Creature in the Black Night

«Drain the blood from me like it never ends,

Cling to my skin like a leech.

Every part of you is giving up,

Your eternal fate, a slave to the bloodlust.»

Dayseeker - Bloodlust

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

«Джисон», — выдохнул ему на ухо мягкий, мелодичный голос, и, о боже, он чувствовал себя таким восхитительно наполненным, тихо всхлипывая от каждого толчка большого члена, входящего в его тесное, влажное нутро. Он обвил его руками и ногами, уткнувшись лицом в его шею, пока он входил в него — глубже, глубже, глубже. Ладони нежно блуждали по его телу, гладили соски, скользили по бокам, сжимали талию, а затем наконец коснулись там, где ему было нужно больше всего. Одна рука обхватила его член, а другая по-прежнему крепко держала за талию. Мягкие губы глубоко поцеловали его, прежде чем отстраниться; алые, как рубины, глаза смотрели сквозь него, прямо в душу. Он судорожно вдохнул, когда поцелуи коснулись его щёк, скользнули вдоль линии челюсти, по шее... и вдруг его пронзила резкая, обжигающая боль, когда острые клыки впились в кожу. Джисон резко проснулся, судорожно хватая ртом воздух, и тут же метнулся рукой к шее, проверяя, нет ли укуса. Он облегчённо выдохнул, нащупав лишь гладкую, нетронутую кожу. Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, он с ужасом осознал, что его боксеры стали влажными. Блять. Что это вообще был за сон? Он провел ладонями по лицу, не в силах выкинуть из головы этот пронзительный взгляд рубиновых глаз.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Они не были тайной. Скорее, загадкой. Все знали, что вампиры существуют: они скользят в тенях, изредка попадаются на глаза, но почти никогда не дают о себе услышать. Большинство предпочитало вращаться в кругах элиты, в кругах власти, считая себя выше большинства людей. Ну, по крайней мере, так вели себя в основном старшие вампиры. Молодые, те, кого обратили за последние пару сотен лет, были менее разборчивы. Более… неуправляемые. Непредсказуемые. Необузданные. Джисон слышал эти истории. Слышал про глухие места, куда люди часто забредали, но откуда порой не возвращались. Тех, кому «повезло» больше, позже видели среди высшего общества, с безошибочно узнаваемым алым блеском в глазах. Их обратили. Но чаще всего, как он слышал, вампиры просто выжидали, скрываясь в тенях, пока какой-нибудь ничего не подозревающий прохожий не забредёт к ним. А затем они кормились. Все прекрасно знали, что, когда вампир пьёт твою кровь, в этом нет ничего приятного. Если им не хватало самоконтроля, процесс граничил с настоящей пыткой, и всегда оставался риск быть полностью обескровленным. И, конечно, именно молодые, менее сдержанные вампиры предпочитали питаться подобным образом, не заботясь ни о человеке, ни о жизни, которую они отнимали. У вампиров также существовали и собственные традиции, и особые дни, которые служили их версией человеческих праздников. Люди знали об этом; некоторые вампирские обычаи со временем переплелись с человеческими законами, а некоторые даты даже попали в людские календари. Но в целом вампиры предпочитали держать всё в тайне. Самые строгие законы вампиров касались брачных уз. Если вампир выбирал себе пару, то, с юридической точки зрения, этот человек был обязан подчиниться. Причина заключалась в том, что отказ от подчинения и попытка держаться вдали от вампира после укуса и метки могли привести к боли, болезни, а в особо тяжёлых случаях даже к смерти. Вампиры преподнесли эти законы как форму «защиты» людей, уверяя, что так они не умрут той смертью, которую вампиры считали предотвратимой. Особые даты были разбросаны по всему календарному году: несколько приходилось на весну и лето, одна — на зиму, и самая важная из всех выпадала на осень. Люди не знали ни цели, ни происхождения, ни значения этого столетнего цикла, но одно они знали точно: каждый год, двадцать пятого октября, лучше держаться подальше от леса, иначе можно было уже не вернуться домой.