Резонанс над замком

Первый раз: мерцание в темноте

Часы на стене в коридоре Heights Alliance показывали половину третьего ночи. В общежитии курса героев стояла та звенящая, тяжелая тишина, которая бывает только перед самым рассветом, когда даже вечно тренирующиеся фанатики вроде Бакуго наконец капитулируют перед усталостью. Денки Каминари сидел за длинным общим столом на темной кухне. Перед ним лежала раскрытая тетрадь по английскому и толстый учебник Всемогущей всемирной истории, но строчки уже давно расплывались в сплошное серое пятно. Он засиделся допоздна, честно пытаясь нагнать упущенное за неделю тренировок, но мозг наотрез отказывался воспринимать информацию. Денки вздохнул, потер воспаленные глаза и потянулся, собираясь наконец закрыть книги и пойти к себе. Щёлк. Звук раздался прямо над головой. Старая люминесцентная лампа на потолке кухни, которую завхоз обещал заменить еще во вторник, коротко моргнула. Свет сменился тусклым, грязновато-желтым сиянием. Тр-р-р... ц-ц-ц... Лампа начала мерзко, прерывисто мигать, издавая сухой, потрескивающий звук электрического зуммера. Она не просто гасла — она выдавала рваный, вибрирующий ритм, который эхом отдавался от кафельного фартука кухни. Денки замер. Его рука так и осталась лежать на обложке учебника. Этот звук. Этот прерывистый, сухой треск электрического замыкания. над его «режимом дурачка» смеялся весь класс. Джиро по-доброму подкалывала, Серо делал фотографии на телефон, да и сам Денки всегда глуповато улыбался, показывая большие пальцы вверх, пока его расплавленный перегрузкой мозг медленно возвращался в норму. Все думали, что это весело. Все думали, что ему не больно. Никто не знал, что в эти пятнадцать минут полной беспомощности Денки переживал персональный ад. Ад, где его сознание оставалось заперто внутри парализованного, безвольного тела, которое не могло издать ни звука, не могло защитить себя и полностью зависело от окружающих. Страх, что однажды его мозг просто не выдержит очередного короткого замыкания и он останется овощем навсегда, копился месяцами, превращаясь в глухой, необратимый ПТСР. И сейчас этот треск лампы ударил прямо по оголенным нервам. Ц-ц-ц... тр-р-р... Реальность вокруг Денки резко покачнулась и начала стремительно сужаться до размеров этой мигающей лампы. Ему показалось, что воздух на кухне мгновенно стал густым и удушливым, как перед сильным взрывом. Пульс с места взял безумный разгон, застучав прямо в барабанные перепонки с частотой отбойного молотка. — Нет... — хрипло выдохнул Денки, и его собственный голос показался ему чужим, словно доносился из-под воды. Ему почудилось, что его мысли прямо сейчас, в эту самую секунду, начинают стремительно путаться и утекать сквозь пальцы. Фантомное ощущение полной потери рассудка накрыло его с головой. На лбу выступил холодный, липкий пот. «Я глупею. Это опять происходит. Мой мозг... он замыкается прямо сейчас, но я ведь даже не использовал причуду!» — паническая мысль забилась в его голове, как пойманная птица. Денки попытался сделать вдох, но легкие словно склеились. Воздуха катастрофически не хватало. Началась стремительная, неуправляемая гипервентиляция: он хватал ртом воздух частыми, короткими глотками, но удушье только усиливалось. Его тело пробила крупная, неудержимая дрожь. Учебник истории соскользнул со стола, с громким стуком упав на пол, но Каминари этого даже не заметил. Он сполз со стула прямо на кухонный линолеум, забиваясь в узкое, глухое пространство между массивным холодильником и стеной. Денки судорожно обхватил колени руками, вжимаясь спиной в холодный угол, и зажмурился до цветных кругов перед глазами. Он изо всех сил прижал ладони к ушам, пытаясь заглушить этот мерзкий, сводящий с ума треск люминесцентной лампы, но зуммер стоял уже внутри его собственной головы. Из-под закрытых век покатились горячие, злые слезы страха. Его собственная причуда, среагировав на сильнейший стресс, начала бесконтрольно просыпаться: по его плечам и пальцам поползли мелкие, хаотичные желтые искры, с треском исчезающие в воздухе. К нему нельзя было подойти. Он терял контроль над собой, задыхаясь в темноте кухонного угла. Хитоши Шинсо не спал по своим собственным, глубоко каноничным причинам. Хроническая бессонница, которая преследовала его еще со средней школы, после перевода на курс героев стала только хуже. Плотный график тренировок Айзавы выматывал тело, но ментально Хитоши продолжал прокручивать в голове тактические схемы до самого рассвета. Он спустился на кухню с третьего этажа в одних черных тренировочных штанах и свободной серой футболке, надеясь просто налить себе стакан холодной воды. Но стоило ему завернуть за угол коридора, как его чуткий слух уловил странные звуки. Прерывистый, свистящий хрип. Частый, панический стук зубов и едва слышный, болезненный стон. Шинсо мгновенно напрягся. Его сонные фиолетовые глаза сузились. Он сделал два быстрых шага вперед и замер на пороге кухни. Картина, открывшаяся ему, заставила его мгновенно растерять остатки сна. На полу, зажатый между холодильником и стеной, лежал Каминари. Тот самый вечно улыбающийся, шумный Каминари, который днем без умолку болтал о девчонках и глупых видеоиграх. Сейчас он выглядел так, словно его ломало изнутри: лицо было бледным, мокрым от слез, пальцы судорожно впивались в собственные волосы, а тело мелко тряслось. И что самое опасное — вокруг его рук и шеи рваными вспышками трещало живое, неуправляемое электричество. — Каминари? — Шинсо сделал шаг вперед, но тут же отпрянул, когда яркая желтая искра с треском ударила в металлический корпус холодильника в паре сантиметров от его