Красная черта

— Смешная шутка, Учиха, — Сакура с явным облегчением расстегнула боковые липучки, позволяя кевлару соскользнуть с плеч. — Нет уж, мне хватит этого «удовольствия» на выезде. Вы проходите тренировки каждый божий день, а у меня из всего спорта — только Анубис. Снимай с меня эту хрень, я не собираюсь потеть в бронежилете посреди кабинета. Парни переглянулись, явно не поняв последней части фразы. — Анубис? — Пейн подозрительно прищурился. — Это какой-то новый вид крипто-кошелька или кодовое имя информатора? — Да, мой фриз, — отрезала Сакура, с грохотом сбрасывая жилет на стол Саске. Наруто нахмурился, потирая затылок. — Фриз? Это что ещё за зверь такой? Типа отмороженный на всю голову киллер? Сакура, уставшая от их непонятливости, закатила глаза. — Конь! Мой конь! — в сердцах воскликнула она. — Чёрный фризский жеребец, если это имеет значение! В «подвале» воцарилась гробовая тишина. Дейдара, который в этот момент пил воду, чуть не поперхнулся. — Ты… ты ездишь верхом? — медленно протянул он, осматривая аудитора так, будто видел её впервые. — На лошади? По-настоящему? — Да, — спокойно ответил за неё Учиха. Он не сводил с Сакуры глаз, в которых сквозило странное, почти хищное любопытство. — Более того, она играет с машинами наперегонки. Я видел, как она выжимает из него больше, чем средний водитель из своей «Тойоты» на магистрали. Сакура резко развернулась к нему, её глаза метнули молнии. — Учиха! То, что происходит у меня дома, — никого, кроме меня, не касается. И если ты это видел однажды, это не значит, что ты имеешь право рассказывать об этом как о светской хронике! Наруто присвистнул, облокачиваясь на стол. — Слушай, аудитор, я думал, ты только цифры любишь, а ты, оказывается, по экстриму. Конь, скачки, машины… Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь по-человечески? — Мой отдых — это моя жизнь, — отрезала она, одергивая сорочку. — И поверьте, в этой жизни я предпочитаю контролировать ситуацию, будь то финансовый отчёт или галоп по трассе. Сасори хмыкнул, рассматривая бронежилет: — Теперь понятно, откуда у тебя столько спеси. Тяжело быть «вашингтонской принцессой», когда внутри скрывается адреналиновый наркоман. — Ты не права, Сакура, — голос Саске стал тише, но в нём появилась та самая властная нотка, от которой у неё каждый раз перехватывало дыхание. — Это не «хроника». Это наблюдение. И мне чертовски нравится, что ты умеешь быть такой, когда не сидишь за своим компьютером. Сакура почувствовала, как щёки предательски розовеют. Она быстро вернулась к своему столу, пытаясь скрыть смущение за маской профессионализма. — Забудьте, — бросила она, не глядя на них. — У нас полно работы, а вы обсуждаете моих животных. Вернитесь к работе, «звери», или я устрою вам такой аудит, что вы будете мечтать о конюшне. Парни захохотали, переглядываясь. Они явно были впечатлены. Сакура чувствовала, как их отношение меняется — из просто «чужака из министерства» она постепенно превращалась в ту, кто может на равных сидеть в этом «склепе» и диктовать свои правила. Но Саске не смеялся. Он продолжал смотреть на неё, и в этом взгляде было обещание, что в следующий раз он приедет к ней на конюшню не как наблюдатель, а как участник. — Ну, с моим мустангом твой конь явно не сравнится, — бросил Саске, ухмыляясь и скрестив руки на груди. Его голос звучал расслабленно, почти лениво, но глаза впились в Сакуру с вызовом. Сакура словно в замедленной съёмке повернула к нему голову. Её взгляд стал острым, как скальпель. — Перегрелся, Учиха? — холодно поинтересовалась она. — У тебя Challenger. Я видела его на парковке. — Это рабочая машина, аудитор, — отрезал Саске, не сводя с неё глаз. — У меня в гараже есть мустанг. Тот самый, пересобранный, с душой и бешеной мощностью. Сакура медленно поднялась, её движения были грациозными, но в воздухе вокруг неё запахло озоном. — Ты сейчас пытаешься меня подначить, шеф? Или это просто приступ дешевого хвастовства? В подвале повисла тишина. Парни из SWAT замерли, чувствуя, как между этими двумя проскакивают электрические разряды. — Я лишь хочу сказать, что твой Анубис может играть в перегонки с городскими тойотами, но против зверя, у которого под капотом табун из девяти сотен лошадей, он не вытянет, — Саске сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. — Ты подначиваешь меня, Саске, — констатировала Сакура. В её глазах, обычно холодных, загорелся тот самый азартный огонь, который когда-то заставил её рискнуть всем ради карьеры. — Ну так давай проверим? На спор. — Саске понизил голос, чтобы парни не услышали сути контракта. — Если выиграю я — ты подписываешь то, о чём мы говорили вчера. Выиграешь ты — я лично пишу отчёты всей команды для твоей аудиторской проверки до конца квартала. Сакура прикусила губу. Это была ловушка, она это знала. Но адреналин уже бил в виски, а жажда победы перекрывала голос разума. Саске попал точно в яблочко — она была азартна до мозга костей. На её губах заиграла ехидная, опасная улыбка. — Я согласна, — она протянула ему руку, её пальцы были холодными, но хватка — стальной. — Сегодня вечером. Старт у папиного поместья. Финиш — маяк в Монтауке. Идёт? — Идёт, — ответил Саске, сжимая её ладонь. — Разбивай, Наруто. Наруто, который до этого момента не дышал, хлопнул по их рукам, разбивая рукопожатие. — Вы с ума сошли! — воскликнул Дейдара, когда они разошлись. — Маяк в Монтауке? Это же извилистая дорога, пробки на выезде из города и открытое шоссе ночью! Вы убьётесь нахрен! — Не лезь, Дей, — Сасори отодвинул его в сторону, не отрывая взгляда от Сакуры. — Ты видел её глаза? Она уже представила, как оставляет Учиху позади. Сакура села обратно за стол, но работать она уже не могла. Весь мир сузился до вечернего горизонта и бешеного рёва мотора, который она предвкушала. Саске вернулся к своему столу, но его взгляд продолжал сверлить её спину. Он знал, что она примет вызов. Он знал, что она не умеет проигрывать. И он