Лисья слеза

После той ночи в тупике Пэ-Хо не спал двое суток. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставало её лицо. Янтарные глаза. Спокойная улыбка. И слова: «Если бы я была убийцей, вы бы уже не стояли на ногах». Она не угрожала. Она констатировала факт. И это было страшнее любых угроз. Со-Юн заметила, что с ним что-то не так. Слишком молчаливый. Слишком сосредоточенный. На вопросы отвечал односложно, кофе не пил, на улицу смотрел так, будто ждал кого-то. — Пэ-Хо, — позвала она на третий день. — Ты в порядке? — Да. — Врёшь. Он не ответил. — Это из-за той женщины? — Со-Юн прищурилась. — Из Отеля? — С чего ты взяла? — С того, что ты вернулся оттуда с лицом человека, который увидел привидение. И с тех пор не проронил ни слова. Пэ-Хо помолчал. Потом сказал: — Она знала, что я за ней слежу. И не убежала. И не напала. — Почему? — Я не знаю. — Он коснулся запястья. — Может быть, ей нечего скрывать. Может быть, она просто ждёт. — Чего? — Может быть, меня. Со-Юн откинулась на спинку стула, посмотрела на него долгим взглядом. — Ты влюбляешься в подозреваемую, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Я просто делаю свою работу. — Когда детектив смотрит на подозреваемую так, как ты смотришь на её фото, это уже не работа. Это личное. Пэ-Хо хотел возразить, но не нашёл слов.

***

Он вернулся в Отель на четвёртый день. Не для слежки. Не для допроса. Просто — пить чай. Как в прошлый раз. Он не знал, придёт ли она. Не знал, хочет ли этого. Но сел за тот же столик у окна, заказал тот же зелёный чай и стал ждать. Она пришла через час. Снова — бесшумно, будто выросла из воздуха. Тёмное платье, распущенные волосы, цепочка на шее. Увидела его, чуть задержала взгляд, потом подошла. — Здесь занято? — спросила, как в прошлый раз. — Нет, — ответил Пэ-Хо. — Садитесь. Она села напротив. Пододвинула к себе меню, хотя Пэ-Хо уже знал, что она не будет в него смотреть. — Вы часто здесь бываете? — спросил он. — Когда есть настроение. — А сегодня есть? — Сегодня — да. — Она подняла глаза. — Вы ждали меня? — Я ждал того, кто захочет сесть напротив. Она чуть улыбнулась. Не насмешливо, как в прошлый раз, а мягче, теплее. От этой улыбки у Пэ-Хо внутри что-то ёкнуло. Официант принёс ей чай — тот же, что и Пэ-Хо. Она не заказывала. Знали. — Вы пришли, чтобы продолжить допрос? — спросила она, отпивая. — Я пришёл пить чай. — Вы в прошлый раз тоже так говорили. А потом спросили про подвеску. — И вы не ответили. — Я сказала, что это подарок матери. — Этого недостаточно. — А что достаточно, господин Кан? — Она поставила чашку, сложила руки на столе. — Вы принесёте ордер на обыск? Будете следить за мной каждую ночь? Или просто будете пить чай и ждать, когда я признаюсь? — В чём признаюсь? — Не знаю. Вы же детектив. Вы должны знать, в чём меня обвинять. Пэ-Хо смотрел на неё. Она не отводила взгляда. В её глазах не было вызова, только спокойное, усталое ожидание. — Вы не похожи на убийцу, — сказал он. — А как должны выглядеть убийцы? — Не знаю. По-другому. — Люди убивают по-разному, господин Кан. — Её голос стал тише. — Одни — с ножом. Другие — словами. Третьи — молчанием. Не всегда виноват тот, кто оставил кровь на руках. Пэ-Хо замер. Она говорила о себе? О ком-то другом? Он не мог понять. — Вы кого-то защищаете? — спросил он. — Я защищаю себя. — От кого? — От вопросов, на которые не хочу отвечать. Повисла тишина. Пэ-Хо отпил чай — остывший, горьковатый. Она смотрела в окно, на тёмную улицу, где редкие фонари боролись с ночью. — Вы когда-нибудь теряли кого-то, господин Кан? — спросила она, не оборачиваясь. — Да, — ответил он. — Все теряют. — Я не про всех. Я про себя. Вы теряли кого-то, кто был вам дороже жизни? Пэ-Хо промолчал. — Я теряла, — сказала она. — И знаете, что самое страшное? Не то, что они ушли. А то, что их убийцы остались живы. Она повернулась к нему. В её глазах блестело что-то, похожее на слёзы, но она не плакала. Кумихо не плачут. Или просто не при нём. — Если бы вы нашли убийцу своей матери, — тихо спросил он. — Что бы вы сделали? Она смотрела на него долго. Так долго, что Пэ-Хо почувствовал себя прозрачным. — Я бы задала ему тот же вопрос, что и вы мне, — наконец сказала она. — «Зачем?» Потом поднялась, положила на стол купюру — больше, чем нужно за чай. — Спокойной ночи, господин Кан. Спасибо за компанию. Она ушла. Снова — бесшумно, будто её и не было. Пэ-Хо остался сидеть, глядя на пустой стул напротив.

***

В участок он вернулся поздно. Со-Юн уже ушла, на столе осталась записка: «Завтра утром встреча с информатором. Не опаздывай». Пэ-Хо сел за стол, включил ноутбук. Открыл дело о Ким Ю-Ри — то, что успел собрать: имя, адрес, старые фотографии из архива, где она была ещё ребёнком. Чёрно-белые, размытые. На одной — она стояла рядом с высокой женщиной, держала её за руку. Мать. Пэ-Хо долго смотрел на эту фотографию. Она потеряла мать. Мстит убийцам. Возвращает украденный артефакт. А он — детектив, который должен её остановить. Но глядя на её лицо — на старых фотографиях и сейчас, в Отеле — он не видел чудовища. Он видел женщину с болью. И с правдой, которую он пока не готов принять. Он коснулся запястья. Пульс был ровным. Но внутри разрасталось что-то тёплое и очень опасное.