Перепиши мою судьбу

Очнулся я не сразу. Сначала была темнота плотная, маслянистая. А потом в ней начали вспыхивать искры. — Он приходит в себя, — голос мадам Помфри звучал отстранённо-деловито, но в нём проскальзывали нотки тревоги. — Мистер Поттер, вы меня слышите? Я слышал. Но не мог ответить. Язык казался чужим и тяжёлым, как кусок свинца. Вместо этого я сосредоточился на том, чтобы открыть глаза. Веки дрожали, не слушались, но на третьей попытке мне удалось разлепить их. Больничное крыло. Знакомый до мельчайших трещин на потолке запах снадобий, хлорки и чего-то сладковато-приторного, чем мадам Помфри поила пациентов. Солнечный свет сочился сквозь высокие окна, очерчивая золотистые прямоугольники на каменном полу. — Гарри! — Рон сидел на соседней койке, слишком бледный для Уизли, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел так, будто не спал сутки. — Ты нас чуть не угробил, приятель! Грохнулся в обморок за завтраком. Гермиона побежала к Снейпу просить помощи, представляешь? К Снейпу! — Рональд, прекрати наседать, — осадила его Гермиона, сидящая по другую сторону кровати. Её пальцы нервно теребили край мантии. — Гарри, как ты? Мадам Помфри сказала, что это было магическое истощение, но я не понимаю с чего? Мы же только начали учебный год, ты не колдовал ничего сложного. Я попытался сесть. Тело отозвалось глухой болью в позвоночнике — той самой. Той, что преследовала меня с момента возвращения. Несколько позвонков вновь чувствовали себя чужими, словно кто-то вынул их, перетасовал и вставил обратно неправильно. – Сколько я был в отключке? — спросил я. Голос хрипел. – Двенадцать часов, — Гермиона взглянула на часы. — Ты потерял сознание в восемь утра, сейчас почти восемь вечера. Восемь вечера. Я перевёл взгляд на окна. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в бледно-лиловые тона. Значит, большая часть дня прошла в этом забытье. — Мадам Помфри хотела оставить тебя до утра, но я... мы настояли, чтобы ты остался подольше, — добавила она тише, — Ты очень странно себя вёл последнее время, Гарри. Ещё до обморока. Она была права. И не только она, я сам чувствовал, что с этим телом, с этим временем что-то не так. Что-то сломалось в механизме перехода. — Оставьте меня, — сказал я. Рон и Гермиона переглянулись. — Гарри, но... — Пожалуйста. Пятнадцать минут. Они ушли неохотно. Рон бросил на меня долгий, обеспокоенный и недовольный взгляд, но Гермиона схватила его за локоть и вытащила за дверь, бормоча что-то про то, что «ему нужно побыть одному». Шаги затихли в коридоре. И тогда я закрыл глаза и позволил воспоминаниям нахлынуть.                                ⋇⋆✦⋆⋇　 Первая попытка. Я не помнил, как именно это сделал. Какая-то древняя магия, выуженная из глубин библиотеки Хогвартса в тот момент, когда я был готов на всё. Ритуал с кровью и костями, с рунами, вырезанными на каменном полу комнаты. Я вернулся в начало четвёртого курса за пару месяцев до того, как имя Драко Малфоя всплыло бы в бумагах Волдеморта, до того, как он стал Пожирателем. Я был так уверен. Я знал будущее, знал планы Волдеморта, знал, кто станет Пожирателем, а кто нет. Я думал, что смогу просто отвести Драко в сторону и сказать: «Твой отец Пожиратель, Тёмный Лорд вернётся, и ты будешь вынужден убить Дамблдора или умереть сам. Пожалуйста, поверь мне». Это закончилось катастрофой. Драко не поверил. Конечно, не поверил. Я был Поттером, его заклятым врагом. Он высмеял меня при всей Большой гостиной Слизерина, вызвал на дуэль которую я