знал, что, даже если она выиграет этот заезд, его условия контракта — это лишь вопрос времени. Сегодня ночью правила игры меняются. — Аудитор, — тихо позвал он, когда парни отвлеклись на свои дела. — Надеюсь, твоё нижнее бельё достаточно удобное для высоких скоростей. Ночь будет долгой. Сакура лишь коротко глянула на него через плечо, и в этом взгляде было столько обещаний, что у самого Саске на секунду перехватило дыхание. Сегодня будет не просто гонка. Это будет её заявка на право владеть собой — или добровольная сдача в плен Учихе. К поместью Мадары к вечеру стянулась целая толпа. Атмосфера напоминала нелегальный сход перед масштабным событием: здесь были и бойцы SWAT, сгрудившиеся у своих внедорожников, и семейство Учиха, наблюдавшее за происходящим с долей скепсиса, и даже Хината с Кибой, которые выглядели так, будто попали на съёмки боевика. Сакура вышла из поместья, и толпа притихла. На ней были облегающие чёрные скини, сапоги до колена и жакет из винной кожи для верховой езды. Она выглядела как королева, вышедшая на поле боя. Из конюшни она вывела не Анубиса, а статного, мощного вороного жеребца. — Это не Анубис, — заметил Саске, поправляя свою гоночную кожаную куртку. Он опирался на капот своего «Мустанга» — того самого легендарного зверя, созданного в коллаборации Ford и Shelby. — Конечно, нет, — Сакура ласково похлопала коня по шее. — Анубис — мой любимец, но он не выдержит такую дистанцию. Это Аид. Он хороший мальчик, и сегодня он покажет тебе, что значит настоящая мощь. На улице сгущались сумерки. — Вы какие-то идиоты, — подал голос Фугаку, скрестив руки на груди. Рядом с ним стоял Мадара, который выглядел как человек, готовый в любой момент остановить это безумие, если что-то пойдет не так. — Я солидарен с Фугаку, — проворчал Мадара, прожигая взглядом сначала Сакуру, а потом Саске. — Вы хоть понимаете, во что ввязываетесь? Наруто и Дейдара тем временем возились с настройкой дрона, чтобы транслировать гонку на экраны в поместье. — Он сам напросился, — Сакура легко запрыгнула в седло, и конь под ней затанцевал, чувствуя её возбуждение. Саске, закончив проверку датчиков, выпрямился. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, сейчас горел нескрываемым интересом. Он знал, что силы неравны. 900 лошадиных сил против живого существа — это была дерзость. — Я знаю, что силы не равны, аудитор, — произнёс Саске. — Поэтому я даю тебе фору в два километра. Сакура на секунду замерла, её глаза хищно блеснули. — Что ж, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, — она поправила поводья. — Я принимаю эту фору. Увидимся на маяке, Учиха. Пока они готовились, Итачи стоял чуть поодаль, в тени колонн поместья. Он внимательно наблюдал за братом и за Сакурой. Он видел, как Саске смотрит на неё — не как на противника, а как на то, что ему принадлежит. А Сакура? Она провоцировала его, дразнила, но в её движениях было странное доверие, которое она не позволяла себе ни с кем другим. «Они уже перешли черту, — подумал Итачи, едва заметно улыбнувшись. — Даже если они этого еще не осознали, эта гонка — не про скорость. Это про то, кто первым прогнётся под другого». Хината, стоявшая рядом с Кибой, вцепилась в рукав его куртки. — Они правда собираются сделать это? По ночной трассе? — прошептала она. — Сакура не проиграет, — уверенно ответил Киба, хотя в его голосе слышалось сомнение. — Но, честно говоря, я бы не хотел оказаться на месте того коня, когда Саске втопит педаль газа. Сакура резко развернула Аида и направила его в темноту, за ворота поместья. — Аид, пошёл! — скомандовала она. Конь сорвался с места, как снаряд. Саске проводил её взглядом, подождал ровно столько, сколько требовалось для двухкилометрового отрыва, а затем с рёвом запустил двигатель. Стон 900-сильного мотора разорвал тишину вечера. Мустанг дернулся вперёд, оставляя на асфальте полосы жженой резины. Гонка началась. Сталь против плоти. Учиха против Харуно. Маяк Монтаука ждал своего победителя, но вечер обещал стать куда более захватывающим, чем просто соревнованием в скорости. Первые два километра были чистым экстазом. Сакура слилась с Аидом в единое целое: она чувствовала каждое движение его мускулов, мощный, ритмичный вдох, исходящий из его раздувающихся ноздрей. Сумерки окончательно поглотили горизонт, и мир превратился в размытую ленту из тёмных деревьев и влажного асфальта. Мелкий, колючий дождь, смешиваясь с потом коня, превращался в легкий пар, который клубился над мощной спиной Аида, создавая вокруг них ауру первобытной, дикой свободы. Сакура смеялась. Это был чистый, звенящий смех человека, который наконец-то сбросил оковы кабинетов, министерских рапортов и тяжелого груза последних дней. Адреналин заливал её вены, и в этот момент она не была аудитором. Она была частью стихии. На экране в поместье Мадары трансляция с дрона вызывала у присутствующих благоговейный трепет. Картинка была чёткой: вороной конь, разрезающий ночной воздух, и Сакура, чьи волосы развевались как чёрное знамя. Отчётливо было видно, как с Аида срываются белые клочья пара — он шёл на пределе, превращаясь в живой мотор. — Боже, посмотрите на них… — прошептала Хината, подавшись к монитору. — Она выглядит такой свободной. — Она выглядит так, будто сейчас взлетит, — добавил Киба, не сводя глаз с экрана. Мадара стоял неподвижно, сложив руки на груди. В его глазах читалась гордость, смешанная с тревогой: он узнавал в этом диком взгляде дочери самого себя. Фугаку же хмурился, глядя на экран, где чёрная тень коня уверенно уходила вдаль. Но тишину поместья внезапно прорезал низкий, вибрирующий гул. Сакура услышала его раньше, чем увидела. Сначала это был едва уловимый рокот, но через мгновение он перерос в яростный рык хищного зверя. Сзади, из серой пелены дождя, вынырнули два ярко-белых ксеноновых глаза. Фары Мустанга были похожи на глаза монстра, выслеживающего добычу. Саске настигал. Он не просто догонял — он играл. Он держал