Вдоль ширмы стояла низенькая кровать, на которой, завернувшись в одеяло, лежала полностью седая женщина, в её пальцах была зажата потёртого вида книга, а с её носа всё пытались сползти очки в слегка погнутой оправе.       - Talenví, Matilda, - поприветствовала её Фрейя, снимая подсвечник с высокого подоконника. – Зачем ты так высоко её поставила? Она ведь могла упасть и обжечь тебя.       Эльфийка подхватила табурет и поставила свечу на него, превращая предмет, который до этого протирало множество разных задниц старых арендаторов, в небольшой столик, освещавший чтиво соседки. Женщина аккуратно загнула уголок страницы и закрыла книгу, снимая с носа очки.       - Так можно было бы на какое-то время представить, что это солнце продолжает светить, - со вздохом сообщила она. – Как прошел твой первый день?       «Тебя бы удар хватил, если бы ты знала, что меня облапала половина мужского населения Брейворта», - подумала Фрейя, но озвучила лишь:       - Очень много людей сегодня пришло в таверну, - она уселась на пол рядом с кроватью и начала массировать уставшие ступни. – Предположу, что этот ажиотаж связан с тем, что ранее местным пьянчугам никогда не подавала пиво лягушка.       - Не называй себя так, - Матильда протянула ладонь и погладила зеленоватую щеку девушки. – Они просто эльфов никогда не видели, вот и пришли поглазеть. Вот увидишь, через неделю они даже не будут думать, кто им это пиво подаёт, ты или человеческая девчонка.       Эльфийка в этом сильно сомневалась, но предпочла сменить тему.       - А ещё я принесла небольшой сюрприз, - девушка кивнула на перевязанные полотенцем тарелки. – Повариха Пэм дала немного ужина с собой. Будешь?       - Посмотрим, чем на твоей работе кормят посетителей, - женщина осторожно начала приподниматься на подушках, коротким жестом показав, что хочет сделать это самостоятельно. Фрейя же устало поднялась, дошла до ящика с продуктами, выудила из него погнутую ложку, вернулась к кровати и принялась развязывать узелки на полотенце. Мати к этому моменту уселась поперек кровати. – Что еще было интересного?       Эльфийка задумчиво нахмурилась, перемешивая ложкой содержимое тарелки. Порция была рассчитана на одного, но она и так планировала отдать всё своей соседке по квартирке.       - Капитан городской стражи посетил таверну на обеде вместе со своим заместителем, - Фрейя аккуратно поставила тарелку на колени женщины и переложила ложку в её руку. – По крайней мере, так мне объяснили позже. Капитан Раймер такой высокий, что он, наверное, не смог бы здесь в полный рост распрямиться.       - Ну прям, не преувеличивай, - рука Матильды едва заметно тряслась, пока она несла ложку с едой ко рту.       - Вовсе я не преувеличиваю, он выходил из таверны, сложившись пополам! – девушка запустила пальцы в волосы и принялась массировать кожу головы. – Ну ладно, может на треть. Голову он точно к груди прижал. Это я знаю точно, потому что сама чуть-чуть пригибаюсь, когда в проем захожу. Пучком точно притрусь.       Несколько кривых тусклых металлических шпилек вылезли наружу из прически, и Фрейя разобрала скрученную в пучок копну. Волосы упали на спину большим пушистым облаком, подкручиваясь в кудри из-за долгого ношения в собранном виде. Обладательница длинных волос с наслаждением почесала затылок, чувствуя расслабление.       - Скоро будем подстригать, думаю, - сказала Матильда, смотря на то, как концы волос касались деревянного пола.       - Не сегодня точно, - зеленые пальцы переместились к вискам, продолжая массаж. – Сил на это нет совсем. Хочется умыться и лечь спать.       - Воды осталось не так много, но тебе хватит, - ложка в руке женщины снова качнулась, но еда не выпала, и она проглотила содержимое. – Я могла бы попробовать с утра сходить до колодца…       - Исключено, - Фрейя ласково положила ладони ей на колени. – Ведунья сказала, что тебе нужно придерживаться постельного режима, и ты будешь его придерживаться. Всё остальное – за мной. Я позабочусь о тебе, Мати.       - А кто же позаботится о тебе, моя Веточка?       Её морщинистая ладонь снова погладила зеленоватую щеку девушки, когда та грустно улыбнулась. Вопрос остался без ответа, повис в тишине маленькой комнатки под самой крышей бедного доходного дома.       Вокруг было так темно и тихо, словно ей плотно перевязали глаза и уши плотным отрезом ткани. Запах земли и крови впивался в ноздри, её дыхание было порывистым и поверхностным, кровь стыла в жилах от страха, она чувствовала плотные объятия корней ветвистого дерева вокруг себя. Пальцы левой руки нащупали тоненький корешок недалеко от ее лица и крепко вцепились в припыленное землей дерево, а пальцы правой привычно скользнули по шее, нащупывая глубокие отметины. Старые шрамы ныли, но под подушечками пальцев чувствовались давно зажившие борозды от когтей. Что-то липкое впитывалось в торчащий воротник, и она поднесла его ближе к носу, чтобы понять природу вязкой жидкости. Металлический запах, кровь… Впрочем, и её руки пахли кровью. Она старалась не думать о том, чья именно кровь была на её руках, концентрируясь на небольшом клочке поверхности, который всё же был виден из её укрытия. Одна пара сапог появилась в поле её зрения. Затем другая, потом третья…       - Не могла же девчонка испариться? – глухо прозвучал голос одного из людей совсем близко от корней.       - Магия, не иначе, - ответил ему ещё один хозяин потертой обуви.       - Брось… Она слабачка, - усмехнулся первый. – По ней с первого взгляда видно, что никакими способностями она не обладает.       - Малышка, выходи! – присвистнул новый голос. – Мы тебя не дадим в обиду. Мы просто хотим поговорить…       Слишком много. Против троих ей не выстоять. Она затаила дыхание и как можно незаметнее вжалась спиной в корни дерева, плотно скрывающих её присутствие.       Фрейя резко села, ощущая, как спадают остатки короткого сна. Она была всё там же – в бедно обставленной квартирке под самой крышей доходного дома. Матильда спала, отвернувшись к ширме, укрытая покрывалом, в слуховом окне виднелся клочок едва-едва светлеющего неба. Эльфийка устало поднялась со старого одеяла, служащего ей лежанкой, протерла рукой лицо и принялась сворачивать тонкую материю в плотный валик.       - Это просто видение, - едва слышимо выдохнула она. – Все эльфы видят во сне. Ты не можешь утверждать, что это было будущее, потому что видения прошлого тоже могут являться. Особенности… породы.       Её рука непроизвольно скользнула по отметинам на шее, неровные края бороздок привычно выступали под тканью ночной рубашки. Осторожно засунув туго свернутое одеяло под кровать старой подруги, Фрейя тихонько направилась к одному из сундуков, где хранила свою одежду. В такой непроглядной темноте человек едва бы смог ориентироваться и не врезаться в бытовые предметы, стоящие у него на пути, но ей же всё было видно, как на ладони.       Поворошив в груде разной степени потертости платьев, она вытащила наружу пачку пергаментных листов, перевязанных лентой. Аккуратно разгладив их на коленке, эльфийка принялась перебирать листы в поиске нужного. Угловатые буквы личных записей на эльфийском плясали перед глазами, сменялись на официального вида листовки, стертые рисунки. Она вытащила из стопки лист и придирчивого осмотрела содержимое. Будет ли этого достаточно капитану?

