Шесть лет и одна ссора

Марк проснулся, когда часы показывали уже почти час дня. Он понял, что чувства ни на грам не улеглись. Внутри по-прежнему бушевал ураган. Впервые поговорка «утро вечера мудренее» не сработала. Брюнет резко поднялся и сел. Поправив рукой темную копну волос, которая после ночи была ужасно взъерошена, он переоделся в уличную одежду и зашагал в коридор. Вовы внизу не было, а это значит, что тот до сих пор спал, либо делал вид, что спит. Он быстро зашнуровал свои кроссовки, одним махом накинул черную ветровку и тихо выскользнул из квартиры. Ему нужно было проветриться. Марк преодолевал пролет за пролетом, пока наконец не распахнул парадную дверь. В лицо брызнули капли дождя. Перед выходом он даже не удосужился проверить, какая на улице погода. Несмотря на то, что был апрель, он совсем не радовал теплыми солнечными днями. Натянув на голову капюшон, он двинулся вперед по улице. Марк смотрел себе под ноги и даже не видел, куда идет. Он сам не заметил, как свернул в знакомый двор. Потом еще в один. Ноги будто сами вели его по маршрутам, которыми они с Вовой шатались в первый день их встречи – без цели, без планов, просто потому, что наконец могли делать это не через экран и вебку, а по-настоящему, рядом. Под ногами тихо шуршала мокрая плитка, редкие машины проезжали по дороге, разбрызгивая лужи, а Марк все продолжал идти, засунув руки в карманы ветровки. Вот здесь Вова минут десять пытался доказать какому-то прохожему, что они вообще-то не туристы, хотя сам при этом стоял с картой в телефоне и выглядел максимально потерянным. Или вот та кофейня на углу. Вова тогда взял какой-то отвратительно сладкий напиток, сделал первый глоток и скривился так, будто это было самое ужасное, что он когда либо пробовал. Но все равно допил до конца. Марк остановился у пешеходного перехода, глядя куда-то мимо серой улицы. Вова вообще почти все время улыбался с момента приезда. Настояще, открыто. И у него сразу показывались эти дурацкие клыки, из-за которых улыбка выглядела одновременно смешной и почему-то до невозможности красивой. А еще глаза. Ярко-голубые, слишком живые, особенно когда Вова чем-то увлекался и начинал тараторить быстрее обычного. Он тогда постоянно размахивал руками, сбивался с мысли, картаво выговаривал половину слов и смотрел на Марка так легко, что сердце у брюнета сразу приятно щемило, а глупая улыбка сама лезла на лицо. Марк ненавидел то, насколько сильно это все засело у него в голове. Он помнил, как Вова шел чуть впереди него по вечерней улице, спрятав руки в карманы. Помнил, как смеялся, запрокинув голову назад. Как щурился от ветра. Как случайно касался его плечом в тесных магазинах и даже не замечал этого. Только сейчас Марк понял, что он то замечал. Он замечал все: каждое движение, каждое секундное прикосновение. Сейчас же, все воспоминания казались такими далекими, и он понимал, что своим дурацким поведением все портит. Было ощущение, что все это утекало сквозь пальцы, словно песок. Он осознавал, что начинает терять лучшего друга. Марк опомнился когда пришел в парк, в котором они так же гуляли в первый день. Слабый дождь продолжал идти, людей не было – все сидели по домам, проводя время с семьей, друзьями или вторыми половинками, греясь в компании друг друга. Марк увидел именно ту скамейку, на которой они сидели с Вовой, и не смог удержаться от того, чтобы примоститься именно на ней, даже если та была полностью вымокшая. Он вытащил телефон из кармана ибо тот опять громко зазвонил. Марк видел, что Вова уже написал ему тонну сообщений и позвонил по меньшей мере десять раз. Странное ощущение вины стиснуло его грудь, ведь брюнет знал: он уже не злиться на Вову, но внутри по прежнему сидело непонятное чувство, что он никак не мог разгадать. Ответь он голубоглазому, что бы он сказал? У него было ощущение словно он стараеться собрать пазл вслепую. Он уже готов был снова проигнорировать очередной звонок, но на экране высветилось имя их общего друга. Марк устало провел пальцем по экрану и прижал его к уху, откинувшись на спинку скамейки. – Да, Сань. – О, ты живой. Блять, ты где? Что так шумит? – На улице, в парке. Дождь идет просто. – Чо происходит вообще? Почему стрима не было вчера? Чатик паникует, мне уже в канале спамят, спрашивают, что случилось, – послышался голос в трубке. – А, ну мы это, поссорились типа. – Оу... ого, – даже не видя лица друга, по голосу Марк понимал, что тот был ошеломлен такой новостью. – Угу. – Вы же никогда не... – Саша не успел договорить, как его сразу перебили. – Да, я знаю, что мы никогда не ссорились, – немного недовольно сказал Марк. – А из-за чего? Если не секрет. – Да бля, хз... все как-то накопилось просто. Этот хуесос перестал помогать с подготовкой, постоянно в телефоне, вообще не включен был. Ну я и психанул. – И ты просто взял все и отменил? – Ну не отменил, а просто сказал, что не хочу уже проводить, – немного смущенно сказал Марк, поскольку понимал, насколько нелепо и по-детски это звучит. – Ага. И вы типа даже не поговорили? – Эээ... ну поговорили. Но я был пиздецки злой, особо не объяснился. – Знаешь чувак, я вот слушаю, и сама ситуация для меня выглядит ебать какой тупой. Типа ты просто на него вспылил, не сказал ему, в чем именно проблема, вы ничего не решили и потом ты слился, – голос Саши в трубке говорил спокойно, без осуждения, просто описывая ситуацию. – Я не знаю, что Вова тебе говорил, но могу поспорить, что он нихуя не понял че ты от него хочешь. Правда была в том, что порой казалось, что Саша знал их как будто даже лучше, чем они сами себя. Марк тяжело вздохнул, ожидая, что еще скажет собеседник по ту сорону. – Я не знаю конечно, и могу ошибаться, но это все звучит так, словно там дело не только в стриме. А точнее как будто вообще не в стриме, – в трубке послышалось шуршание, Марк плохо услышал последнее, но смог догадаться. – Сука. Ладно. Блять я... я не знаю как это объяснить. Он типа переписывается с одной девушкой. Алисой. И я... – Брюнет запнулся, судорожно вдохнув он продолжил: – И меня это бесит. – Океей, – на том конце послышался тяжелый здох. – А ну бесит типа как «раздражает, что он забил хуй именно на работу и ты все сам делаешь» или как «раздражает, потому что ты злишься, что он не с тобой сейчас и уделяет время кому-то другому»? – Бля, че ты говоришь такое. – Да просто, я думаю ты и сам понимаешь, что вы очень близки, может даже слишком. – Ну да, но я не понимаю к чему ты клонишь, – слабая паника поднималась в груди Марка. – Слушай, ты вообще замечал, что тебе нормально, когда у других друзей есть личная жизнь, переписки, да кто угодно – но только не у Вовы? Вон Женя, он постоянно на прогулках с девушками переписывается, но ты ни разу даже внимания на это не обратил. – Это не так, – попытался протестовать Марк, но уже понимал, что это бесполезно. Больше нет смысла пытаться убеждать Сашу. Или может себя самого? – А мне кажеться так. И дело даже не в этой бедной девчонке Алисе. Или как там ее? В трубке повисло молчание. Марк не мог выжать из себя разумный ответ. Воспоминания за последние несколько дней проносились одно за другим. Шестеренки в голове заработали, подкидывая новые мысли. – Ты сейчас там сидишь и мокнешь не из-за стрима, – твердо и убедительно сказал Саша. Эти слова пронзили сердце Марка насквозь. – Я не знаю, что это вообще. И что происходит. – Нет, ты знаешь, – брюнет напрягся. Если Саша переступит ту невидимую черту, что Марк возводил у себя в голове уже долгое время, и прямо назовет эти чувства – пути назад уже не будет. Но друг лишь продолжил: – Просто не хочешь это признавать. – Это тупо, – фыркает Марк, прищуривая глаза. Сейчас, когда оцепенение спало, он вдруг осознал насколько ему действительно было холодно и неудобно оставаться на этой лавочке. Брюнет почувствовал себя очень глупо. – Возможно, но это уже случилось. Марк молчал. Слегка отодвинув телефон от уха, он потер переносицу, голова вновь разболелась. – Але, Марк? Ты там? – послышался голос Саши в трубке. – Да, да. Блять, я такой еблан. Я влип просто пиздец, – с досадой в голосе отозвался Марк. – Я эм... это самое. Потом тебе перезвоню. Брюнет быстро скинул звонок, засовывая телефон обратно в карман, и уставился пустым взглядом куда-то вперед на зеркальные лужи, на пустую улицу. От мысли, которая закралась после слов Саши, уже невозможно было отмахнуться. Голова Марка прояснилась, и пазл начал складываться сам собой. Дождь постепенно стихал, превращаясь в мелкую морось, оседающую на ресницах и ткани ветровки. Все нутро звенело. Впервые Марк не убегал от этих мыслей, он просто устал запечатывать и прятать их на затворках сознания. Потому что Саша был прав. До болезненного, неприятного прав. Ведь дело никогда не было в стриме. Ни в подготовке, ни в телефоне, ни даже в Алисе. Проблема заключалась в чувстве, которое Марк впервые смог прямо назвать, не прикрываясь дружбой, обстоятельствами и чем-либо еще. Он чертовски ревновал и знал это. Ревновал так сильно, что это выжигало его изнутри, заставляло злиться, обижаться и говорить вещи, о которых потом хотелось забыть. Он медленно провел ладонью по лицу, смахивая капли дождя, и грустно усмехнулся себе под нос. Устало и почти обреченно. Шесть лет... Шесть лет дружбы, звонков до утра, совместных стримов, бесконечных тупых шуток, игр, разговоров ни о чем и обо всем сразу. Шесть лет, за которые Вова стал чем-то настолько привычным, и кем-то настолько близким, что Марк даже не заметил момент, когда начал нуждаться в нем слишком сильно. Казалось, что без него он не смог бы жить так же, как и без воздуха. Неожиданно, их встреча сделала все еще сложнее. Ведь через вебку нельзя было дотянуться до Вовы. Он казался таким далеким. Нельзя было увидеть, как он щурит глаза, когда смеется. Как привычно поправляет рукава худи. Как каждый раз руками поправляет волосы и смахивает челку, что постоянно лезет в глаза. Как тихо картавит. Как улыбается открыто, ярко, показывая очаровательные клыки, от которых у Марка каждый раз почему-то сбивалось дыхание. Нельзя было почувствовать, как легко с ним рядом. Нельзя было прикоснуться... Брюнет опустил взгляд на мокрый асфальт. Нога снова начала выстукивать ритм. Эти чувства копились годами, и он окончательно пропал еще при первой встрече. Лишь очень не хотел этого признавать. От осознания на душе становилось одновременно тепло и ужасно больно. Ведь это ничего не меняло. Вова наверняка видел в нем только друга. Лучшего друга – да. Близкого человека – возможно. Но ничего другого. Алиса была тому идеальным доказательством. Марк вдруг представил, как Вова улыбается ей так же, как улыбался ему эти дни, и внутри снова неприятно стянуло. К горлу подобрался предательский ком. Он сглотнул и в гортани неприятно защипало. Однако теперь это все обрело имя. Это больше не было непонятной злостью или раздражением, что сводили с ума. Это оказалась любовь. Простая, тихая, глупая. Марк прикрыл глаза, позволяя себе наконец признать это честно, хотя бы перед самим собой. Он любил Вову. Любил его смех. Его голос. Его милую картавость. Любил пшеничные волосы. Любил, как тот постоянно говорил руками. Любил его голубые глаза, в которых всегда было слишком много жизни. Именно поэтому было так страшно. Марк не знал, что теперь делать с этим чувством. Как смотреть Вове в глаза после всего. Он не знал, как вернуться в квартиру и делать вид, будто ничего не изменилось, если внутри у него только что перевернулся целый мир. Он тяжело выдохнул, запрокидывая голову назад, смотря на пасмурное небо. Капли стекали по лицу. Марк понял одну простую вещь, что отравляла приятные воспоминания, но хотя бы вносила больше ясности в его положение. Для него изменилось все, в то время как для Вовы – не поменялось абсолютно ничего. Марк не знал сколько еще он пробыл на улице. Он продолжал бездумно блуждать дворами. Мыслей было много, но он то и дело возвращался к той единственной. Когда солнце скрылось за горизонтом, а небо начало темнеть, брюнет принял решение возвращаться домой. Как же ему было страшно. Тело сковала растерянность. Он не знал что делать теперь и как вести себя рядом с Вовой. Возможно, было бы легче если бы он никогда не поднял тот звонок от Саши. Тогда друг бы не сказал ему этих