дистанцию, наслаждаясь тем, как Сакура заставляет Аида выкладываться по полной. Сакура обернулась. Ослепляющий свет фар почти ослеплял, но она лишь крепче сжала поводья. Она чувствовала, как под ней напряглись все мышцы жеребца. — Ну что, Аид? — прошептала она, прижимаясь к его шее. — Покажем ему, что значит настоящая мощь? Она не стала жалеть его. Она дала коню «прожарку» — резкий, мощный рывок, от которого Аид сорвался в неистовый галоп. В поместье, глядя на телеметрию дрона, Наруто вскрикнул: — Смотрите! Она выжала из него максимум! Она не собирается сдаваться! — Саске сокращает! — крикнул Дейдара, глядя, как стрелка спидометра на приборной панели Мустанга, транслируемая через встроенную камеру, неумолимо ползёт вверх. Гонка началась по-настоящему. Теперь это был не просто бег — это было столкновение двух миров. Рёв мотора Саске сливался с гулким топотом копыт по мокрой дороге. Сакура не видела дороги — она видела только маяк, маячивший где-то впереди, и знала, что Мустанг уже дышит ей в затылок, готовый в любой момент совершить рывок. Адреналин стал её воздухом. Она была готова поставить на кон всё, лишь бы не услышать, как этот зверь проходит мимо. Впереди дорога превратилась в петляющий ад — бесконечная лента серпантинов, прорезающая густой лес. Для автомобиля это был триумф техники: Саске входил в повороты с ювелирной точностью, филигранно управляя заносом. Мустанг рычал, его шины с визгом вгрызались в мокрый асфальт, высекая фонтаны воды, а на виражах казалось, что машина игнорирует законы гравитации. Саске играл. Он видел, как вороной силуэт впереди мечется по трассе, и намеренно не обгонял, позволяя Сакуре чувствовать иллюзию лидерства. Он давал ей этот глоток свободы, зная, что впереди — его территория. Сакура знала эти места как свои пять пальцев. Она чувствовала, как Аид под ней напрягся, чуя близость крутого поворота. — Сейчас, мой хороший, — прошептала она, натягивая поводья. Вместо того чтобы следовать за изгибом шоссе, Сакура резко направила коня в сторону, прямо в черную стену леса. Аид, привыкший к таким маневрам, прыгнул через низкое ограждение. Они исчезли в лесной чаще, срезая добрую треть пути. В поместье наступила гробовая тишина. На экране дрона конь буквально растворился среди деревьев, оставив Мустанг Саске в гордом одиночестве на асфальте. — Она что, ушла в лес?! — вскрикнула Хината, впиваясь пальцами в край стола. — Она же убьётся там в темноте! Микото, прижав руку к груди, побелела: — Фугаку, сделай же что-нибудь! Он же её раздавит… или она сломает себе шею! — Тише, — Мадара смотрел на экран с мрачным восхищением. — Она знает, что делает. Она всегда знает. Парни из SWAT в поместье довольно ухмылялись. — Красава, аудитор! — хохотнул Дейдара, постукивая по столу. — Шеф, ну что, съел? Она сейчас выскочит прямо перед финишной прямой! Саске, слыша всё это через гарнитуру, лишь сжал руль до побеления костяшек. На его лице играла хищная полуулыбка. Он всё ещё играл. Он видел по тепловизору дрона, как вороная тень мечется между стволами сосен, пробиваясь к выходу на шоссе. Он специально сбросил газ, позволяя ей вырваться вперёд, давая ей почувствовать вкус победы. «Давай, киса, лети, — думал он, вдавливая педаль газа в пол, когда впереди показался просвет. — Наслаждайся полетом, пока не наступил момент, когда ты окажешься в моих руках». Сакура вылетела из леса, как выпущенная из арбалета стрела. Она была всего в двухстах метрах от следующего затяжного виража, когда в зеркале — вернее, в свете фар — она увидела, как Мустанг, взревев, сократил разрыв до минимума. Саске больше не играл. Его машина, тяжёлая, мощная, как танк, начала «захлопывать капкан». Он шёл по идеальной траектории, перекрывая ей выход на узкий участок дороги, вынуждая коня сместиться к самой обочине, где начинался крутой обрыв. — Попалась, — прошептал Саске, и в его голосе было столько собственнического триумфа, что даже через расстояние Сакура почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она поняла: он позволил ей лидировать только для того, чтобы загнать в самую опасную ловушку. Гонка превратилась в охоту. Последние двести метров до маяка превратились в симфонию хаоса. Грохот копыт Аида сливался с утробным рычанием V8, и на мгновение показалось, что время застыло. Сакура, пригнувшись к шее коня, видела лишь боковое стекло «Мустанга». Она чувствовала жар двигателя, слышала, как Саске переключает передачи — чётко, жёстко, безжалостно. Они шли «ноздря в ноздрю». Саске бросил на неё быстрый взгляд. На его лице играла та самая, дразнящая, самоуверенная ухмылка, которую Сакура была готова стереть с его губ любым способом. Он выжидал. Он позволил ей продержаться эти двести метров, позволяя её пульсу зашкалить от надежды на победу. А потом он надавил на газ. На последних пятидесяти метрах «Мустанг» будто пробудился от спячки. Рёв девятисот лошадей превратился в единый нечеловеческий вопль. Машина совершила мощный прыжок, оставляя коня позади на какие-то полкорпуса. Саске резко вывернул руль, дёрнул ручной тормоз, и тяжёлая махина с визгом покрышек пошла в управляемый занос. «Мустанг» развернулся на месте, выписывая идеальный, агрессивный дрифт, и замер, уставившись фарами прямо на приближающегося Аида. В поместье наступил момент тишины перед бурей, а затем зал взорвался. — ДА-А-А! — заорал Дейдара, вскакивая с кресла. — Я же говорил! Вы видели?! Шеф просто размазал этот конный полк! — Красиво, чёрт возьми, красиво! — Пейн довольно рассмеялся, хлопая по столу. — Он сделал это с таким стилем, что даже обидно за аудитора, — прокомментировал Наруто, хотя в его глазах светилось чистое восхищение мастерством босса. В поместье Мадары стоял невообразимый гвалт. SWAT ликовал, празднуя победу своего командира, как будто выиграли чемпионат мира. Сакура остановила Аида в нескольких метрах от дымящегося «Мустанга». Её грудь тяжело вздымалась, волосы прилипли к лицу от пота и дождя, но в глазах полыхала