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Жизнь Джисона стала тусклой. Бесцветной. Лишённой хоть какого-то смысла. Он давно потерял счёт дням и даже не знал бы, какое сейчас время года, если бы не опадающая листва и колючий холод в воздухе. У него больше не было причин следить за временем. Депрессия давила на него тяжёлым, чудовищным грузом, вонзая огромные когти глубоко в позвоночник, вцепляясь в него мёртвой хваткой. У него не было друзей, он стал изгоем еще в старшей школе, как только совершил каминг-аут, а семья давно отреклась от него, опасаясь, как наличие сына-гея скажется на их репутации. Никто бы по нему не скучал. Джисон сам не понимал, что на него нашло той ночью. Он понимал, что идти в лес — глупо, идиотски, просто безумно. Особенно ночью. Особенно одному. Но что-то влекло его туда, вело по тропе за школой в ту часть леса, откуда люди чаще всего не возвращались. В тот вечер тяжесть внутри давила сильнее обычного, и ему было совершенно плевать, выйдет он из этого леса или нет. Он устал. Устал просыпаться среди ночи в холодном поту, задыхаясь от паники, видеть сны, полные трагедий и… крови. Так много крови. Конечно, он никому об этом не рассказывал. Он понимал, как это прозвучит, и, пусть его жизнь давно утратила всякую радость, мысль оказаться в психушке казалась ему куда хуже. Поэтому он молчал о своих снах, продолжал тащить на спине своего когтистого монстра и шагнул в лес.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Это безумие. Джисон бродил по лесу уже почти час, и ничего. Ни единого звука, даже шороха белки, скачущей по опавшим листьям. Вокруг было тихо. Возможно, даже слишком тихо — если знать, к чему прислушиваться. Но Джисон не знал. Он знал лишь одно: вокруг темно, холоднее, чем он ожидал, и что он ужасно, просто чертовски устал. Он прошёл еще немного и наконец нашёл дерево, на которое, казалось, будет удобно опереться, и опустился к его корням. Не прошло и минуты, как веки налились тяжестью, а холод медленно пробирался под тонкую толстовку, которую он накинул, совершенно не подумав о промозглой осенней погоде. Но какой смысл вообще бороться с этим? Может, он просто замёрзнет насмерть. Может, его съест медведь. Или, что более вероятно, пума. Мысль о смерти была достаточно успокаивающей, чтобы убаюкать его.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Резкая боль в шее мгновенно выдернула Джисона из сна. Он попытался пошевелиться, понять, что происходит, но что-то удерживало его на месте. Что-то прохладное на ощупь, облачённое в джинсу, с запахом дождя и сирени, подозрительно похожее на мужчину. Стоп. Джисон толкнул это что-то похожее на мужчину, пытаясь вырваться, но, прежде чем ему удалось отстраниться, боль вспыхнула сильнее, и всё его тело будто охватило пламенем. Искры пронеслись по венам, знакомый жар свернулся в животе. Нетнетнет, почему это меня заводит? Он почувствовал, как его член стремительно твердеет в джинсах, и внезапно ощутил идеальное давление между ног. Бедра сами нерешительно дёрнулись вперёд, и с его губ сорвался тихий стон, когда он потёрся о то, что было между его ног. Блять. Будучи вечно одиноким, Джисон на самом деле почти не исследовал своё тело, но, господи, то, как его твёрдый член тёрся о ткань боксёров, ощущалось просто невероятно. Голова шла кругом, тело покалывало, и он не смог сдержать скулёж; все это было так чертовски приятно. И почему он вообще пытался сопротивляться? Джисон расслабился, когда чужая