ноги. Денки не ответил. Он вообще не слышал его. Его разноцветный внутренний ад полностью отрезал его от реальности. Он продолжал задыхаться, судорожно глотая воздух ртом, а искры вокруг него становились всё ярче и длиннее. Еще немного — и он либо сожжет здесь проводку, либо навредит самому себе. Шинсо понял, что обычные методы тут не курят. Каминари был в состоянии глубокой, глухой панической атаки. Ему нужен был сильный, непреодолимый ментальный якорь. Что-то, что силой выдернет его из петли собственного страха. И у Хитоши было это оружие. Он подошел настолько близко, насколько позволял радиус хаотичных разрядов тока. Шинсо глубоко вздохнул, настраивая свой голос, делая его жестким, громким и абсолютно доминирующим — именно таким, каким его учил пользоваться Айзава на тренировках. — Каминари Денки! — резко, хлестко выкрикнул Шинсо, перекрывая треск лампы и гул электричества. — Назови свой личный номер курса героев UA! Живее! Этот выкрик пробил панический кокон Денки. Каноничный триггер его причуды сработал на автомате. Услышав свое имя и прямой, требующий ответа вопрос, Каминари инстинктивно, на чистых рефлексах студента академии, приоткрыл бледные губы: — Номер... одиннадцать... Щёлк. В ту же секунду невидимая, но абсолютно осязаемая ментальная нить причуды Шинсо протянулась между ними. Разум Денки мгновенно замер. Хаотичные желтые искры, секунду назад метавшиеся по его коже, разом погасли, оставив лишь легкий запах озона. Его судорожное, рваное дыхание остановилось, а панический ужас в глазах сменился глубокой, пустой серостью полного подчинения. Шинсо облегченно выдохнул. Его собственное сердце колотилось в груди от напряжения, но он не дал себе расслабиться. Он подошел вплотную к замершему Каминари, аккуратно опустился перед ним на корточки и осторожно, стараясь не делать резких движений, убрал его дрожащие ладони от ушей. Сознание Денки сейчас было полностью под контролем Хитоши. В этом состоянии Каминари не чувствовал своего фантомного страха — его мозг послушно отдыхал, подчиненный чужой воле. Шинсо буквально держал его разум в руках, выступая в роли идеального, надежного заземления. — А теперь слушай мой приказ, Денки, — тихо, но невероятно мягко, почти убаюкивающе произнес Шинсо, глядя прямо в пустые глаза блондина. — Твой мозг в порядке. Никакого замыкания нет. Ты в безопасности, на кухне общежития. Сейчас ты сделаешь один глубокий, медленный вдох через нос. Давай. Тело Каминари послушно, как идеальный механизм, выполнило команду. Его грудная клетка медленно, ровно поднялась, впуская прохладный ночной воздух. — Отлично. Теперь так же медленно выдыхай через рот, — продолжал Шинсо, удерживая контроль на минимальной, щадящей мощности, чтобы просто стабилизировать его состояние. — Рано, еще раз. Вдох. Выдох. Твое сердце бьется нормально. Паника уходит. Ты полностью контролируешь себя. Шинсо сидел напротив него на холодном полу еще около пяти минут, мерно и спокойно командуя каждым вдохом и выдохом Каминари, пока бледность не начала постепенно уходить с лица блондина, а крупная дрожь в мышцах не сменилась обычной усталостью. Лампа на потолке всё так же мерзко мигала, но теперь этот звук больше не имел власти над Денки. Его разум был под защитой. — Хорошо, — Шинсо аккуратно коснулся плеча Каминари, чувствуя, что остаточный ток полностью ушел в землю. — Сейчас я отпущу тебя. Ты не будешь паниковать. Ты просто откроешь глаза и посмотришь на меня. Понял? Подчиненный Денки едва заметно, согласно кивнул. Хитоши мягко разорвал ментальную связь. Серая пелена мгновенно спала с глаз Каминари. Он моргнул, и его янтарный, живой взгляд сфокусировался на уставшем лице Шинсо, стоявшем прямо перед ним. Паники больше не было — осталась только колоссальная, опустошающая слабость и глухое непонимание. Денки перевел взгляд на мигающую лампу, потом на свои ладони, и до него наконец дошло, что произошло. И кто его спас. — Шинсо... — тихо, совсем слабо прошептал Каминари, и его голос дрогнул от подступившего чувства стыда. Он быстро отвернулся, пытаясь спрятать лицо в коленях. — Извини. Ты... ты видел это. Чертов позор. Я просто... эта лампа... — Заткнись, Каминари, — негромко, но твердо оборвал его Шинсо. Он не ушел и не стал задавать глупых вопросов. Вместо этого Хитоши просто сел рядом с ним на пол, вытянув свои длинные ноги и опершись спиной о корпус холодильника, полностью разделяя с Денки этот узкий, темный угол. Он протянул руку и аккуратно, но уверенно взъерошил отросшие платиновые пряди на затылке Каминари, заставляя того немного расслабиться. — Никакого позора здесь нет, — спокойно произнес Шинсо, глядя на темное окно кухни. — Твоя причуда пережигает тебе мозги каждую неделю. Было бы странно, если бы твой разум не пытался защищаться от этого дерьма. Мой контроль... он ведь убрал этот страх, верно? Денки медленно поднял голову, несмело глядя на него сквозь лохматую челку. — Да... Когда ты взял меня под контроль, всё просто... выключилось. Стало тихо. Спасибо тебе. Правда. — Обращайся, — Шинсо едва заметно улыбнулся уголками губ, не убирая ладони с его затылка, продолжая дарить такое необходимое сейчас человеческое тепло. — Если эта люминесцентная дрянь снова решит устроить тебе проверку на прочность посреди ночи — просто позови меня. Моя бессонница всё равно никуда не денется. А ловить твои искры по всей кухне мне лень. Денки впервые за эту ночь слабо, но искренне усмехнулся, утыкаясь носом в свои колени. Страх окончательно отступил, уступив место звенящему ночному покою общежития UA, где на страже его разума теперь стоял человек, способный подарить ему самую безопасную тишину в мире.