ярость. Саске медленно вышел из машины. Он не спешил. Он поправил куртку, пригладил волосы и, подойдя к ней, начал неспешно хлопать в ладоши. — Это было смело, аудитор, — произнёс он, и в его голосе не было насмешки — только искреннее признание. — Я не ожидал, что ты выберешь путь через лес. Ты чуть не сломала шею, но это было чертовски впечатляюще. Сакура смотрела на него сверху вниз, и её ярость постепенно сменялась осознанием того, что она только что проиграла. Проиграл не конь машине, а она — ему. — Ты играл с самого начала, — сказала она, переводя дыхание. — Ты знал, что на прямой у меня нет шансов. — Я знал, что ты не сдашься, — ответил Саске, подходя к голове коня и мягко кладя руку на поводья. Его глаза были тёмными, почти чёрными в свете маяка. — А теперь, согласно нашему пари, ты должна подписать то, что я тебе обещал. Ты ведь не собираешься нарушить слово, которое дала мне, глядя в глаза? Сакура сжала поводья так, что костяшки побелели. Она видела, как маяк медленно вращает своим прожектором, заливая их то светом, то тьмой. Она проиграла гонку, но битва за контроль между ними только начиналась. — Контракт, Учиха? — спросила она, вызывающе глядя на него. — Да, — он сделал шаг в её сторону, заставляя Аида немного отступить. — И, поверь, это будет самый важный документ в твоей карьере. Саске коснулся гарнитуры, и его голос, холодный и властный, разнёсся по динамикам в поместье: — Наруто, отключай всё. Возвращаемся. — Да, шеф, — отозвался Наруто, хотя в голосе бойца слышалось явное разочарование. В доме, когда экран погас, повисла тишина. Сасори со вздохом откинулся на спинку кресла: — Мда, жалко, что Саске выиграл. Теперь эти отчёты за квартал придётся писать нам, а не ему. — А они что, спорили? — вскинул бровь Итачи, до этого молча наблюдавший за происходящим из угла. — Ещё как, — хохотнул Дейдара. — Аудитор против Шефа. Смертельная схватка. Итачи едва заметно усмехнулся, его взгляд стал задумчивым. Он единственный из присутствующих видел полную картину и теперь понимал: Сакура глубоко «влипла». — А какая была ставка у Саске? — поинтересовалась Микото, встревоженно теребя край платка. — Что такого он потребовал, если она так отчаянно пыталась выиграть? — Говорили про какие-то бумажки, — пожал плечами Наруто, не придавая значения деталям. — Что-то по работе, вроде. Аудиторские дела, скукотища. Они и представить не могли, о каких именно «бумагах» шла речь. На маяке, вдали от лишних глаз, Саске дождался, пока шум окончательно стихнет. Он подошёл к Аиду, который тяжело дышал, сбрасывая пар, и, не дожидаясь приглашения, обхватил Сакуру за талию. Одним движением он снял её с седла — она была лёгкой, как пушинка, несмотря на тяжёлый кожаный жакет. — Попалась, — прошептал он ей прямо в губы. Сакура хотела что-то сказать, возможно, огрызнуться или напомнить о правилах, но все слова застряли в горле. Внутри всё ещё кипел адреналин, смешанный с чистой, первобытной яростью проигрыша. Она попыталась отстраниться, но руки Саске, закованные в перчатки без пальцев, сжали её крепче, не оставляя пространства для маневра. Когда он накрыл её губы своими, всё вокруг перестало существовать. Она была зла — на него, на себя, на этот дурацкий маяк, — но гнев мгновенно переплавился в жажду. Она подалась вперёд, впиваясь пальцами в его плечи, а затем обвила руками его шею. Саске ответил требовательно и жадно. Его ладонь в грубой коже перчатки запустилась в её влажные от дождя волосы, притягивая голову ближе, углубляя поцелуй. Это не была нежность. Это было столкновение двух стихий, требовавших подчинения. Маяк медленно вращался, раз в несколько секунд выхватывая их из темноты резким снопом света. В эти короткие мгновения были видны их силуэты: она, прижатая к мощной груди, и он, не желающий отпускать свою добычу. — Ты проиграла, — выдохнул он в паузе, касаясь её скулы, оставляя на коже горячие следы от своих губ. Сакура, тяжело дыша, посмотрела на него. Её губы были разбиты, распухли от поцелуя, а в глазах метались искры. Она знала, что этот контракт — ловушка, начало конца её независимости, но сейчас, под этим холодным светом маяка, она не хотела, чтобы он останавливался. — Помню, — прошептала она, и в этом ответе было больше капитуляции, чем в любом подписанном документе. — Только подпишу я его на своих условиях, Учиха. Саске лишь усмехнулся, снова впиваясь в её губы. Он уже победил, и он прекрасно знал, что никакие её «условия» не изменят того факта, что с этой ночи аудитор Харуно принадлежит только ему. Пока на маяке разгорались страсти, в гостиной поместья Мадары атмосфера была не менее напряжённой. Отец Сакуры, человек, чьё одно присутствие заставляло воздух в комнате становиться плотным, медленно обходил бойцов SWAT, которые всё ещё дожидались возвращения своего командира. — Так вот с кем теперь работает моя дочь, — Мадара остановился напротив Дейдары, оглядывая его с головы до ног с нескрываемым скепсисом. Затем он резко развернулся к Хинате и Кибе, которые старались казаться как можно менее заметными. — Хината, — голос Мадары звучал как шелест сухих листьев. — Ты ведь присматриваешь за ней? А то она в последнее время так часто оставалась у тебя на ночёвки. Хината почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что Мадара видит её насквозь. — Да… конечно, господин Мадара, — голос Хинаты дрогнул лишь на долю секунды, прежде чем она взяла себя в руки. — Мы же давно не виделись, хотелось просто провести время как подруги. Она ведь постоянно в своих отчётах, сама понимаете… — Конечно, понимаю, — Мадара подозрительно прищурился. — И как вы отдохнули в спа в эту субботу? А то она мне совершенно ничего не рассказывает, вечно занята тайнами следствия. Наруто, стоявший неподалёку, округлил глаза, едва не выронив стакан с водой. В субботу вечером у них с Хинатой была первая, по-настоящему особенная встреча, о которой они не собирались отчитываться даже перед президентом, не то что перед