Перепиши мою судьбу

Прошла неделя с того разговора в библиотеке. Я не приближался к Драко. Не искал встреч, не подкладывал записок, хотя руки чесались написать ещё что-нибудь, что угодно, лишь бы он знал, что я рядом. Но я заставил себя ждать. Слизеринцы не доверяют наскокам. Они привыкли к интригам, к долгим играм, к уверенным шагам. Если я хочу, чтобы Драко начал мне верить, я должен действовать как слизеринец: терпеливо, осторожно, без лишней спешки. К тому же, мне нужно было, чтобы он сам захотел продолжения. Чтобы те десять минут в библиотеке не растворились в череде учебных дней и насмешек над гриффиндорцами. Я ждал. И на седьмую ночь дождался.                                ⋇⋆✦⋆⋇　 В Хогвартсе после отбоя всегда особая магия. Тишина становится плотной, почти осязаемой, словно кто-то накрыл замок одеялом из бархата и теней. Факелы в коридорах догорают до тусклых угольков, и только луна, пробиваясь сквозь высокие окна, расстилает по каменному полу серебристые дорожки. Я не мог спать. В последнее время это стало привычкой: лежать в постели, слушать храп Рона и чей-то шепот из соседней комнаты, и думать. О прошлых попытках. О том, что я сделал не так. О том, что сделаю в этот раз. Ближе к полуночи я тихо выскользнул из спальни, накинул мантию поверх пижамы и побрёл по замку без цели. Ноги сами вынесли меня к Астрономической башне, к самому высокому месту в Хогвартсе, где небо казалось ближе, а ветер честнее. Винтовая лестница тянулась бесконечно. Ступени отдавали холодом до самых босых ступней, даже через носки я чувствовал, как холод обжигает кожу. Я пожалел, что не надел обувь. На последнем пролёте я замедлился, мне показалось, что наверху кто-то есть. Тихий звук. Всхлип? Или просто ветер? Я вышел на площадку. Луна стояла высоко, заливая башню мертвенно-бледным светом. Звёзды россыпью дрожали на чёрном небе, и где-то там, среди созвездий, которые я не умел читать, кружились ответы на вопросы, которые я боялся задать. Драко Малфой сидел на парапете. Он свесил ноги вниз, туда, где в сотне футов под ним темнел каменистый склон. Его серебристые волосы трепал ветер, мантия съехала на одно плечо, и он не поправлял её, даже не замечал. Он смотрел в небо, его профиль на фоне луны казался вырезанным из старой фотографии –прекрасным и невозможным. У меня перехватило дыхание. Я держал его тело. Я чувствовал, как кровь пропитывает мою рубашку. Я кричал его имя, пока голос не сорвался, и никто не пришёл. Я видел его тысячу раз: в Большом зале, в коридорах, на уроках, на поле для квиддича. Я видел его высокомерным, злым, испуганным, плачущим, мёртвым. Но сейчас, в этом серебристом свете, с распущенными  волосами и прикрытыми глазами, он был просто красивым. Не врагом. Не слизеринцем. Не Малфоем. Просто красивым мальчиком, который сидел на краю пропасти и, кажется, думал о том же, о чём и я, как сделать так, чтобы боль перестала быть единственным, что он чувствует? Сердце пропустило удар. Потом ещё один. «Боже, какой же ты!» – подумал я с тоской, от которой хотелось выть. Как я мог не замечать этого раньше? Как я мог прожить столько времени, прежде чем понять? В горле встал ком. Я хотел подойти к нему. Обнять. Сказать, что всё будет хорошо, что я рядом, что в этот раз, я не позволю ему умереть или сойти с ума. Но вместо этого, я просто стоял и смотрел, боясь спугнуть этот хрупкий, невозможный момент. Драко даже не знал, что кто-то смотрит на него так, будто он единственное, что осталось в мире настоящего. Я сделал шаг. Под ногой скрипнула половица. Драко обернулся. На его лице мелькнуло что-то: страх? надежда? но уже через секунду оно захлопнулось, как