выиграл, но это лишь усугубило ситуацию, а через три дня написал отцу. Люциус Малфой поднял волну в Попечительском совете, требуя моего отчисления. Дамблдор едва уладил конфликт. Но главное Драко смотрел на меня с ненавистью. Настоящей, чистой, выжигающей. И я понял нельзя просто так прийти к человеку с правдой, к которой он не готов. Первая попытка оборвалась на конце 6 курса. Когда Драко все-таки не смог убить Дамблдора, и из за этого Белатриса убила Драко на том же месте где погибнуть должен был не он. Я держал его на руках, и его кровь была тёплой и липкой, и в который раз я опоздал. Вторая попытка. Я подготовился лучше. Изучил магию времени досконально, нашёл способ зафиксировать воспоминания так, чтобы они не распадались при переходе. Я вернулся в начало третьего курса ту же точку, что и сейчас. Надеялся, что двух лишних лет будет достаточно. Я действовал иначе. Не говорил прямо. Вместо этого я пытался подружиться. Осторожно, шаг за шагом. Оставлял нейтральные записки, случайно "оказывался" в библиотеке в одно время с Драко, подкидывал информацию о том, что его отец в опасности, без прямых указаний. Это почти сработало. К Хэллоуину Драко перестал огрызаться при виде меня. К Рождеству мы обменялись парой фраз, не окрашенных ядом. А весной он спас меня от дементора на тренировке по квиддичу. Не потому, что хотел спасти, а потому что над кем он будет шутить, как на его любимый шрамоголовому грифедрецу. Но потом появился Люциус. Отец Драко приехал в Хогвартс на смотр успеваемости и увидел, как его сын разговаривает с Поттером без должной враждебности. Вечером того же дня в спальне слизеринцев случился разговор, деталей которого я не знал но наутро Драко смотрел на меня пустыми, мёртвыми глазами и бросил: «Не приближайся ко мне, Поттер. Ты не знаешь, во что ввязываешься». Люциус запретил ему общаться со мной. Под угрозой чего? Чего именно? Я так и не узнал. Но Драко подчинился. А потом всё пошло по накатанной. Волдеморт вернулся. Драко стал Пожирателем. И в конце шестого курса Драко всё таки смог убить сам Дамблдора, но войну всё таки удалось выиграть, но семью малфой кроме нарциссы посадили в азкабану. И каждую неделю навещали Драко пока он не сошёл с ума, и не задушил себя цепью. Третья попытка. Настоящая. Я открыл глаза. В больничном крыле было тихо. Только маятник часов отсчитывал секунды где-то в глубине. — Ты слишком поздно понял, кем он для тебя был, — прошептал я сам себе. Голос звучал глухо, почти чужой. — А потом понял, что без него не можешь. И сломал время. Я посмотрел на свои руки. Они были молодыми тринадцать лет, тонкие пальцы, ещё не загрубевшие от войны. Но в душе мне было больше я прожил три жизни, если считать первую, оригинальную, и две неудачные попытки. В первой попытке я прожил всего три года, во второй семь лет. Семь лет которые рассыпались в прах. — Я устал, — сказал я пустоте, — Но останавливаться нельзя.                           ⋇⋆✦⋆⋇　 План родился не сразу. Три дня я отлёживался в больничном крыле мадам Помфри настояла на полном покое и каком-то зелье, от которого во рту горчило даже спустя часы после приёма, и всё это время я прокручивал в голове варианты. Прямой разговор не работал. Дружба тоже, если за ней стоит Люциус Малфой, готовый надавить на сына. Значит нужен третий путь. Я вспомнил лицо Драко в тот момент, когда он лежал у меня на руках в последний раз. Он был взрослым почти двадцать один год, но в его глазах застыло что-то детское испуганное. Он так и не научился выбирать сам. Его всегда выбирали за него отец, Тёмный Лорд, обстоятельства. — Я должен дать ему выбор, — прошептал я в подушку. — Но не навязывать их и не отпугивать. Как это сделать? Как объяснить человеку, который привык видеть в тебе врага, что ты вернулся во времени не для того, чтобы победить его или унизить, а чтобы спасти? Ответ пришёл неожиданно. Я вспомнил вторую попытку те нейтральные записки, которые я оставлял Драко в начале. Они не вызывали у него агрессии, только недоумение. «Кто это пишет?»  