Данные о передвижениях представителя не конвенциональной расы

ЭЛЬФ

      Имя: Фрейя       Фамилия: —, клан Верлинн       Пол: женский       Дата рождения: неизвестно, ок. 2945 года П.П.       Происхождение: клан Верлинн, Сайленмор, Синие горы       Причина переезда: неизвестно       Особые приметы: зеленый цвет кожи       Важные примечания: —       Она осторожно сдула пыль с листа, врученного ей однажды в богами забытой деревне в долине. Тогда она усмехнулась, что в особые приметы ей указали то, что было нормой в её родных краях – странно, что уши угловатой формы не приписали. Где-то внизу листа подстерлась подпись секретаря деревенского совета, уголок загибался, и она его расправила её сильней, перевернув и пригладив поверх остальной пачки листов. Достав из пачки листовку с броским логотипом «Цирка семи чудес», она нащупала в сундуке короткий грифель, развернула листовку, примостив пачку на своей коленке.       Первая неделя жизни в Брейворте закончилась не только истощением наших и так скудных кошельков, но еще и очередным видением. Мать всегда говорила, что видения во время сна – это дар, мне же всё больше кажется, что это чёртово проклятие расы. Просыпаться и не знать, видел ты своё прошлое или будущее… То ещё удовольствие.       Впрочем, если видение слишком хорошее, ясно одно – это точно произошло до её смерти.       Я не вижу пути, как всё исправить, всё улучшить, прежде чем и Мати меня покинет. Кажется, всё становится только хуже и хуже, особенно с моим присутствием в её жизни. Медленно стареющий бесполезный эльф, единственная суть которого – принести еды и воды умирающей старухе.       Иногда, после таких видений, как сегодня… Я просто не хочу просыпаться. Хочу то ли раствориться и не существовать больше, то ли снова очнуться в той роще у деревни и окончательно сдохнуть, вместе со своим кланом.       Она устало накорябала внизу дату записи и подложила листовку к другим схожим, исписанным угловатым эльфийским языком. Матильда явно прочитала бы ей лекцию о сохранении позитивного настроя, если бы смогла их расшифровать – но надо же ей хоть что-то хранить в секрете от своей давней подруги?       Облачившись в рубашку и сарафан, как две капли воды не отличающихся от тех, что она носила вчера, Фрейя как можно тише обулась, бодро заплела длинные волосы в косу, скрутила её в пучок, схватила чуть более распрямившийся листок с её данными и, как мышь, выскочила за дверь. Если она успеет к гарнизону до рассвета, у неё останется достаточно времени на привычные утренние дела – так ей будет не страшно оставлять Матильду на неприлично долгий трудовой день.       Улицы города были пусты в этот час, небо продолжало едва заметно светлеть. Несколько горожан торопились по своим делам, однако, завидев уверенно шагающую Фрейю, незамедлительно пересекали улицу и двигались по противоположной стороне дороги. Пара стражников, обсуждающих что-то у одинокого фонарного столба, замолкла, как только она к ним приблизилась. Опустив взгляд на вымощенную плитку, эльфийка прошла мимо, подавив рефлекс ладонями прикрыть уши. После ночного видения не покидало ощущение, что в этом городе нет ни одного человека, кто мог бы отнестись к ней хотя бы нейтрально, не враждебно, не считая её соседки по квартире.       Гарнизон располагался почти в центре, на холме. Железные ворота были закрыты, но сквозь клеточки пересечений металлический прутьев виднелся внутренний дворик. Покосившийся сарай в углу, длинный деревянный балкон, огибающий второй этаж, прочная деревянная лестница, ведущая на него, ступени которой были подстерты поколениями солдат, снующих вверх и вниз по ней. Деревянная дверь в углу здания приоткрылась, из нее выскользнула тонкая фигурка, моментально закрывшая за собой дверь. Где-то наверху, на башне, раздавались тихие голоса, но различить речь было невозможно.       