Второй раз: Вспышки на периферии

Послеобеденное солнце заливало просторный холл сквозь огромные панорамные окна, окрашивая полированный паркет в теплые янтарные тона. Время между основными занятиями и факультативами по геройской этике всегда было самым шумным: студенты лениво бродили между этажами, обсуждали тактические разборы Айзавы и спорили о новых дизайнах костюмов. В лаундж-зоне у мягких диванов собралась небольшая, но заметная компания. Денки сидел в центре большого полукруглого дивана, развалившись в своей привычной, канонично-расслабленной позе. Вокруг него крутился привычный круг общения: Мина Ашидо, активно жестикулируя, рассказывала о новом танцевальном движении, Эйджиро Киришима поддакивал ей, параллельно листая что-то в телефоне, а Серо Ханта лениво перекидывал из руки в руку пустой бумажный стаканчик. Чуть поодаль, опершись спиной о бетонную колонну, стоял Хитоши Шинсо. Он, как обычно, держался немного в стороне, сохраняя свой привычный образ невозмутимого одиночки, но его фиолетовый взгляд из-под полуприкрытых век внимательно отслеживал каждое движение Каминари. Денки громко смеялся, шутил и привычно строил рожицы, изо всех сил отыгрывая роль того самого «солнечного парня», у которого в жизни нет ни единой заботы. Ночная паника на кухне казалась далеким, смутным сном, и Каминари искренне верил, что полностью контролирует себя. Пока не вмешался случай. С противоположного конца коридора послышался быстрый, отчетливый топот тяжелых берцев. Из-за угла вылетел взмыленный, помятый студент с технического курса поддержки. В руках он тащил массивный, наспех собранный каноничный агрегат — экспериментальный генератор импульсов для костюмов, который Хацумэ Мэй ласково назвала «Улучшитель-3000». — Разойдись! Не успеваю затормозить! — в панике закричал парень, спотыкаясь о край ковра прямо перед диванами. Агрегат выскочил из его рук, с грохотом рухнул на паркет в трех метрах от Денки и... покатился в их сторону. ТРЕСК. Короткое замыкание внутри нестабильного прибора произошло мгновенно. Экспериментальные аккумуляторы Мэй, заряженные колоссальным объемом нестабилизированного тока, выдали мощную, рваную цепную реакцию. Люминесцентные лампы на потолке холла испуганно моргнули и разом погасли, погружая лаундж-зону в полумрак, который тут же прорезали яростные, сине-фиолетовые электрические вспышки. Прибор на полу мерзко, оглушительно зазуммерил, выдавая рваный, прерывистый ритм высоковольтного пробоя. Тр-р-р... ц-ц-ц... БАХ! Для Мины, Киришимы и Серо это был просто забавный технический сбой. Они даже не двинулись с места, лишь прикрыв глаза от яркого света. Но для Денки этот звук стал детонатором. Сухой, яростный треск замыкания и рваные вспышки синего света мгновенно, с корнем вырвали его из реальности. Солнечный холл академии UA перестал существовать. Стены перед его глазами поплыли, сужаясь до размеров раскаленной, удушливой ловушки. Звуки голосов одноклассников превратились в невнятный, глухой гул, словно он резко ушел под воду. «Это опять... оно снова выключает мой мозг!» — первобытный, парализующий ужас ударил по нервам Каминари с такой силой, что его сердце мгновенно разогналось до болезненного стука в висках. Фантомное ощущение того, что его сознание прямо сейчас плавится, превращаясь в кашу, накрыло его с головой. Ему показалось, что он теряет способность мыслить, глупеет, безвозвратно скатывается в то самое беспомощное состояние «дурачка», из которого в этот раз уже не вернется. Денки резко побледнел. Его янтарные глаза расширились от дикого, животного страха, а зрачки сузились до размеров иголочных уколов. Он судорожно схватил ртом воздух, но легкие словно заклинило — началась стремительная гипервентиляция. Он хватал воздух короткими, свистящими глотками, беспомощно царапая пальцами ткань собственной формы. — Каминари? Чувак, ты чего? — Киришима первым заметил, что с другом что-то не так, и удивленно протянул руку к его плечу. Но стоило Эйджиро коснуться его, как причуда Денки, полностью завязанная на его психоэмоциональном состоянии, выдала защитную реакцию. Из-за панической атаки внутренний контроль Каминари рухнул. По его плечам, рукам и шее с сухим треском поползли живые, хаотичные желтые молнии. Одно сильное электрическое кольцо сорвалось с его пальцев, с силой ударив в журнальный столик, отчего тот покрылся черной гарью. — Назад! Не подходите к нему! — крикнул Серо, резко утягивая Мину за локоть назад. — Его коротит! Он сейчас выдаст максимальный разряд! Вокруг них начала собираться небольшая толпа из проходящих мимо студентов. Все испуганно перешептывались, пятясь назад от дивана, на котором в полной панике, задыхаясь и со слезами на глазах, сжимался Денки. Он забился в угол дивана, прижав колени к груди и судорожно вцепившись пальцами в собственные волосы. Он пытался заглушить треск генератора Мэй, но его собственный ток гудел в его ушах, сводя с ума. Он был полностью беззащитен перед лицом этой публичной, пугающей слабости. Шинсо среагировал раньше, чем кто-либо успел позвать преподавателей. Он не стал тратить время на оценку ситуации — он слишком хорошо помнил прошлую ночь. Хитоши рванулся вперед, бесцеремонно расталкивая испуганных третьекурсников. Ему было плевать на то, что вокруг стоят люди, и на то, что хаотичные желтые искры Денки уже лизали воздух в полуметре от его собственных рук. Шинсо замер прямо перед диваном, фиксируя взглядом бледное, искаженное ужасом лицо Каминари. Фиолетовые глаза Шинсо полыхнули опасным, непреклонным блеском. Он настроил голосовые связки на ту самую жесткую, приказную частоту, которая мгновенно пробивала любые ментальные блоки. — Каминари Денки! — Хлесткий, громкий выкрик Шинсо эхом разнесся по притихшему холлу, перекрывая треск неисправного прибора. — Назови тему следующей совместной тренировки с классом 1-B! Живее! Каноничный триггер сработал безупречно. Услышав свое имя и жесткий, требующий немедленного ответа вопрос, Денки на чистых, вбитых Айзавой рефлексах курса героев, судорожно приоткрыл рот, ловя губами воздух: — Симуляция... штурма... Щёлк. Невидимая, прочная ментальная нить причуды промывания мозгов мгновенно соединила их разумы. Хаотичные желтые молнии, секунду назад грозившие сжечь лаундж-зону, разом погасли. Денки замер, его рваное, свистящее дыхание остановилось, а панический страх в глазах мгновенно растворился, уступив место глубокой, пустой серости полного подчинения. Он застыл на диване, превратившись в безвольную, но абсолютно спокойную фигуру. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Студенты курса поддержки и ребята из класса 1-A ошарашенно смотрели на Шинсо, который одним коротким приказом укротил бушующую стихию. Хитоши не обратил на толпу никакого внимания. Его лицо оставалось пугающе собранным. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и аккуратно, но уверенно перехватил Денки за запястья, убирая его пальцы из растрепанных платиновых волос. Руки Каминари были холодными, влажными от пота, но ток больше не фонил. — А теперь слушай мой приказ, Денки, — тихо, но с той удивительной, обволакивающей мягкостью, которую Шинсо использовал только для него, произнес Хитоши, наклоняясь к самому уху блондина, чтобы скрыть свои слова от посторонних ушей. — Всё в порядке. Твой мозг цел. Ты не теряешь разум. Этот треск на полу — просто сломанная игрушка курса поддержки. Сейчас ты сделаешь один долгий, глубокий вдох. Медленно. Грудная клетка подчиненного Денки послушно, плавно поднялась вверх. Шинсо продолжал держать его под контролем, выступая в роли живого, надежного ментального щита, который силой удерживал его разум от падения в бездну. — И такой же медленный выдох, — продолжал Шинсо, удерживая связь на минимальной мощности. — Твой пульс выравнивается. Ты полностью в безопасности. На счет три ты придешь в себя. Один. Два. Три. Хитоши мягко разорвал связь. Серая пелена спала, и Денки моргнул, возвращаясь в реальность холла UA. Паника ушла, оставив после себя лишь дикую усталость. Он увидел обеспокоенные лица Мины и Киришимы, удивленную толпу вокруг и... Шинсо, который по-прежнему крепко и надежно сжимал его запястья своими теплыми ладонями. — Шинсо... — едва слышно, одними губами выдохнул Денки, чувствуя, как к горлу подступает комок от стыда за то, что это произошло на глазах у всех. — Поднимайся, одиннадцать, — спокойно, без тени осуждения произнес Шинсо. Он плавно потянул Каминари за руки, заставляя его встать с дивана, и повернулся к замершим одноклассникам. — С ним всё нормально. Просто остаточный спазм после вчерашних тренировок. Мы в медпункт. Киришима, пни парня с поддержки, пусть уберет эту шумящую дрянь с прохода. Эйджиро мгновенно кивнул, переключая внимание толпы на себя и забирая сломанный генератор. Шинсо уверенно повел Денки по коридору в сторону жилых корпусов, не выпуская его ладонь из своей руки. Каминари шел следом, низко опустив голову, чтобы скрыть пунцовые щеки, но его пальцы крепко, с безмолвной благодарностью сжимали ладонь Хитоши. Он знал, что пока рядом этот угрюмый парень с фиолетовыми волосами, ни один внутренний замкнутый круг больше не сможет причинить ему вред.

Третий раз. Испытание на прочность

Прошло две недели. Две недели относительного затишья, за которые Денки почти успел убедить себя, что кошмар остался позади. Он старательно избегал мигающих ламп, обходил десятой дорогой мастерскую Хацумэ Мэй и каждую ночь, засыпая, подсознательно прислушивался к шагам на третьем этаже, зная, что Хитоши Шинсо где-то там, на страже его тишины. Но UA не была бы лучшей геройской академией, если бы позволяла своим студентам оставаться в зоне комфорта. Сегодня класс 1-A проходил плановую промежуточную аттестацию по спасательным работам в условиях техногенных катастроф. Сектор «Гамма» встретил ребят массивными декорациями разрушенного подземного завода: бетонные завалы, перекрученная стальная арматура, искусственный туман и тусклое аварийное освещение, воссоздающее атмосферу полной изоляции. — Разделиться на тройки! — разнесся под сводами полигона эхо-команда Айзавы. — Задача: обнаружить манекены пострадавших в нижнем ярусе, оказать первую помощь и эвакуировать их до того, как сработает таймер «вторичного обрушения». Время пошло. Денки оказался в одной тройке с Теньей Иидой и Хитоши Шинсо. Это было идеальное тактическое сочетание: скорость Ииды, ментальный контроль Шинсо на случай паники выживших и причуда Каминари для возможного восстановления питания заблокированных гермодверей. Они спустились на самый нижний, цокольный уровень. Воздух здесь был влажным и пах сырым бетоном. — Я прочешу правый коридор! — отчеканил Иида, врубая свои двигатели на минимальную мощность, чтобы не поднимать пыль. — Шинсо, Каминари, проверьте щитовую слева! Там по сценарию заблокирована первая группа манекенов. Денки кивнул, стараясь держаться уверенно, и зашагал следом за Шинсо по узкому металлическому переходу. Шинсо шел чуть впереди, его искусственные голосовые связки-шарф были привычно намотаны на шею, а фиолетовые глаза внимательно сканировали темноту. Они вошли в тесную, заваленную бетонными обломками щитовую. Единственным источником света здесь был массивный распределительный щит, на котором аварийно мигал красный индикатор. — Каминари, — Шинсо остановился у разбитой панели управления. — Попробуй подать минимальный ток на резервный привод двери. Будь аккуратен, здесь высокая влажность. — Да без проблем, Хитоши, — улыбнулся Денки, делая шаг к оголенным проводам. Он протянул правую руку, кончики его пальцев привычно заискрились мягким, контролируемым желтым светом. Он действовал канонично, технично, аккуратно подсоединяя свои электро-каналы к клеммам щитка. Раздался тихий гул — привод двери начал медленно поддаваться. И в этот момент компьютер полигона, повинуясь жесткому сценарию Айзавы, выдал случайное усложнение. ГРОХОТ. Где-то наверху сработал звуковой имитатор мощного взрыва. Весь сектор «Гамма» содрогнулся. С потолка щитовой посыпалась мелкая каменная крошка, а один из массивных кабелей связи, не выдержав вибрации, сорвался со своего крепления и с силой ударил прямо по металлическому корпусу щита, к которому был подключен Денки. ВСПЫШКА. ТРЕСК. Произошел запредельный, непредвиденный обратный импульс. Ток из сети полигона рванул обратно по каналам причуды Каминари. Громкий, оглушительный звук высоковольтного пробоя — тот самый сухой, рваный, смертоносный треск — эхом ударил по барабанным перепонкам. Аварийный красный фонарь на стене начал бешено, прерывисто мигать, погружая