спросил он однажды у Крэбба, и тот только пожал плечами. Драко хранил их. Я видел, как он перечитывал записки, когда думал, что за ним никто не наблюдает. Записки. Анонимные. Без угроз, без требований, без намёков на будущее. Просто вопросы нейтральные, безопасные. Но этого мало. Просто вопросы не спасут его от Люциуса, от Волдеморта, от судьбы, которая уже выстроилась на пути. Нужно что-то большее. Нужно, чтобы Драко начал думать сам. Сомневаться. Задавать вопросы, на которые у него нет готовых ответов от отца. — Мне понадобятся союзники, — сказал я вслух. В голову пришли сразу несколько имён. Северус Снейп сложный, но возможный. Дамблдор если сказать ему правду, он поверит, но будет ли действовать так, как нужно мне? Или у него свой план? И Нарцисса Малфой, мать Драко, которая любит сына больше всего на свете и готова на всё ради его спасения. Нарцисса. Да. В прошлой жизни она солгала Волдеморту ради Драко. Она поможет, она поможет на сколько сможет. Но как до неё добраться, не привлекая внимания Люциуса? — Постепенно, — решил я. — Но сначала записки и Драко.                                ⋇⋆✦⋆⋇　 На четвёртый день меня выписали. Рон и Гермиона встретили меня у дверей больничного крыла с такой радостью, будто я вернулся с того света. — Ты выглядишь лучше, — сказала Гермиона, оглядывая меня критическим взглядом хотя под глазами всё ещё мешки, – Ты спал вообще? — Достаточно, — соврал я. На самом деле я почти не спал прокручивал план в голове, перебирал варианты, взвешивал риски. — Ну пошли на завтрак, — Рон хлопнул меня по плечу. – Пропустишь историю про тётю Мюриэль в третий раз, я тебе и в четвёртый расскажу! Я улыбнулся. Настоящая улыбка далась с трудом, но Рон, кажется, поверил.                                 ⋇⋆✦⋆⋇　 За завтраком я сидел на своём обычном месте, напротив Гермионы, рядом с Роном. Но взгляд мой то и дело ускользал к слизеринскому столу. Драко был там. Он сидел в окружении своих обычных спутников: Забини, Панси Паркинсон, Теодор, Крэбба и Гойла. Он смеялся над чем-то, откинув голову, и в свете утреннего солнца его волосы отливали платиной. В тот момент, когда я потерял сознание три дня назад, мне показалось на секунду, на долю секунды что в его глазах мелькнул ужас узнавания. Но сейчас, когда он взглянул в мою сторону, в его серых глазах не было ничего, кроме привычного высокомерия. Он скривил губы в усмешке «А Герой очнулся, какая жалость» и отвернулся. Сердце кольнуло. Но я заставил себя успокоиться. — Сделаем вид, что ничего не изменилось, — прошептал я себе под нос. — Враг, соперник. ⋇⋆✦⋆⋇　 В полдень я отпросился в библиотеку. Гермиона удивилась, я никогда не ходил в библиотеку по собственной воле, но я сказал, что нужно догнать материал по ЗОТИ. — Ты? — она прищурилась, откладывая в сторону «Историю магии» в переплёте из драконьей кожи. В её взгляде читалось то самое гриффиндорское упрямство. – Гарри Поттер, который списывал у меня домашнее задание по ЗОТИ всю прошлую неделю, вдруг решил догонять материал? В одиночку? В библиотеке? — Вот я и решил хватит списывать домашку надо думать!