Лисья слеза

Ю-Ри не приходила в себя трое суток. Пэ-Хо не отходил от её постели. Маленькая палата в закрытой клинике, куда Со-Юн привезла их той ночью. Ни вывесок, ни документов, ни вопросов. Только койка, капельница и тишина. Ю-Ри лежала на белых простынях, бледная, почти прозрачная. Её лицо было спокойным — не расслабленным, а каким-то отстранённым, будто она была уже не здесь, а где-то далеко. Пэ-Хо сидел на стуле, сжимал её холодную руку и смотрел. Со-Юн приносила кофе, еду, но он почти не прикасался. Говорила что-то — он не слышал. Весь мир сузился до одной точки: пульс на мониторе, слабое дыхание, едва заметное движение ресниц. На второй день пришёл врач — низенький лысый мужчина с умными глазами и тяжёлым вздохом. — Она потеряла много сил, — сказал он. — Магическое истощение. Я такого давно не видел. — Она выживет? — спросил Пэ-Хо. — Должна. — Врач пожал плечами. — Но без артефакта «Лисья слеза» её магия может не восстановиться полностью. — Артефакт сгорел вместе с особняком Пака. — Жаль. Без него она будет слабее. Намного слабее. Пэ-Хо сжал её руку. — Главное, чтобы она была жива. Врач кивнул и вышел.

***

На третью ночь он задремал. Стул был неудобным, спина затекла, голова гудела. Но сон пришёл — тяжёлый, без сновидений. Она разбудила его лёгким прикосновением к щеке. — Пэ-Хо... Он открыл глаза. Ю-Ри смотрела на него. Глаза были мутными, но живыми. — Ты здесь, — сказала она. — Я здесь, — ответил он. — Всегда здесь. Она слабо улыбнулась. — Пак? — Мёртв. — Мы победили? — Мы победили. Она выдохнула — долго, шумно, будто отпускала что-то, что держало её годами. — Хорошо, — прошептала она. — Я так устала. — Отдыхай. Я рядом. — Не уходи. — Никуда не уйду. Она закрыла глаза и снова провалилась в сон. Но теперь дыхание было глубже, пульс — ровнее. Монитор пищал спокойно, без тревожных всплесков. Пэ-Хо сидел, смотрел на неё и чувствовал, как из груди уходит камень.

***

Через неделю её перевели в обычную палату. Ю-Ри уже сидела, ела ложкой бульон, ругалась с медсестрой, что та подаёт слишком горячий чай. Она была жива. Раздражённая, слабая, но живая. Пэ-Хо приносил ей зелёный чай с жасмином — такой, как она любила. Книги, которые она просила. Цветы — раз в день, хоть она и говорила, что это глупо. — Ты тратишь деньги на ерунду, — сказала она, когда он поставил на тумбочку очередной букет. — Это не ерунда. Ты не умирала, я бы не тратился. — Остроумно. — Я стараюсь. Она улыбнулась — настоящей улыбкой, без грусти, без боли. — Иди сюда, — сказала она. Он подошёл. Она взяла его за руку, притянула к себе, поцеловала в щёку. — Спасибо, что не бросил меня. — Я люблю тебя. Бросать не входит в мои планы. — А что входит? — Привести тебя домой. И больше никогда не отпускать. Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах — надежда. Та, которую она не показывала раньше. — Звучит как предложение, — сказала она. — Пока нет. — Он усмехнулся. — Ты ещё не встаёшь с кровати. — А когда встану? — Тогда и узнаешь.

***

Она выписалась через месяц. Слабая, бледная, без магии — почти обычный человек. Ходила медленно, опираясь на трость. Быстро уставала. Иногда замирала и смотрела в одну точку — врачи говорили, что это последствия магического истощения, пройдёт. Пэ-Хо забрал её в свою квартиру. Маленькую, пустую, безликую. Ю-Ри огляделась, покачала головой. — Здесь нужен ремонт, — сказала она. — Я не замечал. — Ты не замечал много чего. Она открыла шкаф — пусто. Холодильник — пусто. Стены — голые, без картин, без фотографий. — Как ты здесь жил? — Так. — Больше так не будешь. — Она повернулась к нему. — Мы сделаем этот дом уютным. Вместе. — Мы? — Мы. Он смотрел на неё — в лёгком свитере, слишком большом для неё, с тростью в руке, с усталыми глазами. Самую красивую женщину в мире. — Хорошо, — сказал он. — Вместе. Они купили краски, шторы, маленький диван — тот, который влезал в лифт. Ю-Ри выбирала, Пэ-Хо платил и носил. Со-Юн пришла помогать и ушла через час — сказала, что от их счастья у неё портится настроение. На самом деле — улыбалась. Через две недели квартира стала похожа на дом. Тёплый, живой, с фотографиями на стенах — их первое совместное фото, ещё в клинике, где Пэ-Хо спит на стуле, а Ю-Ри делает смешное лицо. — Ты безобразно выглядишь, — сказала она, глядя на снимок. — Я был без сознания. — Это не оправдание. Она убрала фото в рамку, поставила на полку. Рядом — старая фотография её матери. Такая же улыбка, такие же глаза. — Ей бы ты понравился, — сказала Ю-Ри. — Откуда знаешь? — Потому что она любила упрямых.

***

Однажды вечером они сидели на новом диване, пили чай, смотрели на огни города за окном. — Пэ-Хо, — позвала она. — Мм? — Ты помнишь, что обещал, когда я лежала в больнице? — Помню. — И что ты мне обещал? Он поставил чашку, повернулся к ней. — Я сказал, что приведу тебя домой. И больше никогда не отпущу. — Это не всё. — Ещё я сказал, что когда ты встанешь с кровати... — Да? Он взял её за руку. — Ким Ю-Ри, — сказал он. — Ты самая упрямая, самая сильная и самая красивая женщина, которую я встречал. Ты убивала, чтобы вернуть то, что принадлежало тебе. Ты рисковала жизнью, чтобы спасти меня. Ты научила меня, что справедливость не всегда прописана в параграфах. И я... я хочу, чтобы ты осталась со мной. Навсегда. Она смотрела на него, не дыша. — Ты делаешь мне предложение? — спросила она. — Да. — В этой квартире, на этом диване, без кольца? — Я куплю кольцо. Самое лучшее. Она рассмеялась — звонко, по-настоящему. — Ты ненормальный, Кан Пэ-Хо. — Я знаю. — Я тоже тебя люблю. И да, я останусь с тобой. Навсегда. Он поцеловал её — долго, нежно, как в ту ночь на крыше. Она обняла его, прижалась, уткнулась носом в плечо. — Всё будет хорошо? — спросила она. — Будет, — ответил он. — Обещаю.

***

Поздно ночью, когда Ю-Ри уснула, Пэ-Хо вышел на балкон. Смотрел на город — на огни, на дороги, на людей, которые не знали, что главный кошмар их жизни только что умер в горящем особняке на окраине. Он коснулся запястья. Пульс был ровным. Он жил. Она жила. Пак был мёртв. Впервые за долгое время — может быть, впервые в жизни — он чувствовал покой. Он вернулся в комнату, лёг рядом, обнял её. Она пошевелилась во сне, прижалась ближе. — Я люблю тебя, — прошептал он. Она не ответила. Но её губы чуть дрогнули в улыбке.