вещей... Нет. Марк осознавал, что какой бы мучительной не была правда, он не хотел от нее отказываться. Своим порядком уставшим мозгом он понимал, что эти чувства исчезли бы только в случае если бы Вова перестал быть с ним рядом, а мысль потерять голубоглазого казалась наиболее пугающей. На мгновение его посетила идея исчезнуть самому: сказать другу, что он улетит домой раньше и купит ближайшие билеты, но потом он понял, как это было глупо, и приближало его страх потерять Вову. Марк наконец пришел к выводу, что просто попросит прощения, скажет, что не знает что на него нашло и что они должны забыть про эту ситуацию и дальше проводить стримы. Он опомнился когда уже стоял перед входной дверью дома, где они снимали апартаменты. Поднимался по лестнице медленно, еще раз все взвешивая в голове и набираясь храбрости. Марк наконец переступил порог их квартиры. Он стянул кроссовки, и уже вешая ветровку на крючок почувствовал, как на него налетели с объятьями, чуть ли не сбивая с ног. Он не успел поднять руки и обнять в ответ, ведь друг быстро отстранился, зло смотря на Марка. Брюнет заметил, что волосы Вовы мокрые, а на плечах лежит полотенце. Скорее всего, тот только недавно вышел из душа. – Ты долбоеб? Блять, я проснулся, тебя нет, на сообщения и звонки не отвечал. Я думал умру нахуй от волнения, – быстро затараторил Вова, разводя руками. – Я уже хотел идти тебя искать, но мне Саша позвонил, сказал, что с тобой все хорошо и что ты скоро вернешься. – Эм, прости, – виновато ответил Марк, потерев затылок и отводя взгляд, лишь бы не смотреть в глаза напротив. – Марк, ты напугал меня до усрачки. Я не понимаю, что происходит. Нам нужно поговорить. – Можно я только помыться схожу сначала? – Ахуел, хуесос? – Ну я насквозь мокрый. Пожалуйста, – жалобно проныл Марк, в мыслях прикидывая как можно дольше оттянуть момент разговора. Он знал, что ему нужно извиниться. Брюнет надеялся заставить Вову просто забыть ситуацию и двигаться дальше. – Я выйду и мы обязательно поговорим. Клянусь. – Ладно, шуруй, – согласился Вова и выглядел при этом таким узмученным, напряженным и гневным, что сердце Марка опять заныло от вины и неправильности происходящего. Голубоглазый не нес ответсвенности за его чувства и при этом был его самым близким человеком, и вот так брюнет заставлял его себя чувствовать. Он действительно придурок. Наспех захватив сухие вещи, Марк скрылся в ванной. Горячая вода стекала по телу. Ванна уже давно заполнилась паром, зеркало запотело полностью, а Марк все стоял под струями воды, уперевшись ладонями в холодную плитку перед собой. Он вернулся домой промокший до нитки и замерзший, но внутри него все равно было хуже, чем снаружи под дождем. Марк медленно закрыл глаза. Он знал, что им нужно поговорить, нормально поговорить, а не так как вчера. В голове постоянно прокручивал, что лучше сказать. – Прости, я был не прав. Я не должен был так реагировать. Ты ни в чем не виноват поэтому давай просто забудем, – бормотал себе под нос Марк, зарываясь ладонью в мокрые волосы. Все, что бы он не придумал, звучало до абсурдности банальным и неправдоподобным. Он понимал, что не может прятаться в душе вечно. Будь, что будет. Марк натянул на себя домашние шорты и обычную футболку и наконец вышел из ванной. Когда Марк поднялся на второй этаж, он увидел, что Вова сидел на кровати листая что-то в телефоне, поджав под себя колени и нервно покусывая ноготь на большом пальце руки. Брюнет знал, что тот был крайне взволнован. Вова увидел Марка и сразу отбросил телефон, меняя положение и теперь он сидел поджав под себя одну ногу, развернувшись лицом к другу. Марк лег рядом на свою сторону кровати, облокачиваясь на спинку и вытянув ноги. Он сложил руки на груди. Неосознанно, он закрывался от своего друга. На улице темно, в квартире горела только слабая подсветка. Марк сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Ну что? Будем говорить? – тихо начал Вова. – Будем. – Что происходит вообще? Я правда не понимаю, что не так. Мне кажется, что я все порчу. Я так долго ждал момента, когда мы встретимся, а сейчас веду себя как мудак. Что? Так вот о чем думал Вова все это время. Абсурдность того, что говорил голубоглазый не укладывалась в голове и Марк медленно вдохнул, собираясь с силами сказать то, что он действительно думал: – Слушай я... – брюнет замялся. – Я вчера был неправ. Реально. Ситуация тупая получилась. Я просто вспылил без причины и сорвался на тебе. Ты ни в чем не виноват. – Без причины? – Вова нахмурился, смотря на друга в ожидании. – Да просто накопилось как-то все, вот и разозлился. – Что накопилось? – Все подряд. – Блять, что именно все подряд? – Вова начинал раздражаться. – Давай просто забудем и все, – Марк понимал, что такой ответ не удовлетворит его друга, но высказать все, что было у него на душе он тоже не мог. – Ты сейчас серьезно? Сука, ты два дня ходишь убитый, психуешь, уходишь спать на диван, потом вообще исчезаешь на пол дня под дождем. И теперь говоришь «накопилось»? – Голубоглазый злился, размахивал руками. Брюнет знал, что Вова эмоциональнее него и боялся, как бы это не вылилось в ситуацию похуже. Марк думал, что друг будет орать на него и, если честно, он заслужил это. Потому он совсем не ожидал увидеть в лице Вовы лишь уязвимую растерянность и боль. – Это все из-за меня? Я что-то сделал и ты не хочешь об этом говорить? Марк услышал, как голос Вовы предательски дрогнул. – Нет, нет, дело не в тебе, – брюнет запнулся, так и не закончив мысль. – А в чем тогда блять? Я понимаю, что как всегда все порчу, прости, что не обращал внимания. Но ты говоришь, что дело не во мне, и тогда я не понимаю в чем, – голос друга снова сорвался. Вова быстро провел ладонью по лицу, будто надеясь скрыть эмоции. Однако даже в тусклом свете было видно, как голубые глаза наполнились слезами. У Марка внутри все мгновенно оборвалось, а сердце сжалось. Он совсем не ожидал такой реакции. Вова никогда не плакал при нем, потому Марк и не думал, что тот может быть таким чувственными и ранимым. У него самого ком стал в горле, ему было бы проще если бы Вова ударил его или что-то типа того, но он