Фигура пересекла двор и остановилась по центру. Сначала Фрейя, из-за габаритов, приняла этого человека за женщину, но теперь осознавала, что это просто юный парень, ещё не успевший вытянуться и раздаться в плечах. Её зрение позволило различить в темноте рыжие кудрявые волосы, худобу, не совсем подходящий по размеру кожаный доспех из плотной куртки и штанов. Парень неумело прилаживал на место портупею, но шлица под меч пустовала. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и не знал, куда себя деть.       «Зачем же ты тогда так рано встал, мальчишка?» - подумала эльфийка, печальным взглядом окидывая его. – «Тебе бы спать да спать, а не рваться мечом махать...»       - Извините! – она неуверенно стукнула костяшкой пальца по пруту. – Можно вас?       Парень обернулся, испуганно огляделся вокруг в поиске других людей, а затем указал пальцем на себя, словно удивляясь, что она подзывала именно его.       - Да-да, подойдите на минутку, пожалуйста, я не сильно вас задержу!       На подгибающихся ногах он подошел к воротам и замер, не дойдя и метра.       - Вы не могли бы передать это капитану? – она протянула листок, держа его двумя руками. – Он интересовался моим происхождением, но это единственное, что я могу ему предоставить.       Парень сделал еще несколько шагов, взял бумагу из протянутых меж прутьев рук. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и Фрейя была готова к какой-то брезгливой реакции с его стороны, однако он совсем не обратил на это внимание. Он развернул листок, чтобы свет от уличного фонаря частично осветил бумагу и вгляделся в написанное.       - Я думал, здесь какое-то прошение, - растерянно пробормотал он.       - Нет-нет, мне ничего не нужно, - она усиленно замотала головой. – Капитан посетил таверну, где я работаю и…       - Зачем они вписали цвет кожи в особые приметы? – нахмурившись, сказал он, окинув её взглядом. – Разве бывают эльфы других цветов?       Она смутилась. Руки рефлекторно сомкнулись в замок.       - Извините, если обидел, - его глаза раскрылись в испуге. – Я только про зеленых эльфов и слышал…       - Только зеленые и бывают, - тихо ответила Фрейя. – Кто-то посветлее, кто-то потемнее.       - А-а-а, - в осознании протянул он. – Наверное, это как я и мой кузен Арчи. Он смуглее, я бледнее. Да?       - Что-то вроде того, - она позволила себе небольшую улыбку.       - Я обязательно передам это капитану Раймеру, - он отвесил короткий поклон, заложив руку с листком за спину. – Что-то ещё, мисс Фрейя?       Она уже хотела ответить, но тут дверь на втором этаже открылась, оттуда высунулась чья-то неопознанная взлохмаченная голова и зычно крикнула:       - Оруженосец Бринн!       - Прошу прощения, - ещё пару раз откланившись, парень сделал несколько шагов назад от ворот. – Служба зовёт.       - Удачи, мистер Бринн! – искренне улыбнувшись ему, Фрейя неловко помахала рукой, наблюдая, как тощая фигурка заспешила по лестнице наверх. В лёгком шоке уставившись на застывшую в воздухе руку, она прижала её другой к груди, развернулась на каблуках и пошагала вниз по улице.       Во-первых, бегло просмотрев бумаги, он запомнил её имя. Во-вторых, он не испугался, увидев эльфа на пороге гарнизона, скорее был удивлен, что кто-то к нему обратился. В-третьих, даже мимолетное прикосновение к её коже не заставило его отпрянуть, как будто если он её коснётся, он заразится какой-то страшной болезнью и сам позеленеет.       И, чёрт возьми, в-четвёртых, на её памяти он был вторым человеком, после Мати, который удивился, что обыденный для эльфов оттенок кожи был указан в её документах как особая примета. А это что-то хорошее о нём да говорило.       Робко улыбнувшись начинающемуся дню, Фрейя заспешила к Южным воротам, чувствуя, как груз на душе совсем на капельку, очень-очень небольшую, стал легче.