ладонь мягко прошлась по его волосам, пальцы осторожно распутывали кудри и ласково скользили по щекам. Он пошевелился в руках этой мужской фигуры, всё ещё слишком дезориентированный, чтобы открыть глаза. Не до тех пор, пока боль в шее не отступила и он не почувствовал мягкое прикосновение губ к своей коже. Его глаза распахнулись, встретившись с пронзительным красным взглядом, ярким, словно жидкие рубины. Вампир. Джисон вжался спиной в дерево, тяжело дыша и безуспешно пытаясь отстраниться от фигуры мужчины, который держал его и который сейчас… он что, смеялся над ним? — Не бойся, я тебя не обижу, красавчик. — Голос вампира оказался куда мягче, чем он ожидал, и он удивлённо моргнул, наблюдая, как мужчина вытер уголок рта и слизнул кровь — его кровь — со своих пальцев. Джисон попытался что-то сказать, но голос не слушался и вместо слов вырвался лишь жалкий писк. Его щеки тут же вспыхнули, когда выражение лица вампира смягчилось, сменившись какой-то нежностью. И почему я краснею? — Ох, малыш, вблизи ты еще милее. Когда голос наконец вернулся к нему, Джисон запинаясь выдавил: — Я-я не твой м-малыш… — Милый, ты хоть знаешь, что сегодня за ночь? Джисон судорожно попытался вспомнить хоть что-нибудь значимое. — Суббота? — тихо пискнул он, все еще вжимаясь спиной в ствол дерева. — Дорогой, сегодня двадцать пятое октября. — Почему это звучит знакомо? Вампир снова усмехнулся, ослабив хватку и немного отстранившись. — Сегодня мой сотый день рождения. Джисон моргнул, внимательно разглядывая мужчину перед собой. Тот совсем не выглядел старым, скорее наоборот, он казался не старше самого Джисона. Его волосы были серебристо-серыми, почти белыми в лунном свете. Кошачьи глаза, аристократический нос, переходящий в идеально очерченные пухлые губы. — Ты не выглядишь на сто лет. Вампир усмехнулся, дёрнув уголком рта; клыки, выглядывающие из-под нижней губы, остро блеснули в лунном свете. — Ну, обратили меня в двадцать семь, так что тело на этом возрасте и остановилось. Но поверь мне, я старый. Он пошевелился, пододвинувшись к Джисону еще ближе, и тот, к своему ужасу, понял, что отступать больше некуда. Джисон подтянул колени к груди, пытаясь как можно лучше спрятать за ними лицо. — Н-не трогай меня... — Видишь ли, в чем дело. — Мужчина быстро развёл его ноги в стороны и устроился между ними на коленях, упираясь руками в ствол дерева по обе стороны от Джисона, будто загоняя его в клетку. Джисон чувствовал себя таким маленьким, таким уязвимым, словно добыча под этим расплавленным рубиновым взглядом, а его член, который каким-то образом был всё еще твердым, пульсировал в штанах. Он схватился за куртку вампира, пытаясь — безуспешно — удержать его на расстоянии, когда бедро мужчины надавило на его пах, с губ снова сорвался тихий стон. — Двадцать пятого октября все вампиры, которым в этом году исполняется сто лет, приходят в эту часть леса, чтобы принять участие в… особой традиции. Думаю, кое-что о ней всё-таки просочилось в человеческий фольклор, — он наклонился ближе, его нос коснулся щеки Джисона, и он прошептал: — Вот почему люди так редко возвращаются из этой части леса. Джисона пробрала дрожь, и кровь словно заледенела в жилах. Неужели он действительно сейчас умрёт? И почему эта мысль вдруг его так испугала? — Е-если ты собираешься убить меня, пожалуйста, сделай это быстро... — Убить тебя? — мужчина замер, его голос дрогнул, прежде чем он отстранился. Одна рука нежно обхватила подбородок Джисона, заставляя заглянуть в его глаза, полные беспокойства. — С чего бы мне убивать тебя, милое создание? Джисон чувствовал, как дрожат руки, и сжал их в кулаки, надеясь, что вампир не заметит его страха. — А разве не за этим ты здесь? Мужчина медленно покачал