никак не хотел видеть его слез, причиной которых он стал. Ему еще никогда не было так противно от себя самого. – Вов... – тихо выдохнул Марк. – Нет, блять... просто. Ты даже выглядишь так, будто вообще жалеешь что приехал, – на последнем слове из Вовы вырвался судорожный всхлип. Брюнету было тяжело и он правда не хотел слышать этих слов. Ведь это было не так! Совсем не так, как придумал себе Вова. – Нет, нет, ты что. Даже не вздумай о таком думать, – громче чем ожидал, ответил Марк. Он надеялся, что так лучше сможет донести это Вове и прогнать эти ужасные мысли. Неосознанно он придвинулся ближе, боясь что голубоглазый вдруг исчезнет или уйдет. – Если ты не хочешь больше быть друзьями, так и скажи. Вова сказал это тихо, с придыханием, словно боясь что это может оказаться правдой. У брюнета внутри поднялась паника, он уже не мог контролировать, что думает и что говорит. – Друзьями? – тихий голос Марка был наполнен грустью. – В этом то и дело, блять. – Так ты правда не хочешь?... – переспросил Вова, на лице отразилась паника. Марк не успел опомниться, как в следующий момент все, что он держал внутри вырвалось само собой. – Сука, да проблема вообще не в этом и не в ебаном стриме. И вообще не в тебе, и не в том, что вчера ты не обращал внимания ни на что вокруг себя. Проблема во мне. Потому что я, кажется, просто конченый еблан, который влюбился в своего лучшего друга. Я уже понимаю, что все порчу, но не могу остановиться. Вчера я увидел, как ты переписывался с этой Алисой, и что писал как ждешь встречи. Меня накрыло. Тогда я еще не знал почему, спихнул все на стрим, но сейчас осознаю, что я пиздецки злился из-за того, что ты хотел проводить время с девушкой, а не со мной, – Марк остановился, хватая воздух. Казалось, пока он говорил, то даже не дышал. – Я приревновал и поэтому вел себя как последняя тварь. Квартира погрузилась в тишину. Неловкое молчание повисло между ними. Марк почувствовал, как начинает задыхаться от собственного признания. Внутри стало не легче, а только больнее. Сердце бешено колотилось, было ощущение, что оно вот вот пробьет грудную клетку. Чудовищный страх обрушился на Марка лавиной. Он уже знал, что потерял друга навсегда и в мыслях прокручивал наихудшие сценарии: как лицо Вовы скривиться в отвращении, как искорки навсегда покинут его глаза при виде него. Да он ведь даже не знал как голубоглазый относиться к таким отношениям. – Не говори ничего, ладно? — быстро продолжил он, не поднимая взгляд на Вову. — Я понимаю, что это все звучит ужасно. Можешь меня ударить, накричать, выгнать. Я пойму. Я завтра же куплю билеты обратно, или может даже сегодня если есть свободные... – Марк, – перебил его друг, мягко картавя. Брюнет готов был сделать что угодно, лишь бы Вова не звучал так жалобно. Но тот сидел неподвижно, глядя на него огромными растерянными глазами, а потом вдруг резко закрыл лицо ладонями, тихо всхлипывая. У Марка серце ухнуло куда-то вниз. Он так виноват. – Блять... – он неосознанно поддался вперед тут же отдергивая себя. – Вов, прости, я не должен был... – Да помолчи ты секунду, – выдохнул Вова сквозь нервный смешок и слезы одновременно. Марк почувствовал, что что-то переменилось. – Я сейчас просто сам пытаюсь собраться с мыслями. Сука, мы такие идиоты. Марк вопросительно поднял бровь, не понимая, что тот имеет в виду. Русый опустил руки, быстро вытирая мокрые глаза. Щеки покраснели, дыхание сбилось. – Я все испортил да? – с грустью спросил Марк, ни на что не надеясь. Лицо Вовы вдруг озарила легкая улыбка. – Господи Марк... – Вова покачал головой и посмотрел прямо на него. – Я переписывался с Алисой из-за тебя. – Меня? – Ага. Я ей типа душу изливал, – Вова шумно выдохнул. Он выглядел одновременно смущенным и до невозможности уставшим, будто только что скинул с плеч огромный груз. – Алиса последние года два слушала, как я страдаю. По тебе. Она буквально единственный человек, которому я рассказал. Вова отвернулся на секунду будто собираясь с мыслями, а затем продолжил. – Сначала это все казалось не таким серьезным. Ну знаешь... типа просто слишком привязался к другу. Я думал хуйня, похуй. Бывает. Мы же постоянно вместе были. Разные созвоны, стримы, переписки до четырех утра. Ты первый, кому я хотел что-то рассказать. Первый, кому скидывал вообще все подряд. И я как-то даже не заметил момент, когда начал ждать твоих сообщений слишком сильно. Марк чувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее. А Вова продолжал говорить тихо и честно, будто уже не мог остановиться. – Потом появилась ревность. Тупая абсолютно. Когда ты с кем-то другим играл или пропадал с друзьями. И я тогда уже понял, что это вообще не по-дружески все, – он нервно улыбнулся. – Я помню как жаловался на это Алисе, писал что ты забиваешь на меня хуй. Она на самом деле поняла все быстрее меня. Ждала, пока до меня само дойдет. А потом я просто ныл ей. – Ныл? – с легким смешком спросил Марк. Он все еще не верил, что все это происходит. Марк почувствовал, как уши начинают гореть. Но внутри, впервые за последнии дни, становилось спокойно. – Ага. Блять, как она меня только терпела, я не знаю, – Вова закрыл лицо рукой, уже смеясь сквозь смущение. – Алиса реально вывозила мои истерики. Особенно последние месяцы. – А почему именно последние месяцы? – Потому то ты сказал, что приедешь, – в комнате снова стало тихо. – Меня тогда вообще накрыло просто пиздец. Потому что одно дело любить человека через экран. А другое – понимать, что он скоро будет рядом по-настоящему. Что я смогу тебя увидеть, услышать не через наушники, нормально обнять... И я тогда начал паниковать. Алиса уже не знала, что со мной делать. Я ей писал буквально каждый день. Что боюсь все испортить. Что вдруг тебе будет некомфортно рядом со мной. Что я случайно спалюсь. Марк смотрел на него не отрывая взгляд, впитывая в себя каждое слово. – А потом ты приехал... – Вова выдохнул и дернул плечами. – И стало только хуже. – Хуже? – Ты оказался слишком настоящим. Ты смеялся и у меня сердце останавливалось. Смотрел на меня и я забывал половину слов. Вчера тоже с ней переписывался, потому что уже не