тесную комнату в пульсирующий багровый полумрак. Тр-р-р... ц-ц-ц... тр-р-р... Этого хватило. Две недели выстраиваемой психологической защиты рухнули за одну секунду. Денки резко отдернул руку от щитка, словно обжегся, и отшатнулся назад. Его янтарные глаза мгновенно остекленели, заполнившись диким, первобытным ужасом. Стены тесной щитовой начали стремительно сжиматься, превращаясь в каменный гроб. Звуки работающего привода двери превратились в глухой, давящий ультразвуковой гул в ушах. «Всё. Мой мозг... он сгорел. Я больше ничего не соображаю. Я овощ. Я навсегда останусь дурачком» — паническая петля затянулась на его шее мертвой хваткой. Каминари судорожно схватил ртом воздух, но легкие полностью отказались работать. Гипервентиляция накрыла его мгновенно: он хватал ртом воздух частыми, свистящими, короткими глотками, но удушье только усиливалось. Его тело пробила крупная, неудержимая дрожь. Он не просто сполз по стене — он буквально рухнул на колени прямо в сырую бетонную пыль, забиваясь под массивный железный стол у стены. Денки с силой прижал ладони к ушам, зажмуриваясь до режущей боли, но этот мерзкий, сухой треск электрического замыкания уже разрывал его изнутри. Из-под закрытых век брызнули слезы. Из-за полной потери контроля его причуда снова выдала опасную реакцию: по его плечам, шее и форме с сухим щелканьем побежали живые, неуправляемые желтые молнии, с силой бьющие в железные ножки стола. Шинсо обернулся в ту же секунду, как услышал треск. Вид Денки, бьющегося в панике под столом в окружении бушующих разрядов, заставил сердце Хитоши пропустить удар. Медлить было нельзя — в условиях замкнутого пространства щитовой и высокой влажности Каминари мог серьезно покалечить и себя, и его. Шинсо сделал резкий шаг вперед, игнорируя бьющие по полу искры. Его фиолетовые глаза полыхнули опасным, жестким блеском командира. Он сорвал с шеи шарф-модификатор, настраивая его на максимальную громкость, и выкрикнул прямо в пульсирующий багровый полумрак: — Каминари Денки! Назови имя героя номер один в текущем официальном рейтинге! Живее! Тишина. Только треск тока. Панический кокон Денки в этот раз был настолько плотным, что его разум просто не зафиксировал звук. Он продолжал задыхаться, фантомно сгорая в собственном страхе. Шинсо понял, что стандартный вызов не сработал. Ему нужно было пробиться сквозь его собственный гул. Хитоши, не раздумывая, упал на колени прямо в пыль перед столом, протянул руку сквозь завесу хаотичных разрядов — ток болезненно полоснул по его предплечью, оставляя мелкие ожоги, — и крепко, властно схватил Денки за подбородок, силой заставляя его поднять голову. — Денки! — Хлестко, с леденящим, непреклонным бешенством выкрикнул Шинсо прямо ему в лицо, срываясь на каноничный, чистый голос. — Смотри на меня! Ответь, кто стоит перед тобой?! Этот физический контакт и крик прямо в лицо пробили глухую стену ПТСР. Каминари, поймав взглядом фиолетовые глаза Шинсо, инстинктивно, на чистых, вбитых в подсознание рефлексах, приоткрыл бледные, дрожащие губы: — Хито... ши... Щёлк. Невидимый, мощный ментальный кабель причуды промывания мозгов мгновенно соединил их сознания. Хаотичные желтые молнии, секунду назад бившие в железный стол, разом погасли, растворившись в воздухе легким запахом озона. Денки замер. Его свистящее, рваное дыхание остановилось, а дикий, животный ужас в глазах мгновенно сменился глубокой, пустой серостью полного подчинения. Его тело обмякло в руках Шинсо, полностью капитулировав перед его волей. Шинсо тяжело, хрипло выдохнул, чувствуя, как по его собственной шее катится пот. Его обожженная правая рука продолжала мягко удерживать Каминари за подбородок. — Слушай мой приказ, одиннадцать, — тихо, с поразительной, обволакивающей нежностью произнес Шинсо, наклоняясь к самому лицу Денки. В этом багровом полумраке щитовой его голос звучал как единственный надежный якорь во вселенной. — Ты живой. Твой мозг цел. Ты не сгорел. Взрыв наверху — это просто учебная симуляция Айзавы. Сейчас ты сделаешь один долгий, глубокий вдох. Набирай воздух, Денки. Медленно. Грудная клетка подчиненного Каминари послушно, плавно поднялась вверх, делая первый нормальный вдох за последние пять минут. — И такой же плавный выдох, — продолжал Шинсо, удерживая контроль на самой щадящей мощности, просто позволяя разуму блондина отдыхать в этой безопасной тишине. — Твое сердце замедляет ход. Паника полностью ушла. Твой ток под моим замком. Молодец. На счет три ты вернешься. Один. Два. Три. Хитоши мягко разорвал связь. Серая пелена спала, и Денки моргнул, возвращаясь в реальность полигона UA. Паники больше не было, осталась лишь колоссальная, опустошающая слабость. Он обессиленно прислонился спиной к стене под столом, его янтарные глаза, полные слез, посмотрели на Шинсо. Он заметил мелкие ожоги на предплечье Хитоши и то, как тяжело тот дышит. — Шинсо... я... я снова всё испортил, — тихо, с надрывом прошептал Денки, закрывая лицо ладонями. — Я ранил тебя. Я не гожусь для курса героев. Если бы это была реальная миссия... — Заткнись, Каминари, — спокойно и твердо перебил его Шинсо. Он не ушел. Он бесцеремонно залез под этот тесный железный стол вслед за блондином, усаживаясь рядом вплотную, плечом к плечу. Его длинные ноги перекрыли выход из-под стола, создавая для Денки маленькую, абсолютно защищенную от всего полигона крепость. Шинсо протянул свою здоровую левую руку и уверенно, властно обнял Каминари за плечи, прижимая его к своему боку. Его пальцы мягко, успокаивающе запутались в растрепанных платиновых прядях на затылке блондина. — Ты выполнил приказ и открыл дверь, — ровно произнес Шинсо, глядя на аварийный щиток. — А со сбоем системы мы разобрались. Твой ток — это сила, Денки. А пока ты учишься держать её под контролем, я буду твоим предохранителем. Столько раз, сколько потребуется. Слышишь меня? Денки молча слушал этот низкий, уверенный голос, чувствуя, как остатки фантомного холода покидают его тело. Он медленно опустил руки и уткнулся носом в плечо Шинсо, полностью растворяясь в его надежной, спасительной тишине. Красный аварийный фонарь продолжал мигать над их головами, но здесь, под столом, зажатые между сырым бетоном и теплом друг друга, они были абсолютно недосягаемы для любого страха.