головой. — Дорогой, эта традиция — брачный забег. Я пришёл сюда найти пару, а не обед, — его большой палец погладил Джисона по подбородку. Прикосновение было неожиданно нежным и странным образом успокаивающим. — И я нашёл. — Он улыбнулся, куда теплее, чем ожидал Джисон. — Как тебя зовут? — С чего бы мне тебе говорить? — огрызнулся Джисон, пытаясь уменьшиться. Лицо мужчины дрогнуло; по нему скользнуло что-то, похожее на грусть. — Станет ли тебе легче, если я сначала назову своё? Джисон промолчал, отведя взгляд. Он пытался унять сбивчивое дыхание, от которого кружилась голова, и лишь сейчас осознал, как тяжело дышит. — Я Минхо, красавчик. — Не называй меня так, я не… — Прошу прощения, но это уж мне решать. А я решил, что ты очень красивый. Даже прекрасный. К тому же, — уголок его рта дёрнулся в лукавой ухмылке, — я ведь не знаю, как ещё тебя называть, верно? Черт. — …Джисон. Минхо улыбнулся, и эта улыбка словно осветила всё его лицо. — Красивое имя для красивого парня. Он, казалось, о чем-то задумался, рассматривая Джисона. Брови слегка нахмурились, а его улыбка едва заметно дрогнула. — Если ты не знал, какой сегодня день, то почему забрёл так глубоко в лес? Джисон замер. Он вцепился в куртку вампира так сильно, что, посмотри он сейчас на руки, наверняка увидел бы свои побелевшие костяшки. Стоит ли говорить правду? Что он пришёл сюда потому, что та часть него, которая хотела умереть, наконец оказалась сильнее — намного сильнее — той, что всё ещё цеплялась за жизнь? Тогда вампир наверняка убьёт его. Хотя бы из жалости. Даже если Минхо пришёл сюда найти пару — что бы это ни значило для вампира, — то вряд ли ему нужен кто-то, настолько сломленный, как Джисон, который к тому же стремился к смерти. Из мыслей его вырвали мягкие ладони, бережно обхватившие его лицо. Большие пальцы стёрли слёзы, о появлении которых Джисон даже не подозревал. — Джисон, — медленно произнёс вампир тихим, низким голосом, будто боялся его спугнуть. — Ты пришёл сюда, чтобы умереть? Из груди Джисона вырвался всхлип прежде, чем он успел его сдержать, и слезы хлынули из глаз неудержимым потоком. Он закрыл лицо руками, пытаясь сжаться в комок. Его трясло— от плача, от холода, а может, от страха, он уже сам не понимал. Но мышцы были слишком скованы, а Минхо оказался слишком быстрым. В следующее мгновение Джисон уже сидел у него на коленях, обхватив бёдрами и уткнувшись лицом в изгиб шеи. Одна рука крепко, но бережно прижимала его к себе, а другая мягко перебирала кудри. Джисон изо всех сил пытался успокоиться, делая глубокие вдохи. Землистый, цветочный запах вампира наполнил его лёгкие, словно вода, и удивительно быстро унимал дрожь внутри. — О, мой драгоценный мальчик, почему? — голос Минхо дрогнул на последнем слове. Он... расстроен? Джисон покачал головой. Он не знал, как объяснить кому-либо, а тем более столетнему вампиру, почему больше не хочет жить. Ему казалось, никто не поймёт, насколько тяжело даются даже такие простые дела, как подъем с кровати по утрам, поэтому никогда не пытался объяснить. А все это время монстр цеплялся за его спину, вонзая когти всё глубже, шепча на ухо, что он никогда не будет достаточно хорош. Что он сумасшедший из-за своих снов. Что никто никогда его не полюбит. Джисон тихо всхлипнул и еще глубже уткнулся лицом в шею вампира, на мгновение забыв, что рядом с ним вообще-то стоит быть осторожным. Всё-таки Минхо был хищником. Но Минхо был таким нежным, и от него так хорошо пахло, что Джисон не мог заставить себя отстраниться, словно был в каком-то трансе. Вампиры умеют так делать? — Все хорошо, ты теперь со мной, красавчик. Все будет в порядке… — вампир осёкся, и внезапно пара острых клыков скользнула по коже его шеи, возвращая Джисона в реальность: он сидит на коленях у вампира. У того, кто только что его укусил. О боже, он пил мою кровь! Джисон резко вскочил, вскрикнув, когда спиной ударился о дерево, а затем, спотыкаясь, попятился от вампира. Минхо застыл на месте, его клыки поблёскивали в лунном свете. — Джисон? Услышав голос вампира, он понял, что должен бежать. И он побежал, заставляя окоченевшее от холода и напряжения тело двигаться, и помчался вглубь леса, все дальше от вампира. — Джисон! По спине пробежала дрожь от того, как вампир прокричал его имя, но к счастью, голос звучал уже дальше, чем раньше, поэтому он продолжал двигаться, продолжал бежать, не имея никакой конечной цели. Он не думал, что сумеет найти дорогу обратно, но, если удастся просто спрятаться, переждать ночь и выбраться на рассвете… этого будет достаточно. Тупая боль начала пульсировать, начинаясь от шеи и распространяясь по всему телу. Наверное, из-за укуса. Но с каждым шагом боль усиливалась, пока не стала невыносимой, и Джисон потерял равновесие. Он споткнулся о корень, вскрикнув, когда со всего размаха рухнул на камень. Руки дрожали, когда он пытался подняться, морщась от жгучей боли в ладонях и коленях в сочетании с пульсирующей болью во всем теле, пока он пытался опереться на ближайшее дерево. Грубая кора впилась в содранную кожу ладоней, заставив его снова вскрикнуть, прежде чем он вытер руки о джинсы и изо всех сил попытался бежать дальше. На первом же шаге он снова рухнул, когда еще более сильная боль прострелила его правый бок. Он посмотрел вниз и увидел, как кровь быстро пропитывает одежду. Подняв край футболки, он обнаружил глубокий порез, тянущийся вдоль рёбер и бедра. — Черт, — процедил он сквозь зубы. Сейчас не время для травм. Джисон попытался игнорировать усиливающуюся боль, пронзающую его тело, и снова двинулся вперёд, двигаясь так быстро, как мог — что сейчас выглядело как быстрый прихрамывающий бег. В лесу было по-прежнему жутко тихо, но, может быть, это означало, что вампир сдался. Может быть, он понял, что Джисон не достойная пара и даже не стоит того, чтобы им питаться. Он не знал, почему боль в шее усилилась от этой мысли, заставляя его ахнуть и упасть на колени. Что со мной происходит? Слёзы текли по щекам, хотя он даже не заметил, когда снова начал плакать. но руки были в такой крови, что пытаться вытереть их было бесполезно. Голова кружилась, шея пульсировала, а теперь еще и ноги не слушались. Может, из-за укуса вампира и ран он потерял слишком много крови. Может, вселенная всё-таки сжалится над ним и позволит ему просто истечь кровью здесь, в лесу, одному. Но только после того, как он убедится, что в безопасности. Рыдание сотрясло его тело, когда он заставил себя подняться с земли. Каждое движение отзывалось протестующей болью, но он всё равно продолжал идти. Спустя то, что казалось часами, Джисон не поверил своим глазам. Просвет между деревьями. За линией леса раскинулся луг. Может, там и будет выход. Но стоило ему добраться до опушки, что-то врезалось ему в спину, заставив повалиться на землю с криком, когда боль пронзила бок от удара. — Попался, — прошептал Минхо ему на ухо, и по позвоночнику тут же пробежала дрожь, а знакомый жар вспыхнул внизу живота. Сейчас? Серьёзно? Вампир перевернул его на спину, уселся сверху на его бедра и, уперев руки по обе стороны от головы Джисона, посмотрел на него как на добычу. — Ты молодец, было очень смело с твоей стороны убегать от вампира, — он наклонился, и Джисон почувствовал, как язык вампира скользнул по укусу на его шее. — Но теперь ты принадлежишь мне. Джисон болезненно поморщился и слабо толкнул его в грудь. Его кровь размазалась по белой джинсовой куртке, и вампир тут же застыл. — Джисон, — его голос прозвучал напряжённо. — Ты