мог сдерживать это все в себе. Брюнет почувствовал, как в груди все болезненно сжимаеться от нежности. А Вова тихо продолжил. – И самый пиздец знаешь в чем? – русый смущенно улыбнулся, и снова показались клыки. – Алиса все это время говорила, что ты, скорее всего, тоже в меня влюблен. А я называл ее ебанутой дурой. Какое-то мгновение они просто глупо улыбались и глядели друг на друга. Марк любовался, смотрел в эти голубые глаза и медленно тонул, смотрел на широкую улыбку и милые клыки. Он поплыл. Осторожно подняв руку, он сначала почти невесомо дотронулся до руки Вовы. Потом, беря уже смелее, Марк переплел их пальцы, нежно поглаживая ладонь парня напротив. Вова резко заерзал и, одним махом, перекинув ногу через таз Марка, сел на того сверху. Хоть брюнет и был ошеломлен, внутри разлилось тепло и мягкость. Он боялся трогать Вову. Ему было страшно, вдруг если он прикоснеться, то все рассеется и это окажется сном. Марк почувствовал как Вова обвил его шею. По телу пробежала мягкая дрожь. Они не отрывали глаз друг от друга. Брюнет в жизни был очень спокойным и робким, даже несмотря на шутки, которые они всегда отпускали друг про друга, сейчас он растерялся. Боялся сделать что-то не правильно. Марк все же поднял руки, заключая в них лицо Вовы, подушечками больших пальцев смахивая остатки слез. Они находились опасно близко. Глаза брюнета то и дело непроизвольно опускались на губы парня. Марк не знал, куда девать руки, поэтому просто опустил их на талию, ловя взгляд Вовы уже на своих губах. Брюнет прижал парня немного ближе, пока тот скрестил ноги у него за поясницей. – Можно? – на тихом выдохе спросил Марк, не отрывая глаз от губ. – Да, пожалуйста. Марк преодолел последнее разделявшее их расстояние. Это не был порывистый или резкий жест – скорее медленное, трепетное движение навстречу, словно он все еще прощупывал почву, боясь разрушить хрупкость момента. Когда его губы наконец коснулись губ Вовы, оба одновременно выдохнули. Этот первый контакт вышел невероятно мягким, почти невесомым, как мимолетное обещание. Марк замер на долю секунды, прислушиваясь к своим ощущениям, и, почувствовав, как Вова послушно подался навстречу, углубляя поцелуй. Целовались неумело, неловко. Тепло, которое до этого разливалось внутри, вспыхнуло с новой силой. Растерянность и робкость брюнета сменились чистой и концентрированной нежностью. Его пальцы на талии Вовы слегка сжались, притягивая парня еще ближе, стирая любой намек на дистанцию между ними. Теперь Марк мог это делать и осознание того, что голубоглазый не был против, а наоборот старался прижаться еще ближе, делали его еще более жадным до прикосновений. Вова в ответ лишь сильнее обвил шею Марка, зарываясь пальцами в его темные волосы и полностью отдаваясь этому моменту. Поцелуй был неторопливым, но от этого еще более упоительным. В нем смешалось все: и облегчение после недавних слез, и долгое, скрытое за шутками ожидание, и робкий страх совершить ошибку, который теперь по-немногу окончательно растворялся. Они целовались так, словно пытались без слов ответить на все вопросы друг друга, до дрожи в теле, ловя каждый вздох и теряя связь с реальностью. На секунду они прервались, переводя дыхание, лишь для того, чтобы снова встретиться губами. Поцелуи становились жарче, умелее, Марк неловко поддался языком на встречу, и Вова незамедлительно ответил, делая поцелуй еще более откровенным. Становилось горячо, воздух вокруг искрился, в тишине квартиры было слышно лишь звуки их томного дыхания. Марк запустил руки под футболку, оглаживая сначала талию, потом подтянутый торс, переходя к ребрам. Сказать, что брюнет раньше не проявлял повышенного внимания к телу голубоглазого, было бы откровенной ложью. Марк вспомнил как глазами очерчивал талию Вовы, что иногда ставала более заметной, когда футболка натягивалась. Как ловил взглядом оголенные участки кожи, особенно живота, когда голубоглазый был настолько отвлечен их досугом, что не обращал внимания на то, как выглядит. Под прикосновением слегка холодных пальцев Вова вздрогнул, простонав в поцелуй и непроизвольно дернув бедрами. Марк поднял на него глаза, и ему перехватило дыхание от того как порочно Вова сейчас выглядел. Его мягкие волосы были в абсолютном беспорядке, футболка и шорты задрались, румянец окрашивал его лицо, переходя на шею, а глаза лихорадочно блестели. Из Марка будто выбили воздух, которого и так начинало не хватать. Он был возбужден еще с того момента как Вова перекинул ногу и оседлал его, но сейчас его возбуждение было болезненным и натирало ткань трусов. – Блять... – выдохнул Марк, прерывая поцелуй. Тут же Вова потянулся к подолу футболки брюнета, пытаясь стянуть ее. – Ты не... мы можем не..., – кареглазый запнулся, теряясь в ощущениях. – Мы не должны, если ты не хочешь. – Заткнись. Русый не принял больше возражений все таки снимая футболку и кидая ее куда-то на пол. Марк видел, что голубые глаза напротив блуждали по его телу, и когда Вова встретил его взгляд, в нем отражалось то же желание и предвкушение, что наполняло Марка. Голубоглазый наклонился и затянул парня в очередной поцелуй. Марк не сдержал сдавленного стона, когда почувствовал как русый начал осыпать его поцелуями от щеки, до челюсти, спускаясь ниже к шее, прикусывая нежную кожу на ключицах. Следом, уже брюнет потянул футболку парня выше, помогая тому избавиться от лишней одежды. Она полетела туда же на пол к его собственной. В слабом освещении комнаты Марк все равно мог разглядеть мягкий силует на нем. Невероятная нежность смешалась с возбуждением. Он вновь поднялся руками по телу, очерчивая мышцы груди, специально задевая соски. Глаз зацепился за парный кулон, что все еще был на шее парня. Вова снова качнул бедрами, приоткрывая рот в немом стоне. Это движение заставило натяжение в животе стать еще сильнее. Внизу их по прежнему разделяли слои одежды, домашние шорты сдавливали уже твердый член. Марк чувствовал как Вова прижимается к нему, вновь и вновь проезжаясь стояком по низу его живота. От этого сносило крышу, голова кружилась. Марк подумал, что все его страдания стоили того, чтобы сейчас его любимый