Четвертый раз. Разрыв контура

Прошло еще три недели. Жизнь в академии UA неслась на полной скорости, затягивая студентов в бесконечный водоворот тестов и спаррингов. Хитоши Шинсо в этот день вызвали на индивидуальный полигон в другой конец комплекса для отработки техники владения шарфом под присмотром Айзавы, поэтому Денки остался один на один со своим классом. В секторе «Эпсилон» проходила комплексная тренировка по командному взаимодействию. Класс 1-A в полном составе собрался на огромной арене, окруженной сложной системой высоковольтных трансформаторов, кабелей и тренировочных платформ. — Задача нашей группы — запустить центральный узел симуляции! — громко скомандовал Иида, активно рубя воздухом ладонью. — Каминари, тебе нужно подключиться к главному трансформаторному блоку и стабилизировать частоту! — Понял, староста! Сделаю в лучшем виде! — канонично улыбнулся Денки, салютуя двумя пальцами. На нем был его стандартный геройский костюм, а на правом ухе привычно сидела каноничная беспроводная гарнитура, через которую он координировал свои действия с ребятами. Денки уверенно зашагал к массивному металлическому блоку трансформатора, стараясь не думать о затаившемся внутри страхе перед коротким замыканием. Вокруг толпился почти весь класс. Бакуго яростно отчитывал Киришиму, Тодороки проверял температурные показатели, а Мидория что-то быстро строчил в своем блокноте. Все были здесь. Денки подошел к открытой панели, глубоко вздохнул и прижал ладони к медным контактам. — Поехали! — крикнул он. Кончики его пальцев ярко заискрились контролируемым желтым током. Денки закрыл глаза, концентрируясь на том, как плавно его энергия перетекает в кабели павильона. Но трансформатор, бывший на профилактике, выдал критическую системную ошибку из-за перегрузки реле. ГРОХОТ. ТРЕСК. Мощнейший встречный кумулятивный разряд — грязный, сине-фиолетовый, с удушающим запахом озона — рванул обратно из щитка прямо в его каналы. Но самым страшным стало не это. Беспроводной наушник в его ухе от резкого скачка напряжения и колоссального перепада частот буквально разорвало изнутри. БАХ! Взрыв маленькой литиевой батареи и электрическая дуга выжгли слуховой проход. Денки даже не успел закричать — острая, ослепляющая вспышка боли парализовала его горло. Барабанная перепонка лопнула мгновенно. Из правого уха, окрашивая платиновые волосы и воротник геройского костюма, толчками потекла густая, обильная темно-красная кровь, быстро заливая шею и плечо. Павильон «Эпсилон» перестал для него существовать. Огромные окна, потолок, лица одноклассников — всё мгновенно смазалось. Денки резко отпрянул от трансформатора, его янтарные глаза остекленели, наполнившись диким, первобытным ужасом. Полная глухота с правой стороны и хлынувшая кровь стали финальной точкой. «Мой мозг... его разорвало. Это конец. Я сгорел. Я дурачок... навсегда дурачок...» — ментальная петля затянулась, полностью лишая его способности мыслить. Каминари судорожно, со свистом схватил ртом воздух, но легкие словно окаменели. Началась неуправляемая, страшная гипервентиляция. Он хватал воздух короткими, хриплыми глотками, пятясь назад и спотыкаясь о кабели. Он рухнул прямо на колени посреди бетонной арены, на глазах у всего класса. Денки судорожно впился ногтями в собственные платиновые волосы, сжимая голову и пачкая пальцы в собственной крови, которая уже залила всю правую сторону его лица. Из-под закрытых век брызнули слезы, смешиваясь с копотью и багровыми потеками. Из-за полного краха внутреннего контроля его причуда сорвалась с цепи: по его плечам, шее и костюму поползли живые, слепые, яростные желтые молнии, хаотично бьющие во все стороны на три метра вокруг, с треском выжигая бетон. — Каминари! — испуганно крикнул Мидория, делая шаг вперед, но сильный разряд тока заставил Изуку отпрянуть. — Назад! Не подходите, его закоротило! У него кровь! — Чувак! Эй, Денки! — Киришима попытался прорваться, используя свою причуду отвердения, но хаотичные молнии Каминари были настолько мощными из-за паники, что Эйджиро просто отбросило назад. Класс 1-A в панике пятился назад, выстраивая оборонительный полукруг. Джиро в ужасе закрывала рот ладонями, глядя на залитое кровью лицо друга, Мина испуганно прижималась к Серо, а Бакуго яростно скрежетал зубами, не понимая, как подобраться к безумному грозовому облаку посреди павильона. Все думали, что это обычное «замыкание», но