дверь перед носом назойливого торговца. — Поттер, — голос был сухим, колючим. — Какого Мерлина ты здесь делаешь? Заблудился на пути к кухне? — Не спится, — ответил я спокойно. Медленно, чтобы не спровоцировать, я подошёл к парапету и встал на расстоянии вытянутой руки. Не слишком близко. Не слишком далеко. — Не мои проблемы с твоей бессонницей, — Драко отвернулся, вновь уставившись в небо. — Вали обратно в свою башню. Или ещё лучше прыгай вниз. Будет меньше трепа. — Грубо, — заметил я, — Даже для тебя. — А я не знал, что нам нужно соблюдать правила этики, когда мы встречаемся посреди ночи на Астрономической башне, — его голос сочился ядом. — Прости, Поттер, забыл захватить чайный сервиз и светскую беседу о погоде. — О погоде мы уже говорили, — напомнил я. — В записке. Драко дёрнулся. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Его пальцы вцепились в край парапета, побелев на суставах. — Не смей, — прошипел он, — Не смей напоминать мне об этом здесь. В любое другое место, в любое! Но не здесь. — Почему? — Потому что! — он резко обернулся, и теперь я видел его лицо целиком — бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Он тоже не спал. Возможно, много ночей подряд. — Потому что ты – Поттер, а – я Малфой. И мы враги. — Враги...— кивнул я. В моём голосе не было ни злости, ни обиды. Только усталая ровность человека, который слышал эти аргументы сотни раз, в этой жизни и в предыдущих. Драко, кажется, это выбесило. — Ты что, глухой? — он спрыгнул с парапета и оказался прямо передо мной, выше на полголовы, худой до прозрачности, с горящими серыми глазами. — Иди. Отсюда. Сейчас же. — Нет, — сказал я. — Что? — Я сказал «нет». Мы стояли, друг напротив друга, разделённые футом воздуха. Луна светила мне в спину, а Драко в лицо, делая его черты резкими, почти враждебными. — Ты что, решил, что после той твоей… выходки в библиотеке, мы стали друзьями? — он рассмеялся — коротко, нервно, без капли веселья. — Ты больной, Поттер. Реально больной. — Возможно, — согласился я, глядя ему в глаза. Такие серые. Глубокие. Как грозовое небо перед бурей. Мне хотелось утонуть в них. Драко сбился. Он ожидал спора, ожидал привычной гриффиндорской горячности, ожидал, что я буду оправдываться или злиться. А я просто стоял и смотрел на него. Спокойно. Почти нежно. Его щёки порозовели. От холода или от чего-то ещё, я не знал. Но мне нравилось думать, что от второго. — Ты первый начал угрожать прыжками, — напомнил я, — И потом, почему ты здесь? Спасаешься от слизеринцев? — Не твоё дело. — Ладно. Я отвернулся к звёздам. Наступило молчание: неловкое, тягучее, как патока. Ветер свистел в зубцах башни, где-то внизу ухал филина. — Ты… — Драко начал и замолчал. Я ждал. — Ты правда прислал те записки? — Правда. — Зачем? — Отвечал же уже. — Я не поверил тогда. И сейчас, не верю. — Это твоё право. Драко издал звук, похожий на рык раздражённого кота. — Ты невыносим, Поттер! Ты просто, ты… — он не мог подобрать слова, и это было так странно: видеть Малфоя, вечно острого на язык, потерявшим дар речи. — Я не понимаю тебя. Совсем не понимаю. Ты ненавидишь меня. Я знаю это. Я делал всё, чтобы ты меня ненавидел. И вдруг записки. "Как самочувствие?" "Что думаешь о звёздах?" — его голос сорвался на фальцет, пародируя мои вопросы. — Что это за психологический эксперимент? Дамблдор тебя подослал? Макгонагалл? Снейп? — Никто, — сказал я. — Только я. — И поэтому, я должен тебе верить? — Нет, поэтому я тебе и говорю, а не они. Драко замолчал. Его кулаки сжимались и разжимались. Он напоминал сжатую пружину, ещё секунда, и либо взорвётся, либо бросится бежать. — Если ты, всё это затеял, чтобы