человек был в его объятиях. Он снова потянулся к парню, затягивая того в поцелуй. В этот раз он был ненасытным, страстным, так они без слов показывали друг другу жгучее желание. Вова начал выцеловывать шею, кусая ее и в некоторых местах оставляя темные отметки. Глаза Марка потемнели от нахлынувших чувств. Он мягко, но уверенно перехватил Вову за бедра и подался вперед, выбивая из того тихий полустон. Не торопился, отдавался в контроль парня, ведь не хотел принуждать того к чему-то. Голубоглазый снова опустился поцелуями к шее, мягко надавливая на грудь Марка, заставляя того полностью лечь на кровать. У брюнета внутри все переворачивается, он смотрит как парень на нем спускаеться поцелуями все ниже, ненадолго останавливаясь на груди и переходя к подтянутому торсу. По прежнему скрытый одеждой пенис заинтересовано дернулся только от одного вида Вовы, который был почти между ног парня. Оставляя влажные следы, одной рукой русый поддел резинку домашних шорт. Марк хрипло застонал, немного закидывая голову назад. Его член уже был влажным от немыслимого вида макушки Вовы в опасной близости к его поясу. Он мог бы кончить прямо сейчас, но не мог допустить чтобы все закончилось слишком быстро. Голубоглазый одним движением стянул шорты чуть ниже колен, открывая вид на выраженное возбуждение, что было скрыто под нижним бельем. Марк заметил, как тот смотрит, как нетерпеливо сглатывает и приоткрывает рот. На белой ткани было заметно мокрое пятно. Вова кинул застенчивый вопросительный взгляд на Марка, тот смог лишь слабо кивнуть головой, тем самым давая согласие. Рука голубоглазого скользнула по бедру, поднимаясь выше, накрывая стояк и чуть сжимая. Бедра Марка дернулись на встречу, он снова закинул голову назад, томно вздыхая. Вмиг последний элемент одежды оказался там же, где и шорты. Брюнет был смущен, впервые он предстал перед кем-то голым, не только телом, но и душой. Он видел как Вова облизнул губы и, медленно приближаясь, осторожно взял твердый член в руку. Марк закрыл глаза, хмурясь. Пытался справиться с нахлынувшими эмоциями, каждая клеточка в теле отзывалась на мягкое прикосновение. – Ты все еще не должен... – Заебал, я хочу, – прервал его Вова и наклонился еще ближе. Русый сделал пару пробных движений, проведя вверх-вниз по всей длинне. Марк выпустил томный вздох, живот скрутило, пульсирующее возбуждение только нарастало. Спустя мгновение он почувствовал влажное прикосновение языка к члену. Он втянул воздух скозь стиснутые зубы. Марк наконец опустил взгляд, встречаясь с голубыми глазами, даже в темноте было видно, как те потемнели. Следом Вова мягко скользнул немного вниз, останавливаясь и обводя языком край головки. – Бляяять, – стон вышел протяжным и неожиданно громким. Марк снова откидывается на подушку, утыкаясь лицом в изгиб своего локтя. Зрелище внизу было черезмерно пошлым. – Вов... Имя сорвалось с губ само собой. Видя реакцию брюнета, из Вовы вырывается тихий скулеж, что пускает вибрацию по горячей плоти, тем самым выбивая из парня под ним еще один судорожный стон. Русый начинает глубже насаживаться ртом, иногда обводя выпуклые вены языком, иногда выпуская член из рта полностью, с пошлым хлюпающим звуком, и тогда просто продолжает помогать себе рукой, медленно надрачивая. Марк не знает, куда деть свои руки и хватается то за подушку, то за спинку кровати, то за простыни. Вова, замечая это, свободной рукой нашаривает ладонь брюнета и кладет ее себе на макушку. Кареглазый осторожно отодвигает непослушную челку с глаз, а затем мягко проводит по русым волосам, зарываясь в них пальцами. Между ног Марк видит лицо партнера, щеки окрасил румянец, губы блестели от слюны и были слегка опухшими и покрасневшими от постоянного движения. Но решающими всегда были глаза. Их покрывала пелена желания, но в то же время они выражали преданность и, что самое главное, полное доверие. Нутро сжалось от накатившей нежности, Вову хотелось целовать, ласкать, лелеять и оберегать в собственных объятиях от всех и вся. Темп нарастал. Брюнет чувствовал влажность горячего рта вокруг пульсирующего члена. Квартира была наполнена стонами, которые уже не было смысла сдерживать, тяжелыми вздохами, хлюпанием, и время от времени мычанием. Марк не позволял себе сильно давить на голову Вовы, поэтому рукой просто перебирал его волосы или направлял движения. Низ живота стянуло, вся кровь стремительно приливала туда, тугой узел возбуждения натянулся еще больше. Бедра хаотично начали поддаваться на встречу. Брюнет был близок к разрядке. – Стой, стой, стой, – быстро задышал Марк, грудная клетка то поднималась, то опускалась, он хотел схватить больше воздуха. – Блять, подожди...я... я сейчас... Брюнет пытался отодвинуть от себя Вову, но тот упрямился и только быстрее задвигал головой, помогая себе рукой. Он задышал еще чаще. Марк кончил с громким гортаным стоном, откидываясь назад на подушку, сильно щурась, а таз поддался вверх. В голове гудел белый шум, перед глазами взрывались феерверки. Это был самый сильный оргазм в его жизни. Вова сделал несколько последних движений и отстранился, сглатывая и следом облизывая губы. Марк лежал с закрытыми глазами, переводя дыхание. В ушах шумело, он слышал стук собственного серца. Он почувствовал как на него осторожно натянули нижнее белье с шортами. Брюнет медленно открыл глаза и окинул взглядом парня, что все сидел между его ног. Тот был немного растерян, но выглядел потрясающе красиво. Красные губы блестели от слюны, глаза были темные, выдавая возбуждение. Марк опустил взгляд ниже, и увидел выдающийся бугор, обтянутый тканью шорт. Он стремительно сел, и положив руку на затылок парня, втянул того а поцелуй. Вова сначала запротестовал, мыча в губы, но быстро сдался. Марк чувствовал собственный вкус на языке, но ему было плевать. Он подхватил парня под ягодицы и, не разрывая поцелуй, одним махом опрокинул того на спину, подминая под себя. Брюнет почувствовал как на его пояснице Вова сомкнул ноги, притягивая ближе. Марк отстранился и начал осыпать поцелуями щеки, челюсь, оставил отметины на шее, сразу зализывая укусы. Руки блуждали по телу, оглаживая