ранен. Рука Минхо поднялась, чтобы нежно обхватить его щеку, и боже, его прикосновение было таким приятным, что Джисон невольно прижался к ладони. — Это я тебя ранил? Джисон покачал головой, всхлипывая, пока Минхо вытирал слезы с его щёк. — О, милый, я все исправлю, ладно? — А говорил, что н-не собираешься меня убивать… — едва слышно прошептал Джисон, накрывая ладонью руку вампира на своей щеке. Лицо Минхо, нависшее над ним, стало расплываться, и Джисон почувствовал, что снова теряет сознание. Последнее, что он услышал, прежде чем он отключился, был тихий шёпот Минхо: — Никогда, мой дорогой.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Веки Джисона всё ещё казались тяжёлыми, когда он пытался прогнать остатки сна. Он медленно осматривался, и тут же внутри, в самом желудке, образовался холодный комок, когда до него дошло, что он не знает, где находится. Он не узнавал ни комнату, в которой лежал, ни кровать, ни пушистые одеяла, в которые был укутан — от них пахло сиренью, дождём и… Минхо. Воспоминания нахлынули лавиной. Вампир. Погоня. Укус. Он нерешительно поднял руку, осторожно коснувшись того места, где, как ему помнилось, был укус. От прикосновения по телу тут же прокатилась волна ощущений, заставив его поморщиться: смесь боли, удовольствия и странного жгучего жара, которого он никогда прежде не испытывал. Ага, это реально случилось. А потом он вспомнил еще кое-что — удовольствие от укуса. Щеки моментально вспыхнули. Почему он не чувствовал боли? Все всегда твердили, что это больно, что укус вампира невыносимо мучителен. Так почему же он ничего не почувствовал, когда его укусил Минхо? Он попытался сесть и тут же пожалел об этом. Боль пронзила каждую клеточку тела, вырывая из него крик и заставляя слёзы выступить на глазах. — Блять, — выдохнул он, откидываясь на матрас и зажмуриваясь. — Какого хрена. Чья-то ладонь нежно зарылась в его волосы, и от этого прикосновения боль каким-то образом утихла. — Не двигайся, малыш. Ты слишком сильно ранен. Джисон вздрогнул от этого мягкого голоса и резко повернул голову, чтобы посмотреть на вампира, который… он что, был здесь все это время? — Что тебе от меня нужно? Он попытался отодвинуться, но даже от малейшего движения он снова заскулил от боли, а по щекам потекли слезы. Джисон крепко зажмурился, отчаянно надеясь, что и боль, и слёзы исчезнут, а когда он снова откроет глаза — всё это окажется просто кошмаром. — О, дорогой, пожалуйста, лежи спокойно, — в голосе Минхо звучало беспокойство. Почему вампир вообще волнуется о человеке? — Почему тебя волнует, ранен я или нет? — голос Джисона звучал хрипло. Он снова открыл глаза и понял, что нет, это по-прежнему не сон. Минхо осторожно обхватил его лицо ладонями, и, господи, почему его прикосновения ощущаются так хорошо? — Потому что ты моя пара, Джисон, — тихо сказал Минхо, стирая большими пальцами слезы, которые никак не прекращались. Джисон попытался покачать головой, но из-за боли и рук вампира, удерживающих его лицо, это оказалось почти невозможным. — Ты не хочешь меня в качестве своей пары, — прошептал он. — Слишком поздно, — улыбнулся Минхо. Его рука скользнула по левой стороне шеи Джисона, медленно очерчивая след от укуса. Джисон судорожно вздохнул — прикосновение прошило его током, — а Минхо придвинулся ближе. — Да и если бы я еще не успел тебя укусить, я бы все равно это сделал. — Но почему? — его голос прозвучал гораздо тише, чем он ожидал; от растерянности и ноющей боли в теле кружилась голова. — Почему кто-то вроде тебя вообще захотел бы… меня? — Кто-то вроде меня? — Минхо чуть сдвинулся ближе, его большие пальцы по-прежнему нежно поглаживали щеки Джисона. — Ты имеешь в виду вампира? — Ну… это, и еще ты просто… ты такой… — он запнулся, ненавидя