обилие крови и судорожные, удушливые хрипы говорили о страшном смертельном ужасе. Шинсо не было рядом. Ему казалось, что он заживо похоронен в собственной голове. В этот же момент на соседнем полигоне Хитоши Шинсо резко замер посреди тренировочного боя. Его причуда не была связана с физическими чувствами, но за недели, проведенные в ментальном слиянии с Каминари, его разум научился улавливать тончайшие изменения электромагнитного фона. В ушах Хитоши раздался странный, давящий ультразвуковой гул. Магнитное поле академии словно скрутило в тугой узел от мощного, рваного импульса со стороны сектора «Эпсилон». Секундой позже до них донесся глухой, далекий треск взрывающейся электрической дуги. — Шота-сенсей... — выдохнул Шинсо, и его фиолетовые глаза расширились от страшной догадки. — Это Каминари. Айзава не стал тратить время на вопросы. Сняв желтые очки, он сорвался с места первым, на бегу активируя свою причуду стирания. Шинсо рванул за ним, перепрыгивая через препятствия, ведомый только этим жутким, нарастающим зудом в магнитном поле. Тяжелые гермодвери павильона «Эпсилон» распахнулись с оглушительным грохотом. Первое, что увидел ворвавшийся Шинсо — испуганный, зажатый в угол класс 1-A и Денки, стоящий на коленях в центре бушующего шторма из желтых молний. Правая сторона его лица, шея и белое плечо геройского костюма были полностью залиты обильной, свежей кровью, которая продолжала капать на бетон. — Назад все! — рявкнул Айзава, и его глаза вспыхнули кроваво-красным светом. Стирание причуды сработало мгновенно — бушующие вокруг Денки желтые молнии погасли, оборвав электрический шторм. Но паническую атаку это не остановило. Лишившись тока, Денки остался один на один со своей глухотой, болью и удушьем. Он продолжал судорожно хватать воздух, царапая бетон окровавленными пальцами. Шинсо пролетел мимо Айзавы, игнорируя ошарашенные крики одноклассников. Ему было плевать на правила и на то, как жутко выглядел Каминари, утопающий в собственной крови. Хитоши упал на колени прямо перед ним в багровую лужу, бесцеремонно схватил его своими ладонями за бледные щеки, пачкаясь в чужой крови, и силой заставил поднять голову. — Каминари Денки! — Хлесткий, громкий, сорванный от бега выкрик Шинсо эхом разнесся по притихшему павильону. — Назови имя того, кто сейчас держит тебя! Живее! Каноничный триггер сработал на остатках рефлексов. Денки, слепо глядя на фиолетовые волосы сквозь пелену слез и крови, судорожно приоткрыл рот: — Шин... со... Щёлк. Невидимая, прочная ментальная нить причуды промывания мозгов мгновенно соединила их разумы. Денки замер. Его рваное, свистящее дыхание остановилось, а дикий, животный ужас в глазах мгновенно растворился, уступив место глубокой, пустой серости полного подчинения. Паническая петля разжалась. Его тело обмякло, полностью капитулировав перед чужой волей. Шинсо тяжело, хрипло выдохнул. Его ладони на щеках Денки были полностью в крови блондина, но он не разжал хватку. Притянув Каминари ближе к себе, Хитоши позволил его голове бессильно опуститься на свое плечо, пачкая серую футболку багровыми пятнами. — Слушай мой приказ, Денки, — тихо, с поразительной, обволакивающей нежностью произнес Шинсо прямо в его уцелевшее левое ухо. В этом огромном, шокированном павильоне его голос был единственным спасением. — Всё кончено. Ты в безопасности. Твой мозг цел, слышишь меня? Ты не сошел с ума. Сейчас Исцеляющая Девочка всё исправит. А пока — сделай один глубокий, медленный вдох. Спокойно. Грудная клетка подчиненного Каминари послушно, плавно поднялась вверх, делая первый нормальный вдох. Кровь из уха постепенно замедляла свой ход, сворачиваясь на бледной коже. — И такой же плавный выдох, — продолжал Шинсо, удерживая контроль на самой минимальной мощности, просто позволяя разуму блондина отдыхать в этой безопасной, искусственной тишине, защищенной от боли. — Твое сердце замедляет ход. Паника ушла. Ты спишь, Денки. Просто спи под моим замком. Шинсо повернул голову к Айзаве, который уже вызывал медицинских роботов. Класс 1-A ошарашенно молчал, глядя на то, как угрюмый студент с фиолетовыми волосами бережно прижимает к себе их раненого, окровавленного одноклассника, баюкая его в своих руках посреди бетонной арены. Шинсо не собирался отпускать контроль до тех пор, пока Денки не окажется на операционном столе. Здесь, в его ментальной гавани, Каминари больше не было больно.