все, куда только можно было дотянуться, то задевая соски, то нежно сжимая мягкие ягодицы. Вова одной рукой зарылся в темную копну волос, сильно сдавливая, а другой цеплялся за спину парня сверху. Кожа брюнета горела в местах, где его касался друг, он чувствовал как тот выгибаеться ему на встречу, как нетерпеливо ерзает под ним, вскидывая бедра, и как тихо постанывает в ответ на ласки. Он взглянул на шею Вовы довольный своей работой, кожа была особенно красной в местах его поцелуев, мешаясь со следами укусов и, уже успевшими налиться, синеватыми пятнами. Он вдруг подумал о том, как кто-нибудь это увидит. Конечно, он не ревновал к фанатам, но Марка вело, его наполняло ощущение собсвенничества от самой мысли, что это могут увидеть на стриме. Конечно подозрения лягут на него, но вряд ли кто-то будет серьезно предполагать что брюнет это сделал. А жаль, тогда никакие Алисы и тому подобные не смели бы и фантазировать о Вове рядом с ними. Марк спустился поцелуями по шее, переходя к соскам, обводя языком сначала один, а потом другой, сводя Вову с ума. Влажной дорожкой он дошел до впалого живота, поддевая резинку шорт разом с бельем. Брюнет стягивал их медленно, наслаждаясь моментом и выцеловывая каждый новый участок голой кожи. Избавившись от лишней одежды, он наконец освободил сильное возбуждение. Вова тихо охнул, смущенно отводя взгляд. Головка уже была мокрая от смазки. Для Марка такая реакция показалось очень милой, ведь как либо пристыдить русого в повседневной жизни было очень сложно, чтобы не сказать невозможно. В голове промелькнуло воспоминание, и он отметил, что тот действительно был гладким везде. Он глупо ухмыльнулся, и оглаживая ноги заставил голубоглазого согнуть их в коленях и немного развести. Вова залился румянцем еще больше. – Ты че ржешь? – рассеяно спросил русый, очаровательно картавя и хмуря брови. – Ты мило смущаешься, – ответил Марк, заключая твердый горячий член в кольцо пальцев и медленно начиная двигать рукой вверх-вниз. – И ты не шутил, когда говорил, что побрился ради меня. – Гандон, иди нахуй, – выдохнул Вова, заканчивая фразу протяжным стоном. Брюнет облизал губы, и выцеловывая внутреннюю сторону бедра он подобрался к внушающему возбуждению. Не прекращая двигать рукой, он сначала провел языком по всей длинне, следом обхватыя ртом розовую головку. На языке плоть ощущалась бархатной, немного солоноватой и горячей. Марк почувствовал руку, что зарылась в его волосы, направляя и помогая набирать ритм. Он начал двигать головой, пытаясь заглотить как можно больше. Ему хотелось сделать Вове так же приятно. Тот извивался под ним, не сдерживал себя, закидывал голову, подмахивал бедрами, издавая громкие стоны, тяжело дыша, а иногда тихо скуля. – Марк... – шепчет Вова, протягивая имя на тихом стоне. От того, как русый картавит и как стонет имя Марка, голосом полным желания, заставляет того поплыть. – А ты можешь?... – М? Что хочешь? Все сделаю. – Пальцами... – выдохнул Вова, пряча лицо в изгиб локтя. Марк был потрясен такой просьбой, но ум вмиг затуманился, уже рисуя эту потрясающе сексуальную картину. Он хотел, очень хотел. – Ладно, забей, похуй. Тебе противно наверное. – Нет, нет. Даже не думай о таком, – сразу протораторил брюнет, свободной рукой гладя бедро и обводя ягодицу, немного сжимая. – Но... у нас нет ничего. А только слюной как будто не в кайф. – У меня есть. В рюкзаке между одеждой. Марк вопросительно поднял бровь, кидая немой вопрос, откуда у того взялась смазка. Коротко чмокнув парня под ним в коленку, брюнет быстро поднялся и, дрожащими от предвкушения руками, начал рыться в рюкзаке. Брюнет кинул беглый взгляд назад, картинка сразу въелась в голову. То как Вова лежал там, такой возбужденный, разомлевший, с слегка разведенными ногами, но все еще смущенный, заставило низ живота напрячься. Возбуждение опять накатывало волнами, заставляя член в шортах твердеть. Нашарив наконец нужную вещь, Марк незамедлительно вернулся обратно на кровать, занимая свое место между бедер Вовы. – Раздвинь шире ноги, – сказал брюнет, с некой власностью. Смущение давно покинуло его, и видеть как от такой интонации Вова распалялся еще больше было очень возбуждающе. Может, ему такое нравилось? Мозг подбрасывал ему сцены того как Марк может это проверить в будущем. Например, связать руки голубоглазого и ласкать его пока тот не будет умолять о большем. Парень под ним, с низким стоном, немедленно повиновался. – Умница. Посмотри на меня. Марк словил взгляд Вовы, смотря на того снизу. Глаза напротив были полны нежности. Сердце невольно сжалось в груди. Брюнет был готов сделать все что угодно, лишь бы эти глаза, эта улыбка, этот смех, этот человек были навсегда рядом. – Ты невероятно красивый, – Марк замечает как по телу парня пробегает табун мурашек. Открывая тюбик, он выдавливает нужное количество лубриканта и немного растирает вязкую массу между пальцами, разогревая. Свободной рукой Марк то оглаживает живот, то спускаеться ниже, сжимая бедро. Когда влажная подушечка касается сжатого колечка мышц, сверху слышно как Вова шумно втянул воздух. Обводя по краю, брюнет еще раз смотрит вверх и спрашивает в последний раз. – Уверен? – Блять, да, – выдохнул Вова, нетерпеливо вильнув тазом. – Я это... в душе был поэтому там все...