потом посмеяться надо мной, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс он. — Если это шутка, Шрамоголовый, я сделаю так, что ты пожалеешь. Я найду способ. Ты даже представить себе не можешь. — Не сомневаюсь, — ответил я и добавил тише. — Я не смеюсь, Драко. Его имя прозвучало в ночи, как выстрел. Простое, короткое, без фамилии, без насмешки. Драко вздрогнул. Глаза расширились, и на секунду, на долю секунды я увидел не заклятого врага, не слизеринского принца, не сына Пожирателя. Я увидел мальчика, уставшего, напуганного. Совсем одного в огромном замке, где каждый камень пропитан магией и ложью. — Не называй меня так — прошептал он. — Как? — По имени. Ты не имеешь права. — Хорошо, — согласился я, — Малфой. Он выдохнул с облегчением или сожалением, я не разобрал. Ветер усилился. Ночная прохлада, которую я почти не замечал, вдруг стала ощутимой, тонкая пижама не спасала, и я поёжился. Потом перевёл взгляд на Драко. На нём была только школьная мантия и тонкая рубашка. И ни шарфа, ни пальто ничего, что могло бы защитить от этого ледяного ветра. — Ты замёрз, — сказал я. — А ты метеоролог, шрамоголовый? — огрызнулся он, но голос дрогнул. Наверное от холода. Я стянул с себя шарф, свой гриффиндорский шарф, красно-золотой. Сделал шаг вперёд. Драко отшатнулся. — Что ты…? — Не дёргайся. Я обмотал шарф вокруг его шеи. Медленно, чтобы не напугать. Руки почти не дрожали. Красная шерсть легла на бледную кожу, контрастируя с серебристыми волосами. Драко стоял неподвижно, как статуя. Глаза распахнуты, губы приоткрыты, по лицу пробегала тень, от ужаса до недоумения и обратно. — Ты… — выдохнул он. — Ты совсем идиот, Поттер? Это же гриффиндорское. Меня увидит в этом Панси, умрёт со смеху. — Тогда не показывайся никому, — я отошёл на шаг, рассматривая дело своих рук. Шарф сидел на нём странно, нелепо, по-чужому, но почему-то правильно. — Будет свободная минутка – отдашь. — Я не буду носить твои тряпки! — Уже носишь. Драко схватился за край шарфа, явно собираясь сорвать его и швырнуть мне в лицо. Но пальцы замерли. Замерли на тёплой, хранящей чужое тепло шерсти. Он не снял шарф. Ветер трепал его волосы, и в свете луны он был прекрасен: злой, растерянный, с красным гриффиндорским шарфом на шее. Как кадр из неправильного сна. — Я ненавижу тебя, Поттер, — сказал он глухо. — Знаю, — ответил я. — Спокойной ночи, Малфой. Я развернулся и пошёл к лестнице, не оглядываясь. Сердце колотилось как бешеное, но я заставлял себя делать ровные, спокойные шаги. На первой ступеньке меня окликнули. — Поттер! Я замер. — …почему ты не злишься? — На что? — На мои оскорбления. Я… — его голос сорвался. — Я же стараюсь. Почему тебе всё равно? Я обернулся. Драко стоял всё там же, у парапета, с моим шарфом на плечах, и в его глазах плескалось что-то отдалённо, похожее на мольбу. — Потому что слова перестают быть ценностью, – мой голос стал тише. – чем труднее их выразить, тем нужнее их вымолвить. Я не стал ждать ответа. Спустился вниз, оставляя его на башне одного: с серебряным светом луны, с красным шарфом, с вопросами, на которые у него не было ответов.                                ⋇⋆✦⋆⋇　 В спальне гриффиндорцев было тепло. Рон храпел, Гермиона спала в соседней комнате, для девочек, мир был обычным и привычным. Я лёг в постель, уставился в потолок и улыбнулся. Он не снял шарф. Это была маленькая победа. Крошечная, почти незаметная. Но победа. — Третья попытка, — прошептал я в темноту. — только надеюсь, последняя. За окном выл ветер. Где-то далеко, в холодных подземельях Слизерина, мальчик в красно-золотом шарфе не мог уснуть и не знал, почему ему вдруг стало немного теплее.