Мадарой Учихой. Хината, поняв, что Наруто сейчас себя выдаст, выпалила, глядя прямо в глаза Мадаре: — О, просто отлично! А что там рассказывать? Мы были в спа, процедуры, болтовня… всё как у всех девушек. Итачи, стоявший в стороне, лениво потягивал напиток, наблюдая за этим представлением. Он быстро сопоставил факты. В субботу вечером Саске тоже не было дома. Конечно, они жили в разных квартирах на Манхэттене, но когда семья собиралась на ужин, брат чётко дал понять, что его не будет до ночи. Итачи усмехнулся, глядя на Наруто, который едва сдерживался, чтобы не рассмеяться от абсурдности ситуации. «Саске и Сакура, значит?» — подумал Итачи, допивая вино. — «Интересный выбор, брат». — В спа, говоришь… — Мадара ещё раз окинул Хинату взглядом, в котором читалось полное неверие, но, к счастью для всех, решил не развивать тему дальше. Его больше беспокоило то, что его дочь пропадает в подвале с отрядом убийц. — Наруто, — внезапно обратился к нему Мадара. — Ты ведь отвечаешь за безопасность моего аудитора, когда она на выездах? Если с её головы упадёт хоть один волос из-за ваших «игр», я приду к вам в участок лично. И поверь, после этого от вашей базы не останется даже пыли. Наруто выпрямился, став серьёзным, как на допросе. — Будьте уверены, господин Учиха. Сакура в надёжных руках. Пока она с нами, она защищена лучше, чем всё ваше поместье. Итачи тихо хмыкнул, услышав это. Сакура «защищена»? Скорее, Саске сейчас «защищает» её от здравого смысла, а её — от самой себя. В этот момент в холле послышались шаги. Дверь открылась, и в дом вошёл Саске. Он выглядел как человек, который только что выиграл войну, а за его спиной, спустя несколько секунд, появилась Сакура. Она шла с такой невозмутимостью, словно не была на маяке, не гнала на коне через лес и не целовалась с их «шефом» под вращающимся фонарём маяка. Но Итачи, стоило ему взглянуть на Сакуру, сразу всё понял: её рубашка была застёгнута на одну пуговицу ниже, чем обычно, а на шее, под воротником, пробивался едва заметный след. Итачи едва сдержал смешок. — Вернулись? — лениво спросил он, глядя на брата. — Гонка была… продуктивной? Саске бросил на него короткий, холодный взгляд, который означал «заткнись», и прошёл мимо, даже не посмотрев на отца. Сакура же лишь коротко кивнула Мадаре, стараясь не встречаться взглядом с Хинатой, которая в этот момент казалась готовой провалиться сквозь пол от количества секретов, скопившихся в этой комнате. Ночь только начиналась, и игра в «спа» была самым невинным из того, что произошло за этот вечер. Сакура сделала нарочито злой вид, хотя в глубине души всё ещё вибрировала от остаточного адреналина. — Всё равно Аид — мощный конь, — бросила она, обрывая фразу на полуслове, когда её взгляд зацепился за ключи в руке Саске. Саске, потягивавший вино, усмехнулся: — Ты всех своих животных называешь в честь богов подземного царства? Аид, Анубис… Это намёк на то, что работа со мной тебя рано или поздно туда отправит? — Да, люблю греческую и египетскую мифологию, шеф, — огрызнулась Сакура. Она потянулась к бокалу, но вдруг замерла. В голове будто что-то щёлкнуло: азарт, который не угас после гонки, требовал выхода. Она посмотрела на Учиху с вызовом. — Дай погонять. В гостиной воцарилась гробовая тишина. Бойцы SWAT, знавшие, с каким фанатичным трепетом Саске относится к своей коллекции, округлили глаза. Фугаку, Микото и Мадара застыли, словно статуи. — Что? — переспросил Саске, и его спокойствие на мгновение дало трещину. — Я не дура, я вижу, что это за машина. Сборка Ford и Shelby. Дай погонять, — повторила она, делая шаг к нему. — Или зассал, что я её разобью? Мадара медленно перевёл взгляд с дочери на Саске. В его глазах читалось нескрываемое любопытство: осмелится или нет? Саске молчал долгие пять секунд. Потом губы его дрогнули в хищной ухмылке. — Хрен с тобой, Харуно. Он вложил связку ключей в её ладонь, сжав её пальцы в чёрной перчатке чуть дольше, чем нужно. — Но гарнитура остаётся включённой. Если решишь сойти с ума и отправить себя в «подземное царство», я хочу слышать твоё последнее слово. Дядя Мадара, надеюсь, страховка покроет расходы на ремонт? — Не ссы, Учиха, — бросила Сакура, уже направляясь к выходу. Через пару минут поместье содрогнулось от низкого, утробного рёва мотора. Сакура выжала сцепление, и двигатель взревел, как раненый зверь. Она рванула со двора так, что гравий разлетелся в стороны, словно шрапнель. Наруто нажал пару кнопок, и на главном мониторе в гостиной вспыхнули показатели: скорость, обороты, давление масла. — Она не щадит его, — пробормотал Дейдара, глядя, как стрелка спидометра за доли секунды перепрыгнула за отметку в сто миль. Сакура выехала на пустую ночную трассу вдоль побережья Лонг-Айленда. Мелкий дождь превращал огни города в длинные световые разводы. Дорога была пуста, и она решила дать машине то, для чего та была рождена. Она вдавила педаль газа в пол. Машина отозвалась диким, захватывающим визгом шин, вжимая её в кожаное кресло. — Ну что, шеф, слышишь меня? — голос Сакуры в гарнитуре звучал звонко, с нотками чистого кайфа. — Твой «Мустанг» — это не просто машина. Это оружие. — Ты с ума сошла, Сакура! — отозвался голос Саске, но в нём не было злости, только странное, глубокое возбуждение. — Не входи в поворот на такой скорости, задницу занесёт! — Я контролирую! — смеялась она, переключая передачу и заставляя машину взреветь ещё громче. Спидометр неумолимо полз вверх. 