эм... нормально. – Готовился? – с легкой ухмылкой спросил Марк, не надеясь на утвердительный ответ. – Ну типа. Когда ты утром пропал, я в истерике звонил Алисе и говорил что не знаю, что делать. В итоге я ей сказал, что обязательно признаюсь тебе в чувствах прям сегодня, и похуй, что будет. Когда Саша позвонил я немного успокоился и успел сходить в душ. Ну и в моей голове было типа два варианта развития событий. Первый – ты меня пиздишь и улетаешь ближайшим рейсом. Ну и второй. – А второй какой? – Та блять, завались уже. Ты и так знаешь. – Нуу, не знаю даже. Дай угадаю, – Марк уже откровенно издевался, ведь его забавляло, как Вова смущаеться все больше и больше. – Может второй, это где я вот так сижу между твоих ног с членом во рту и моими пальцами в тебе? – Сука, гандон невыносимый, – прохныкал Вова. Марк больше не терял времени поэтому медленно и осторожно начинает проталкивать указательный палец на одну фалангу, останавливаясь и давая привыкнуть. Временами поглядывая на голубоглазого, он ловил каждую реакцию, каждый вздох и стон, иногда целуя бедро или коленку. Палец без особого труда проскользнул до конца в раслабленное разгоряченное нутро. Брюнет чувствовал как мягкие стенки нежно сжимались вокруг. Собственное возбуждение дернулось, Марк чувствовал, что белье снова мокнет. Запуская руку под слои одежды, он наспех сделал несколько рваных движений дабы хоть как-то облегчить свое состояние. С томным вздохом он вновь вернул внимание Вове, который судорожно дышал под ним, сжимая простынь. Мягко скользя пальцем внутри, то почти полностью выходя то входя до упора, Марк выбивал все новые стоны и скулеж. Другой рукой он снова обхватил член русого, неспешно двигаясь вверх-вниз. Вова откинул голову назад, хватая ртом воздух и запуская руку в темные волосы парня, немного сжимая. Марк почувствовал, что может добавлять второй палец, тут же с нажимом надавливая подушечкой среднего на мышцы. Делал все осторожно, неспеша, стараясь доставить как можно меньше дискомфорта и периодически останавливаясь. Внутри было узко и крышесносно горячо. Протолкнув два пальца, он сделал несколько пробных движений в ответ получая громкий стон. Смазки было много, она стекала, образуя мокрое пятно на ткани и хлюпая внутри от каждого движения. Сверху доносился тихий скулеж, Вова ерзал под ним, шире раздвигая ноги и поддаваясь на встречу, раз за разом пытаясь насадиться все глубже. Зрелище было до неприличного непристойным. Задержав длинные пальцы внутри, Марк немного согнул их, почти сразу нащупывая комок нервов и осторожно проходясь по нему. Русый тут же громко застонал, прогибаясь в спине. – Сукааа, – протянул Вова, в конце тихо всхлипывая. Брюнет понял реакцию парня, поэтому качнул пальцами, снова задевая эту точку. Под ним опять дернулись, а бедра мелко задрожали. Марк снова взял мокрую головку в рот, обводя ее языком, а затем насадился глубже, продолжая растягивать Вову пальцами. Тот снова схватил его за волосы. Активно двигая головой, Марк заглатывал твердый член, помогая себе кистью, а пальцами другой руки вновь и вновь проезжался по простате. Парень под ним был громким, соседи точно их слышали, но им было плевать. Вова изгибался, двигался на встречу, подмахивая бедрами и руками цеплялся за все, что попадало под руку. Брюнет слышал, что тот задышал быстрее, хватал воздух все чаще, низ живота напрягся, а бедра продолжали трястись. Зная, что русый близок к оргазму, Марк только ускорил темп, доводя того до разрядки. – Блять! – громко выкрикнул Вова, снова прогибаясь в спине. Таз хаотично дергался, бедра машинально хотели сомкнуться, но Марк не дал им этого сделать, одной рукой с нажимом пытаясь сдержать их раздвинутыми. Колечко мышц беспорядочно сжималось вокруг пальцев. Горячая сперма плеснула в горло, оставляя на языке призрачный солоноватый привкус. Брюнет послушно все проглотил следом выпуская член изо рта. Сделав последнии пару движений, Марк с хлюпающим звуком вытянул пальцы, наблюдая как Вова продолжает сжиматься и разжиматься вокруг пустоты. На лице выражение блаженства, русый лежит с закрытыми глазами и пытаеться перевести дыхание. Брюнет упираеться лбом в бедро возле него и запускает руку в нижнее белье, наконец обхватывая свой член, облегченно вздыхая. Ему хватает несколько беспорядочных движений чтобы снова кончить. Переведя дыхание, он поднимаеться и нависает над Вовой, осыпая поцелуями щеки, а потом нежно касаеться мягких губ. Парень под ним лениво отвечает. – Подожди секунду, – шепчет Марк на ухо и разрывает контакт. Он быстро бежит вниз по лестнице, там он сразу хватает рулон бумажных полотенец и поднимается обратно наверх. Брюнет отматывает нужное количество салфеток. Он наспех вытерает собственные пальцы от остатков смазки и осторожно приводит Вову в порядок, пока тот только и может, что закрыть лицо руками от смущения. Марк озаряется нежной улыбкой и, найдя белье и шорты парня где-то на полу у кровати поднимает их и зботливо натягивает на Вову. – Блять, как же стыдно сука, – мыча куда-то в бок говорит Вова. Марк нашел одеяло, которое сбилось и лежало уже почти на полу и лег, притягивая к себе Вову и накрывая их мягкой тканью. Сходить в душ сил не было. Брюнет почувствовал, как на него лениво закидывают руку и ногу, утыкаясь в грудь. Целуя макушку парня, Марк зарылся носом в волосы, вдыхая аромат. Как же долго он хотел это сделать. Марк нежно водил по спине Вовы, вырисовывая разные узоры. – Это че, мы типа теперь встречаемся? – хрипло спросил брюнет. – А ты хочешь? – Очень. – Я тоже хочу, – тихо признается Вова, прижимаясь еще ближе. Марк чувствует себя наконец полностью расслабленым, тело еще ватное после недавних оргазмов. В голове спокойно, мысли улеглись. И это все ощущаеться до невероятного правильным. Глаза неспеша смыкаются сами, окутывает приятная усталость. Рядом он слышит мирное сопение, поэтому может лишь осторожно отодвинуть русую челку с глаз и прошептать. – Я тебя люблю, – говорит тихо, дабы ненароком не разбудить Вову, но тот неожиданно отвечает. – И я тебя люблю. Марк улыбается. Он счастлив и это счастье лежит сейчас у него под боком. Где-то на затворках сознания начинают вспихывать мысли, о том, что же им делать дальше. Они из разных стран, через неделю ему улетать домой. Опять расстояние, опять только вебки и звонки в дискорде, только теперь все станет еще сложнее. Быстро отмахнувшись от этих неприятных раздумий, он решает пока наслаждаться моментом. Они что-нибудь обязательно придумают. Брюнет умиротворенно лежал, поглаживая средним и указательным пальцем плечо Вовы, который во сне еще ближе прижался к его груди. В голове Марк прокручивал все события и потрясения сегодняшнего дня. Подумать только, несколько часов назад он думал, что его признание положит конец их общению, и даже размышлял над тем чтобы самому уехать. Марк устало хмыкнул себе под нос и прижался подбородком к голове Вовы. И все же, как глупо было предполагать, что такая ссора способна разрушить их отношения.