— буркнул я, стараясь не встречаться с ней глазами. — Ты точно Гарри? — Рон оторвался от шахматной доски, где его король уже второй раз за вечер убегал от ферзя Гермионы. — Ты что нарыл там новый выпуск "Квиддич-еженедельника"? Или наконец решил сбежать от нашего с Гермионой общества? Гермиона не ответила на подколку. Она смотрела только на меня тем особенным взглядом, который означал, что она уже всё поняла или почти всё. — Гарри, — её голос стал мягче, – ты три дня пролежал в лазарете. Ты потерял сознание за завтраком без всякой причины. Мадам Помфри сказала, что это было магическое истощение, но единственное заклинание, которое ты использовал на этой неделе это "Люмос" чтобы найти тапки под кроватью. Что происходит? — Ничего, — ответил я слишком быстро. Рон хмыкнул и вернулся к шахматам, но его уши стали подозрительно красными он тоже слушал. — Ты плохо врёшь, — сказала Гермиона тихо. — Всегда плохо врал. С самого первого курса. На примере «учебный манекен» в подземелье. — Манекен с зубами в полметра, — добавил Рон, не поднимая головы. Я вздохнул. Если бы существовало заклинание, заставляющее лучших друзей быть чуть менее проницательными, я бы выучил его первым делом. — Гермиона, — я сел на край её кровати, понижая голос, чтобы Невилл и Симус в другом конце спальни не слышали. — у меня есть обстоятельства. Которые я не могу вам объяснить. Не сейчас. Но они не опасны! Для меня во всяком случае. — А для кого опасны? — тут же спросила она. Умные. Слишком умные. — Для одного человека, — признал я после паузы. — И я пытаюсь это исправить. — Какого человека? — Рон наконец оторвался от шахмат и уставился на меня во все глаза. — Гарри, если ты вляпался в очередную историю с Тёмными силами, а нас не позвал, я лично… — Это не Тёмные силы! — перебил я — Это… сложно. Личное. И я правда не могу рассказать. Но клянусь, если станет опасно — вы узнаете первыми. Гермиона и Рон переглянулись. Они делали это всегда, когда речь заходила о моих странностях короткий взгляд, полный безмолвных вопросов, ответов и решений, принимаемых в долю секунды. — Библиотека, говоришь? — переспросила Гермиона. — Библиотека, — кивнул я. — Тогда я пойду с тобой. Моё сердце ушло в пятки. — Зачем? – проскакивали нерные нотки. — Потому что «догнать материал по ЗОТИ» самая неправдоподобная причина из всех возможных, — она захлопнула книгу и встала, оправляя мантию. — И потому что если у моего лучшего друга проблемы, которые он не может решить в одиночку, то он не пойдёт их решать в одиночку. Это закон. — С каких пор? — С тех пор, как мы на первом курсе чуть не умерли от тролля, потому что вы оба пошли меня спасать. — отрезала она. — Карма, Гарри. Идём. Рон за их спинами издал звук, похожий на смесь восхищения и обречённости. ⋇⋆✦⋆⋇　 Библиотека встретила нас запахом старой бумаги, пыли и тишины той особенной тишины, когда даже скрип пера кажется чуть ли не преступлением. Мадам Пинс, как обычно, дремала на своей кафедре, подпередив голову толстенным фолиантом в кожаном переплёте. — Ну где твои учебники по ЗОТИ? — спросила Гермиона оглядываясь. Я сделал вид, что ищу, и медленно двинулся в дальний угол библиотеки тот самый, где пылились старые карты и обрывки пергамента. Гермиона шла за мной, как тень, её глаза цеплялись за каждую полку. — Гарри, — она схватила меня за рукав, когда мы завернули за стеллаж с гадательными картами, — ты ищешь не учебники. И не газеты. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты прошёл мимо стеллажа с ЗОТИ три раза и ни разу не посмотрел в его сторону. — Она скрестила руки на груди. — Гарри. Пожалуйста. Что с тобой происходит? Ты стал другим. Ещё до обморока. Ты смотришь я не знаю, как это объяснить. Ты смотришь так, будто видишь то, чего мы не видим. Я замер. Она была так близка к правде. Невероятно близка. Забавно как Гермиона, которая верила в логику и факты, могла интуитивно чувствовать магию времени сильнее, чем некоторые профессора. — Ты не ошибаешься, — сказал я медленно. — Я пытаюсь изменить… кое-что. — Кое-что? — Одно событие. — Какое? — Не могу сказать. — Почему? — Потому что если я скажу, ты попытаешься мне помочь, — я посмотрел ей в глаза. — А это может быть опасно. Для тебя. Гермиона нахмурилась. На её лице боролись любопытство, обида и желание прочитать мне целую лекцию о том, что друзья не должны скрывать друг от друга опасности. — Гарри… — Гермиона, — перебил я. — ты моя лучшая подруга. Одна из двух людей, которым я доверяю больше всех на свете. Поэтому я не хочу, чтобы ты пострадала из-за того, что я сделал. Пожалуйста. Дай мне немного времени. Когда всё устаканится я расскажу. Всё. Обещаю. Она долго молчала. Секунды растягивались в вечность, нарушаемую только шелестом страниц откуда-то из-за стеллажей. — Ладно, — наконец сказала она. — Но одно условие. — Какое? — Ты не делаешь ничего, что может убить тебя. Или сделать тебя недееспособным на длительный срок. Потому что если ты угодишь в больничное крыло ещё раз я расскажу профессору Макгонагалл все что знаю. А знаю я, что ты прячешь какую-то опасную тайну, и это уже немало. Я невольно улыбнулся. — Идёт. — И ещё, — она понизила голос, приблизившись почти к самому моему уху. — твоя тайна связана с каким-то человеком? Моё лицо видимо сказало больше, чем я хотел. — Так и знала, — выдохнула Гермиона. В её голосе смешались усталость и какая-то странная нежность. — Гарри надеюсь рано или поздно поведаешь кто это, и объяснишь почему именно этот человек — Объясню, — пообещал я. — Обязательно. Когда придёт время. Она кивнула медленно поджав губы, принимая мои условия, хотя я видел как трудно ей сдержать ещё сотню вопросов. — Тогда я оставлю тебя здесь, — она указала на стеллаж, полный пыльных свитков. — С твоими учебниками по ЗОТИ. Но если через час тебя не будет в гостиной, я начну искать. — Хорошо, я буду здесь, — ответил я с искренней благодарностью. Гермиона развернулась и пошла к выходу. У самого выхода из-за стеллажей она обернулась. — Гарри? — М? — Будь осторожен. Пожалуйста. — Постараюсь. Она ушла. Я остался один в тишине старой бумаги и пыли и только тогда позволил себе выдохнуть. Когда её шаги затихли, я приступил к тому зачем пришёл. На самом деле мне нужна была бумага. Обычная пергаментная бумага, не магическая а та, что не отслеживается, не оставляет следов. И ещё перо без опознавательных знаков и чернила самые обычные. В библиотеке было пусто. Мадам Пинс всё так же дремала за кафедрой. Я прошёл в дальний угол, где пылились старые карты и никому не нужные свитки, и нашёл всё, что искал: рулон грубой сероватой бумаги, которую использовали для черновиков, и дешёвое перо, валявшееся в ящике. Я отрезал небольшой кусок бумаги. Перо скрипело, чернила ложились неровно, но это было даже к лучшему ни один почерк нельзя было идентифицировать. Первая записка: «Как самочувствие, Драко?» Ничего больше. Ни подписи, ни намёка на отправителя. Три слова, написанные простыми красивыми немного кривыми буквами. Безликие, как голос из ниоткуда. Я свернул записку в трубочку и задумался. Как её доставить? Сова слишком очевидно. Слизеринцы наверняка проверяют почту. Подбросить в сумку? Слишком рискованно заметят. Положить в учебник? Который из? В памяти всплыло наблюдение из второй попытки. Драко каждое утро перед завтраком заходил в пустой класс Зелий на первом этаже. Там было зеркало, перед которым он поправлял мантию. Он делал это всегда как ритуал.                               ⋇⋆✦⋆⋇　 На следующее утро я встал на час раньше обычного. Рон ещё дрых, разметавшись на кровати, даже храпел, подрагивая рыжими ресницами. Я бесшумно оделся, сунул записку в карман и вышел из башни. В коридорах было тихо. Предрассветные сумерки заливали замок сероватым светом лишь кое-где магические светильники разгоняли тьму бледными огоньками. Мои шаги гулко отдавались от каменных стен. Класс Зелий. Дверь была не заперта кто станет запирать пустой класс? Я вошёл, ощутив привычный запах трав и чего-то едкого, въевшегося в стены за десятилетия варки зелий. Зеркало висело у дальней стены, чуть криво, в потёртой деревянной раме. Я положил записку на подоконник так, чтобы она бросалась в глаза, когда Драко повернётся к зеркалу. А потом ушёл. Сердце колотилось так бешенно, такое чувство, что вот-вот и уйдёт в пятки.                               ⋇⋆✦⋆⋇　 За завтраком я наблюдал. Драко вошёл в Большой зал на две минуты позже обычного я заметил это, хотя никто другой не обратил бы внимания. Он выглядел озадаченным. Не сердитым, как бывало. Озадаченным. Панси что-то сказала ему вероятно, спросила, всё ли в порядке. Драко мотнул головой, взял кусок тоста и откусил, но жевал без аппетита, глядя перед собой невидящим взглядом. Записка сработала. На душе стало тепло. Только на секунду потому что я знал это только начало. Одна записка не изменит ничего. Но это шаг. — Ты чего улыбаешься? — спросил Рон с набитым ртом. — Просто хорошие настроение, — ответил я.                               ⋇⋆✦⋆⋇　 Следующую неделю я действовал по плану. Вторая записка появилась через два дня. На этот раз я написал: «Как тебе погодка, Драко?» И снова положил в классе Зелий. И снова Драко выглядел озадаченным, но на этот раз ещё и раздражённым я видел, как он бросил взгляд на всё столы факультетов, вглядываясь в каждого, словно искал среди нас шпиона. Он не знал, что шпион это я. И что я ничего не хочу от него, кроме чего? Я сам не мог бы ответить точно. Его доверия? Его внимания? Его жизни? Просто чтобы он остался живым. Чтобы в конце седьмого курса, когда все разойдутся по домам, Драко Малфой был среди живых. Чтобы его серые глаза смотрели на мир с усталым, но живым любопытством, а не застыли в последнем ужасе. Третья записка: «У тебя синяки под глазами, ты спал?» Четвёртая: «Что ты думаешь о звёздах?» Пятая: «Если бы ты мог изменить одно решение в своей жизни, какое бы ты выбрал?» С каждым разом вопросы становились чуть личнее, чуть глубже. Но всё ещё безопасные. Всё ещё не угрожающие. Я хотел, чтобы Драко привык к ним к этому голосу из ниоткуда, который не требует, не угрожает, не просит. Просто спрашивает.                              ⋇⋆✦⋆⋇　 На десятый день я решился на шаг, который мог всё испортить. Я подошёл к нему. Не при всех, конечно. Не в Большом зале, где на нас смотрели бы сотни глаз. Не в коридоре, где могли появиться профессора. Я выбрал библиотеку тихий час после ужина, когда там почти никого не было. Драко сидел в дальнем углу, склонившись над учебником по Трансфигурации. Я подошёл и сел напротив, не спрашивая разрешения. Он поднял голову. В его глазах мелькнуло удивление, сменившееся подозрением, а за тем холодной усмешкой. — Поттер. Ты заблудился? Библиотека для тех, кто умеет читать. — Я умею, — спокойно ответил я. Голос не дрогнул, хотя внутри серце стучало так, что хотело выпрыгнуть из грудной клетки. — Просто хотел спросить... — Что? — Драко откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Защитная поза. Я видел её сотни раз. — Очередное обвинение в сторону Слизерина? — Нет, — сказал я. — Я хотел спросить, получил ли ты мои записки? Тишина. Гулкая, тяжёлая тишина, в которой даже мадам Пинс перестала шелестеть страницами. Драко побледнел. Зрачки расширились, руки сжались в кулаки, что костяшки побелели. — Ты... — его голос сорвался. Он прочистил горло и продолжил, уже тише, — Это ты их оставлял? — Я, – сердце всё быстрее колотилось — Зачем? – обратно надев маску, спокойно смотрел в глаза Гарри. Он не кричал. Не угрожал. Просто спросил и в этом простом вопросе было столько недоумения, столько растерянности, что у меня защемило сердце. — Потому что ты мне не безразличен, — сказал я правду. Часть правды. Не всю не сейчас. — И потому что я не хочу быть врагами больше. Драко смотрел на меня так, будто я заговорил на неизвестном языке. Его губы шевелились, но звука не было. — Ты... — наконец выдавил он. — Ты ненормальный, Поттер. Совсем крыша поехала? Мы враги. Ты меня ненавидишь, я тебя ненавижу. — А если я не хочу тебя ненавидеть? Он вскочил так резко, что стул заскрипел и еле удержался, Мадам Пинс зашипела, но Драко не обратил внимания. Он навис надо мной худой, блондинистые пряди упали на глаза. — Если ты кому-нибудь расскажешь... — Не расскажу. — Если кто-нибудь узнает, что Поттер подкладывает мне записки то.. — Я никому не скажу — повторил я спокойно. — Это только между нами. Драко замер. В его глазах плескалась паника чистая, детская, совсем не похожая на того высокомерного слизеринца, которым он притворялся каждый день. — Зачем тебе это? — прошептал он — Чего ты хочешь? Тебя, хотел сказать я. Твоего будущего. Твоей жизни. Твоей любви, если ты когда-нибудь сможешь её дать. — Пока просто ответь на вопрос, — сказал я вместо этого. — На пятый. Про решение, которое ты хотел бы изменить. — Я не буду играть в твои игры, гриффиндорец. — Не игра. Просто подумай. Я встал. Драко даже не пошевелился, когда я обошёл стол. Только когда я был уже в дверях, он окликнул: — Поттер. Я обернулся. — Ты, — он запнулся, сглотнул, — Что тебе за это будет? Ты ничего не просишь взамен. Так не бывает. — Бывает, — сказал я. — Когда ничего не нужно, кроме одного. — И что же это? — Секрет, – прижал палец к губам. Я вышел, оставив его стоять посреди библиотеки растерянного, бледного, с бешено колотящимся сердцем.                              ⋇⋆✦⋆⋇　 В ту ночь я не спал. Сидел на подоконнике в гостиной Гриффиндора, смотрел на звёзды и думал. Я сделал шаг. Рискованный, почти безумный шаг. Теперь Драко знает, кто пишет записки. И это знание может либо приблизить его ко мне, либо оттолкнуть навсегда. Но другого пути не было. Рано или поздно пришлось бы раскрыться. И лучше сейчас когда ещё есть время выстроить доверие, чем потом, когда счёт пойдёт на месяцы. — Третья попытка, — прошептал я в темноту. — надеюсь последняя. Где-то в другой части замка, в подземельях Слизерина, мальчик с серыми глазами ворочался в постели, пытаясь понять что за секрет у шрамоголового. И так и не смог понять и заснув в раздумиях