то, как снова начинают гореть его щёки. — Какой? — прошептал вампир. Его рука, до этого ерошившая кудри Джисона, скользнула вниз по шее и мягко надавила на след от укуса, заставив Джисона судорожно вздохнуть. — Т-такой красивый, понятно? Я просто… не понимаю. — О, милый, неужели ты не чувствуешь? — Джисон покачал головой, нахмурившись. — Мы предназначены друг другу, дорогой. Предназначены? С вампиром? Нет. Не может быть. Только не Джисон. У него не было абсолютно ничего, что он мог бы предложить партнёру, чем мог бы внести вклад в отношения. Ему везло, если удавалось хотя бы встать с постели по утрам. С какой стати судьба подсунула ему кого-то вроде Минхо? Может, Минхо сделал что-то такое, за что вселенная решила его наказать? — Кому ты так насолил, что судьба подсунула тебе меня? — он усмехнулся, но Минхо было не до смеха. На его лице снова появилось болезненное выражение, и рука, все еще бережно державшая Джисона за щеку, мягко повернула его голову к себе. — Джисон, о чем ты вообще говоришь? Джисон покачал головой, пытаясь убрать руку вампира со своей щеки. Если бы он знал, насколько он никчемный, он бы даже не захотел касаться. — Я… я не стою этого, понятно? Я ничего не могу. Я бесполезен. Я даже о себе позаботиться не могу, из меня выйдет ужасная пара. Судьба, должно быть, наказывает тебя, раз подкинула меня. — Джисон... — он резко поднял взгляд, когда голос Минхо дрогнул, а его глаза заблестели от слез. — Не говори так о себе, это неправда. Прежде чем он успел возразить, Минхо прижал большой палец к его губам. — Нет, не спорь со мной. Я… послушай. Я… наблюдал за тобой уже некоторое время, ладно? Что-то влекло меня к тебе, что-то, чего я не понимал до сегодняшнего вечера. И, судя по тому, что я видел, ты добрый, заботливый и сильный. Ты принимаешь все удары судьбы и продолжаешь двигаться дальше. Ты заботишься о тех, кому нужна помощь… Да, я видел, как ты возишься с бродячими котами за пекарней, и как каждое субботнее утро помогаешь той пожилой женщине перейти дорогу. Бесполезные люди не совершают таких бескорыстных поступков. — Ты не знаешь, бескорыстно ли это! Может быть… может, я жду, когда та бабуля умрет, в надежде, что я настолько ей понравлюсь, что она включит меня в завещание! — возразил он, а затем тут же прикрыл рот рукой, осознав, что только что пошутил с вампиром. Минхо же наконец снова улыбнулся, и по какой-то причине это уняло напряжение, о котором он даже не подозревал. — О, мой драгоценный мальчик. Я докажу тебе, насколько ты замечательный. Обещаю. В конце концов, у нас впереди есть целая вечность. — Минхо пододвинулся ближе, их лица были всего в паре сантиметрах друг от друга, и боже, он был так близко, еще немного, и он мог бы поцело… Нет, какого черта? Он же не хочет целовать Минхо… ведь так? Джисон резко отодвинулся на кровати, испугавшись собственной мысли, но, видимо, находился слишком близко к краю, чем думал, потому что через долю секунды уже рухнул на пол. Все тело вспыхнуло от боли, заставив его вскрикнуть. Минхо в мгновение оказался рядом, протягивая руки. — Не… не трогай меня… — выдавил Джисон, пытаясь свернуться калачиком, но только сделал хуже, поскольку вместе с болью накатила тошнота. — Пожалуйста, позволь мне помочь тебе, Джисон, — отчаянно взмолился Минхо, присев рядом, и с беспокойством глядя на него сверху вниз. Джисону удалось перевернуться на бок, оказавшись лицом к лицу с Минхо, и каким-то образом само нахождение так близко к вампиру уменьшало его боль. Странно. Он нерешительно протянул руку, кончиками пальцев касаясь ноги Минхо, и на мгновение боль действительно стала слабее. Джисон тихо всхлипнул, сжимая ткань его штанов и слегка потянув на себя. Минхо тут же лёг рядом на пол, раскрывая