120, 140, 160 миль в час. Ветер выл в дверных проёмах, но Сакура не видела опасности. Она чувствовала, как металл и её воля становятся единым целым. Она летела сквозь дождь, оставляя позади всё — суд, угрозы, страх, — и в этот момент она была единственной хозяйкой своей жизни. В гостиной все смотрели на экран, боясь даже дышать. — Она смертница, — тихо сказал Итачи, наблюдая за тем, как Сакура филигранно уходит в занос на повороте, едва не задевая отбойник. Но Саске смотрел не на показатели датчиков. Он смотрел на Сакуру (через камеру в салоне), на то, как горят её глаза, и понимал: он только что дал ей не машину. Он дал ей свободу, от которой она больше никогда не сможет отказаться. И теперь она была его — полностью и бесповоротно. В гостиной Мадары повисла тишина, прерываемая лишь пульсирующим гулом мотора из динамиков. Фугаку, человек, привыкший к дисциплине и строгости, с недоумением следил за показателями на мониторе. — Откуда у неё такие навыки? — спросил он, глядя, как стрелка тахометра бьется в красной зоне. — Это не просто быстрая езда, это профессиональный пилотаж. Где она научилась так «читать» трассу? Мадара хмыкнул, потирая переносицу. — Я борюсь с ней в этом плане годами. В детстве все девочки как девочки: музыка, танцы, фортепиано… А эта? Ей подавай всё «пацанячье». В итоге я отправил её на конный спорт, думал, выплеснет энергию. Она стала профи, но после университета забросила седло. Потом потребовала машину. Ну, я и отправил её сразу к инструкторам в Квантико. Там у меня есть старый знакомый… Он до сих пор присылает мне счета за сожжённую резину и говорит, что она — абсолютная бешенная. — Да это и сейчас видно, — Фугаку вцепился в подлокотники кресла, когда на экране мелькнула цифра. — Чёрт, двести пятьдесят?! Она же не в себе! Тем временем в салоне «Мустанга» Сакура находилась в состоянии абсолютного, чистого транса. Её смех, хриплый и дерзкий, смешивался с низкочастотным гулом двигателя. — Да! Вот это я понимаю — лошадка! — она вцепилась в оплётку руля так, что костяшки пальцев в черных перчатках побелели. Она чувствовала каждую вибрацию кузова, каждую микро-неровность асфальта. Для неё это не была просто поездка. Это был срыв маски. Никаких отчётов, никакой ответственности, никакого «Аудитора Харуно» с его ледяным взглядом. Сейчас была только она, ночь и зверь, рычащий под капотом. Рёв мотора отдавался у неё в груди, как второе сердцебиение. Вдруг она заметила, что на мониторах в гостиной трансляция параметров продолжается, и парни из SWAT, затаив дыхание, следят за каждым её движением. В её голове промелькнула мысль: если это видео попадёт в архив, ей не отмыться от обвинений в нарушении протокола. — SWAT, — её голос в гарнитуре прозвучал внезапно низко и властно. — Это приказ аудитора. Забыть всё, что вы сегодня видели. Никаких записей, никаких логов. Кто проболтается — лично пересчитаю все финансовые «дыры» в ваших подразделениях за последние пять лет. В поместье раздался коллективный нервный смешок. — Принято, аудитор! — отозвался Наруто, хотя в голосе сквозило чистое восхищение. — Мы ничего не видели, мы просто играли в приставку. Сакура усмехнулась, глядя на пустую, тёмную ленту хайвея, уходящую в бесконечность. — Вот и славно. Она чувствовала, как машина просит большего. Саске говорил о девяти сотнях лошадей, и она решила проверить их всех до единой. Она чуть приподняла ногу с педали газа и снова вдавила её в пол до самого упора. Спидометр дрогнул и начал свой рывок к магической отметке. — Ну что, шеф, — прошептала она в пустоту салона, чувствуя, как мир за окном превращается в сплошную размытую линию. — Готовься к тому, что твоя любимая игрушка вернётся к тебе с горящими колодками. Три сотни миль в час. Сакура летела сквозь дождь, и в этот момент она знала: никто в этом городе не сможет больше смотреть на неё как на «девочку из министерства». Она была демоном в женском обличии, и она только что объявила об этом во всеуслышание. Саске стоял в гостиной, скрестив руки на груди. На его лице играла странная полуулыбка — смесь чистого адреналина и того самого мужского восторга, который возникает, когда ты видишь, как кто-то другой приручает твоего зверя. Он не сводил глаз с цифр на мониторе. — Ты правда собираешься выжать триста? — спросил он, и в его голосе проскользнула нотка искреннего интереса. — И я это сделаю, — голос Сакуры в гарнитуре звучал звонко, в нём не было ни капли страха, только пьянящий азарт. В гостиной воцарилась тишина, от которой звенело в ушах. Хината закрыла глаза, шепча что-то под нос. Киба вцепился в подлокотники кресла так, будто пытался их раздавить. Цифры на экране начали свой безумный танец: 270… 280… 290… Мадара Учиха, человек, который повидал на своем веку столько войн, что его было трудно чем-то удивить, стоял, вцепившись в трость. Его лицо побледнело, а на виске запульсировала вена. Он буквально чувствовал, как с каждой десяткой километров в час его дочь всё ближе подходит к той невидимой черте, за которой уже нет возврата. — Она сумасшедшая, — прошептал Фугаку, чьи глаза были прикованы к экрану. — Это физически невозможно удержать на таком участке… — Сакура, хватит! — рявкнул Итачи, хотя в его голосе слышалось не столько требование, сколько невольное восхищение. Но в салоне машины Сакура видела только дорогу. Мир сузился до узкого коридора из капель дождя, летящих навстречу. Она чувствовала, как «Мустанг» начал слегка вибрировать, протестуя против такой нагрузки, но её пальцы, вцепившиеся в руль, были тверды, как сталь. Концентрация была абсолютной — она чувствовала сцепление каждой шины с влажным асфальтом. …295… 298… — Да! — выдохнула она, когда стрелка замерла на отметке 300. Мадара в этот момент едва не осел в кресло. Он чувствовал, как в его крови закипает ярость, смешанная с гордостью, которая сжигала его изнутри. — Эта девчонка… — прорычал он. — Если она сейчас же не притормозит, я сам её придушу, когда она вернётся! — Она сбрасывает, — выдохнул Наруто, утирая пот со лба. — Боже, она сбрасывает… Смотрите, скорость падает. Сакура, почувствовав, как машина начинает «гулять» по полосе, начала плавно, по миллиметру, отпускать педаль газа. Скорость поползла вниз: 280… 250… 200. Окружающий мир начал обретать форму, превращаясь из размытой мазни обратно в деревья, столбы и ночное шоссе. — Ну что, шеф? — её голос дрожал от возбуждения, она тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Твой зверь укрощён. Саске