руки. — Иди сюда, рядом со мной тебе же легче, верно? Джисон придвинулся ближе, чувствуя, как его тянет к нему, словно магнитом, и в ту же секунду, как Минхо заключил его в объятия, боль и тошнота начали отступать. Он уткнулся лицом вампиру в грудь, и тело сотрясли облегчённые рыдания, пока Минхо крепко держал его. Джисон совершенно ничего не понимал. Почему рядом с вампиром ему становится легче? Почему он не чувствует страха? Почему… почему рядом с Минхо он чувствует себя почти... в безопасности? — Я держу тебя, все хорошо, милый. — Почему это помогает? — хрипло спросил Джисон, вытирая слёзы. — И почему, когда ты меня укусил, это не было больно? Все всегда говорят, что это… это ужасно, так почему?.. — Это было приятно? — Джисон вспыхнул, отвёл взгляд и застенчиво кивнул, заставив Минхо усмехнуться и притянуть его ближе. — Судьба — забавная штука, не правда ли, малыш? — Что… — Это потому, что мы предназначены друг другу, Джисон. Рядом со своей парой всё чувствуется иначе. Так и должно быть, это часть того, когда вы понимаете, что нашли друг друга. А когда ты становишься парой вампира, — его пальцы снова скользнули по следу от укуса, заставляя Джисона вздрогнуть, — твоё тело начинает хотеть его так же сильно, как вампир хочет тебя. Оно жаждет близости, прикосновения, интимности. Каждое слово Минхо сопровождалось мягким нажатием на укус, и Джисону пришлось подавить тихий стон. Но вампир не спешил останавливаться, надавливая сильнее на то место, куда ранее вонзились его зубы, и Джисон невольно заёрзал, чувствуя, как внизу живота снова начинает нарастать возбуждение. — Когда связь с вампиром завершается полностью, появляются… скажем так, определённые преимущества. Ты тоже станешь бессмертным, как и я, и будешь гораздо быстрее исцеляться от любых травм. Значит ли это, что связь ещё не завершена полностью, раз всё ещё так больно? Быстрая регенерация звучала неплохо, и Минхо, к удивлению Джисона, начинал ему всё больше нравиться, чем дольше он оставался в его объятиях, вдыхая аромат сирени и дождя. Может, быть парой Минхо не так уж и плохо. Он посмотрел на Минхо, еще больше съёжившись в его объятиях, прежде чем спросить: — А как кто-то становится полноценной парой вампира? Минхо озарился яркой улыбкой. Из-под его чуть более пухлой верхней губы выглянули кончики клыков и передние зубки, похожие на кроличьи. — Ну, как ты знаешь, вампиры довольно старомодны, как и многие наши обычаи и традиции. Джисон промычал в знак понимания, ожидая, пока Минхо продолжит. — Многие древние человеческие обычаи на самом деле произошли от нас, например, обычай скрепления брачного союза. — Типа… типа секса? — прошептал Джисон, моргая и глядя на вампира снизу вверх. — Именно. И эта традиция, в частности, взята из нашего процесса выбора пары, — пальцы Минхо снова зарылись в волосы Джисона, почёсывая кожу головы, и Джисон расслабился в его объятиях ещё сильнее. — Сначала вампир выбирает пару любым способом. Иногда это происходит через брачный забег, иногда через более современные методы. Затем они кусают выбранную пару. И потом они должны… э-э… — Потрахаться? — пробормотал Джисон, и Минхо тут же расхохотался. — Ну, я пытался выразиться более изящно, но да, — вампир нежно взял его за подбородок, поворачивая лицом к себе. — Ты не против этого? Я… я знаю, мы только что познакомились, и ты ранен, но я обещаю быть осторожным, и… Не против ли он? Минхо был на удивление милым, и, если подумать, всё это время он лишь заботился о Джисоне. Вампир относился к нему лучше, чем кто-либо другой в его жизни. Лучше, чем он когда-либо ожидал, даже несмотря на укус, на который он не успел дать согласие. Если быть парой Минхо означает именно это, тогда Джисон этого хотел. — Хорошо.