медленно выдохнул. В поместье раздался коллективный стон облегчения. Дейдара вытер лицо рукавом, а Микото наконец позволила себе выдохнуть, прижимая ладони к щекам. — Ты… — Саске сделал паузу, и в его голосе прозвучало нечто такое, от чего у всех присутствующих по спине побежали мурашки. — Ты чертовски хороша, аудитор. Но больше никогда, слышишь, никогда не делай этого без меня на пассажирском сиденье. — Почему? — усмехнулась Сакура, замедляясь до легальных значений. — Потому что я хочу видеть твоё лицо, когда ты понимаешь, что летишь навстречу смерти, — ответил он так тихо, что это услышала только она. — Возвращайся домой. Живой. Сакура нажала на тормоз, плавно останавливаясь на обочине, чтобы перевести дух. Она смотрела на огни далекого города и понимала: она только что изменила правила игры для всех. И больше всего — для самой себя. Сакура заглушила мотор, и в салоне воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь сухим потрескиванием остывающего металла. — Не скучайте, я передохну, — бросила она в пустоту, зная, что в поместье её слышат. Её взгляд упал на центральную консоль. Там, рядом с рычагом КПП, лежала пачка сигарет Саске. Сакура аккуратно, стараясь не привлекать внимания датчиков в салоне, взяла одну. Она вышла из машины, и её тут же встретил яростный шум открытого океана. Ночная сырость моментально пропитала волосы, а холодный ветер, пробирающий до костей, заставил плечи напрячься. Руки всё ещё мелко дрожали — отголосок запредельной скорости, — поэтому зажигалка с первого раза не сработала. Она прикурила, сделала глубокую затяжку, и горький дым смешался с морской солью. В поместье Мадара стоял у монитора, вцепившись в трость так, что костяшки побелели. — Она что там делает? — прошептал он, едва дыша. Микото, чьё лицо было бледнее обычного, подошла к нему и вложила в руку стакан с виски. — Пей, Мадара. Я сама чуть не умерла, глядя на это. Она жива, она стоит на ногах, это главное. — Она доведет меня до белого каления, — прорычал Мадара, залпом выпивая виски. — Кто позволил ей сесть за руль этой бешеной колесницы?! Фугаку повернулся к Саске, его лицо выражало смесь гнева и недоумения. — Ты зачем это позволил? Ты хоть понимаешь, что это за машина? Саске стоял, прислонившись к стене, невозмутимый, как скала. Он смотрел на монитор, где тонкий силуэт Сакуры был едва различим в свете маяка. — Она сама захотела. Я не её отец, Фугаку, чтобы что-то запрещать. Она знала, на что шла. — А если бы девчонка разбилась?! — голос Фугаку сорвался на крик. В разговор неожиданно вмешался Итачи, до этого момента лишь наблюдавший за игрой теней на лицах присутствующих. — Фугаку, — тихо произнёс он, глядя на старшего Учиху. — Она только что гнала по лесу на жеребце в темноте. На коне в таких условиях опаснее в десять раз. Если бы она хотела умереть, она бы выбрала способ попроще. Сакура на берегу сделала последнюю затяжку, бросила окурок в песок и долго смотрела на тёмные волны, которые с глухим рокотом разбивались о скалы. Это было странное чувство: она только что была на грани, она была королевой дороги, но сейчас, в тишине ночи, она снова была просто аудитором, которому завтра рано вставать. Пять минут прошли как в тумане. Она вернулась к «Мустангу», села в кресло, которое всё ещё хранило тепло тела Саске, и вдохнула запах его парфюма, смешанный с запахом кожи и бензина. Она повернула ключ зажигания. Зверь отозвался утробным рыком, готовый подчиняться. Она тронулась с места. Обратный путь к поместью был спокойным, почти медитативным. Она ехала в рамках правил, наслаждаясь тем, как машина послушно «мурлычет» на малых оборотах. Когда она заехала во двор поместья и заглушила двигатель, все в гостиной уже вышли на крыльцо. Сакура вышла из машины, поправила волосы, прилипшие к лицу от влаги, и встретилась взглядом с Саске. Он стоял чуть поодаль, наблюдая за ней с тем самым выражением, которое она не могла расшифровать: смесь собственничества, угрозы и… чего-то, что заставляло её сердце пропускать удар. — Машина в порядке, шеф, — сказала она, проходя мимо него и чувствуя, как его рука на секунду коснулась её локтя, не давая пройти дальше. — Ты сегодня много чего себе позволила, аудитор, — негромко произнёс Саске, когда они оказались вне поля зрения Мадары. — Но завтра мы поговорим о контракте. И не надейся, что я забуду. Сакура не ответила. Она просто прошла мимо, зная, что эта гонка была лишь началом чего-то гораздо более опасного. Мадара, еще минуту назад метавший громы и молнии, внезапно затих. Он подошел к Сакуре и заключил ее в такие тиски, что кожаный жакет жалобно заскрипел под его пальцами. — Господи… — только и выдохнул он, и в этом звуке промелькнуло всё то напряжение, которое он сдерживал весь вечер. — Пап, господи… всё смотрят, — прошипела Сакура, пытаясь отстраниться. Она ценила заботу, но публичные нежности перед отрядом SWAT и Учихами были для неё перебором. — Ты понимаешь, что ты могла разбиться?! — Мадара резко отстранился, его глаза горели яростью, смешанной с глубоким облегчением. Он не стал дожидаться ответов и, не отпуская её локтя, потащил вглубь дома. Саске остался на крыльце, провожая взглядом уходящую толпу. — Парни, свободны. Встретимся завтра, — бросил он, не оборачиваясь. Заметив, как Наруто не сводит глаз с Хинаты, он добавил с ноткой иронии: — Наруто, проводи Хинату. Она под твою ответственность. Хината вспыхнула, став ярко-красной, словно спелый томат. — Да, Хина, иди. Наруто — надёжный парень, — с лёгкой усмешкой бросила Сакура через плечо, скрываясь в дверях. Час спустя в гостиной царил полумрак. Единственным источником света был камин, отбрасывающий длинные, танцующие тени на стены. Сакура сидела в глубоком кресле, лениво потягивая сухое красное вино. Саске устроился на диване напротив. Он выглядел как воплощение бунта: серые джинсы, рейсерская кожанка поверх облегающей чёрной майки под горло. Он казался расслабленным, но его взгляд — цепкий, тяжелый — то и дело возвращался к Сакуре. — Вы оба совершенно сумасшедшие, — Фугаку, сидевший у камина, не находил себе места. Он снова и снова прокручивал в голове телеметрию скорости. — Я не могу принять это. Двести пятьдесят, триста… Это не гонка, это попытка самоубийства! Мадара, уже заметно успокоившийся после второго бокала, просто смотрел на огонь. Итачи сидел в тени, лениво перебирая пальцами ножку своего бокала, и его проницательный взгляд метался между братом и Сакурой. Итачи видел всё. Он видел, как Саске смотрит на неё — не с профессиональным интересом, а с тем особым вниманием, которое мужчина дарит только своей женщине. Сакура отвечала ему тем же — дерзко, почти вызывающе ухмыляясь. Мадара на мгновение поднял глаза на племянника, нахмурился, заметив, как Саске вновь «сканирует» Сакуру, но тут же помотал головой. «Игра теней, — подумал он. — Камин так искажает лица, мне просто показалось». — Это был… продуктивный опыт, — наконец подал голос Саске. Его голос в тишине гостиной прозвучал глухо и властно. Сакура лишь слегка повела плечом, не сводя с него глаз. — Опыт, который стоил тебе кучи нервов твоего отца, шеф. — Нервы — это то, что восстанавливается, — отрезал Саске, и в этом ответе было больше, чем просто слова о гонке. — А вот время, которое мы потратили на выяснение, кто из нас лучший — это ценный ресурс. Итачи тихо рассмеялся, привлекая всеобщее внимание. — Ты чертовски прав, брат. Похоже, сегодня каждый получил то, за чем пришел. Сакура допила вино и поставила бокал на низкий столик. В камине с треском лопнуло полено, рассыпая сноп искр. Саске поднялся — его движения были плавными, почти хищными. Он прошёл мимо Сакуры, и на долю секунды его рука коснулась спинки её кресла. Это было почти незаметное прикосновение, но Сакура вздрогнула. — Думаю, на сегодня достаточно подвигов, — сказал Саске, глядя на Мадару. — Дядя, нам пора. Аудитору нужно выспаться перед судом… который, к счастью, откладывается. Мадара кивнул, всё еще не до конца отошедший от шока. — Да. Идите. Но если я еще хоть раз узнаю о таких «гонках», Харуно… я лично конфискую у тебя права и машину. Сакура только рассмеялась, глядя, как Саске выходит из гостиной, не оборачиваясь. Она знала: завтра, когда они останутся вдвоём в «подвале», она подпишет этот контракт. И это было единственное, что сейчас имело значение. В поместье стояла глубокая, тяжёлая тишина, которую нарушал лишь далёкий гул ночного города. Сакура, вымотанная этим сумасшедшим днём, едва дождалась момента, когда сможет остаться одна. Большая белая рубашка — её единственная одежда на эту ночь — казалась слишком тонкой, но сейчас ей было всё равно. Она рухнула на кровать, чувствуя, как мягкая ткань окутывает тело, и провалилась в полудрёму. Скрип дверных петель прозвучал как выстрел в тишине. Сакура моментально вскинулась, сжимая в руках одеяло, сердце бешено заколотилось о рёбра. Лихорадочные мысли: вор? Кто-то из охраны? Она уже готова была вскочить, когда в лунном свете, пробивающемся сквозь щель в шторах, увидела знакомый, до боли родной силуэт. — Это я, аудитор, — тихий голос Саске прозвучал так спокойно, что её гнев вспыхнул моментально. Он закрыл дверь на замок, и этот звук — щелк — отозвался в её груди глухим ударом. Он не переоделся. На нём была та же кожанка, от которой исходил резкий, пьянящий коктейль: запах сырого дождя, крепкого виски и дорогого табака. — Учиха? — она попыталась придать своему голосу максимум напора, но тот предательски дрогнул. — Ты что тут забыл?! Ты совсем страх потерял? Саске не ответил. Он двигался плавно, как хищник, который уже загнал добычу в угол. Одним движением он оказался у края кровати. Опустился на одно колено рядом с её ногами, а второе — твёрдое, уверенное — перекинул через её бёдра, прижимая к матрасу. Затем, уперев ладони в спинку кровати по обе стороны от её головы, он заключил её в живую клетку своего тела. Она оказалась в ловушке. Он был настолько близко, что она чувствовала жар, исходящий от его кожи, и тяжёлое, размеренное дыхание. — Боже… ты что задумал?! — прошептала она, пытаясь отстраниться, но её спина уперлась в изголовье. — Закрой рот, — прошептал он, и в его голосе, обычно властном, сейчас звучала угрожающая хрипотца. Его глаза, тёмные, почти чёрные, впились в неё, не позволяя отвести взгляд. Сакура вздрогнула. Вся её спесь, вся подготовленная речь — всё рассыпалось прахом под этим взглядом. Дыхание стало прерывистым, коротким. Она видела, как он наблюдает за её реакцией, как ему нравится видеть её растерянность. — Отлично, — он едва заметно ухмыльнулся, его губы растянулись в хищной, довольной улыбке. Он подался вперёд, сокращая последние миллиметры между ними. Его губы накрыли её — нежно, почти по-хозяйски, исследуя её сопротивление, которое таяло с каждой секундой. Сакура зажмурилась, чувствуя, как его вторая рука скользит по ткани рубашки, касаясь обнажённой кожи бедра. Это было нарушение всех границ, всех правил, всех протоколов её жизни. Он целовал её глубоко, властно, перехватывая инициативу, и она, вопреки здравому смыслу, ответила. Она обвила его шею руками, притягивая ближе, чувствуя, как кожанка холодит её кожу, а его руки — горячие, уверенные — сминают ткань рубашки. — Ты проиграла гонку, — пробормотал он в перерыве между поцелуями, прижимаясь лбом к её лбу. — Ты думала, я просто так пришёл сюда поболтать? — Ты наглец, Учиха… — выдохнула она, но в её голосе уже не было злости. Только сдача. — Если отец нас услышит, ты не доживёшь до утра. — Твой отец спит, — парировал Саске, снова впиваясь в её губы. — А даже если нет… сегодня ночью для всех нас не существует никаких законов. Только ты. И я. И то, что ты должна мне подписать. Он настойчиво, но плавно повалил её обратно на подушки, не разрывая поцелуя. В эту ночь в поместье Мадары было слишком много огня, и Сакура знала, что к утру от её «аудиторской» жизни не останется камня на камне. Но она была готова гореть.