Пятый раз. Белая тишина

В палате стола стерильный, давящий покой. Огромное окно выходило во внутренний двор академии, где в предзакатных лучах солнца лениво колыхались кроны деревьев, но здесь, за толстым звукоизолирующим стеклом, мир казался ненастоящим. Тихо, с одинаковыми интервалами подмигивали зеленые индикаторы систем жизнеобеспечения, а кардиомонитор выдавал ровный, размеренный ритм, фиксирующий стабильный глубокий сон пациента. Денки лежал на высокой медицинской кушетке, наполовину укрытый белой простыней. Его геройский костюм, покрытый гарью и пятнами крови, давно замигал в утилизационном боксе. Сейчас на нем была простая свободная больничная пижама из мягкого хлопка. Вся правая сторона его головы была наглухо закрыта плотной, многослойной стерильной повязкой, которая фиксировала слуховой проход. Исцеляющая Девочка сотворила чудо, буквально по кусочкам собрав разорванные взрывом мягкие ткани и восстановив целостность барабанной перепонки, но колоссальная потеря крови и сильнейший шок требовали времени. Лицо Каминари оставалось пугающе бледным, почти прозрачным, а отросшие платиновые пряди волос на подушке казались тусклыми. Рядом с кушеткой, вжавшись спиной в жесткий металлический стул, сидел Хитоши Шинсо. Он не уходил ни на минуту. Как только медицинские роботы забрали Денки из павильона «Эпсилон», Шинсо молча шел следом за ними по коридорам, игнорируя попытки Айзавы отправить его в общежитие смыть кровь. Его руки, тренировочные штаны и серая футболка до сих пор были испачканы багровыми, уже подсохшими пятнами крови Каминари, но Хитоши было плевать. Его фиолетовые глаза, окруженные глубокими темными кругами от многолетней бессонницы, были неотрывно прикованы к лицу блондина. Ментальная связь была разорвана всего полчаса назад, когда Исцеляющая Девочка ввела Денки в состояние глубокого медикаментозного сна, чтобы ускорить регенерацию клеток. Шинсо больше не нужно было силой удерживать его разум в замке своей причуды, но его пальцы до сих пор мелко подрагивали от остаточного напряжения. М-м-м... Тихий, едва слышный стон нарушил тишину палаты. Индикаторы на мониторе мгновенно замигали чаще, фиксируя изменение мозговой активности. Денки медленно, с трудом зашевелился на подушке. Его левая, не поврежденная рука судорожно дернулась, пальцы слепо поползли по простыне в поисках опоры. Глаза под закрытыми веками заходили ходуном, а дыхание снова начало сбиваться на тот самый рваный, панический ритм. Даже сквозь плотный слой успокоительных фантомный страх глухоты и взрыва пытался прорваться обратно, затягивая его в очередную петлю. Шинсо среагировал мгновенно, на чистых инстинктах предохранителя. Он резко подался вперед, сокращая дистанцию, и своей широкой, мозолистой ладонью крепко, но невероятно бережно перехватил дрожащие пальцы Денки, намертво вжимая их в матрас. Его вторая рука легла на левую, свободную от повязок щеку Каминари, большим пальцем мягко оглаживая бледную кожу у скулы. — Тихо, одиннадцать. Я здесь, — негромко, хриплым от долгого молчания голосом произнес Шинсо, наклоняясь к самому лицу блондина. В его низком тембре не было ни капли сомнения — только глухая, монументальная уверенность. — Слушай мой голос. Тебе не нужно отвечать. Просто слушай. Денки медленно, с запредельным усилием открыл левый глаз. Его янтарный взгляд был затуманенным, расфокусированным и полным остаточного, глухого испуга. Он попытался повернуть голову вправо, но наткнулся на жесткую повязку и полную, звенящую тишину с той стороны. Паника едва не крутанула его пульс снова, но тепло ладони Шинсо на его щеке сработало как заземление. — Не вертись, придурок, — мягко, с едва заметной усмешкой выдохнул Хитоши, заставляя Денки сфокусироваться исключительно на своих фиолетовых глазах. — Правое ухо пока на ремонте. Старуха сказала, что слух вернется через пару дней, так что кончай паниковать. Твой мозг цел. Ты соображаешь. Ты не дурачок, слышишь меня? Твой контур в полном порядке. Денки замер, внимательно вглядываясь в лицо Шинсо. Строчки его мыслей, путавшиеся от лекарств, постепенно выстраивались в ровный ряд под действием этого голоса. Он почувствовал, как пальцы Хитоши крепко и надежно сжимают его ладонь, делясь своим живым, успокаивающим теплом. Стыд за то, что весь класс видел его слабость, кровь и панику, тяжелым грузом сдавил грудь Каминари. Он отвел взгляд в сторону окна, а из уголка его левого глаза покатилась одинокая, прозрачная слеза, оставляя мокрую дорожку на бледной щеке. — Эй, — Шинсо аккуратно повернул его лицо обратно за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его пальцы бережно стерли эту слезу. — Класс А в порядке. Бакуго орал так, что стены дрожали, Киришима рвался за тобой в операционную, а Айзава лично пошел пинать комиссию по безопасности полигонов за неисправную технику. Никто тебя не осуждает, Денки. Они испугались за тебя. Каминари едва заметно, слабо выдохнул, и его пальцы в ответ слабо, но искренне сжали руку Шитоши. Он не мог сейчас шутить, строить рожицы или показывать большие пальцы вверх — маска «солнечного парня» была окончательно разбита. Но здесь, перед Шинсо, ему это было и не нужно. — Отдыхай, — Хитоши плавно переместился, садясь на самый край его кушетки, чтобы быть еще ближе, и уложил свою ладонь поверх растрепанных платиновых волос блондина, слегка перебирая пряди. — Я никуда не уйду. Моя бессонница всё равно никуда не делась, так что я побуду твоим щитом. Спи, одиннадцать. Денки прикрыл глаз, чувствуя, как тяжелая, спасительная темнота нормального сна наконец-то забирает его. Рваный треск паники окончательно затих, уступив место белой, безопасной тишине медицинского бокса, которую намертво охранял парень с фиолетовыми волосами. За окном палаты окончательно сгустилась глубокая майская ночь. Больничный корпус погрузился в полумрак; только на посту дежурной медсестры в конце коридора горела тусклая лампа, да ритмично подмигивали зеленые огоньки на панели приборов над кроватью Денки. Каминари спал уже без каноничных метаний и судорожных вздохов. Лекарства Исцеляющей Девочки наконец-то взяли верх над его перегруженной нервной системой, погрузив блондина в глубокий, целительный анабиоз. На его бледном лице, наполовину скрытом плотной медицинской повязкой, больше не было судорожного напряжения. Шинсо так и не сдвинулся с места. Он сидел на краю кушетки, подперев подбородок здоровой левой рукой, а его правая ладонь по-прежнему бережно, но крепко удерживала пальцы Денки. Хитоши чувствовал, как под подушечками его пальцев мерно, спокойно бьется пульс Каминари. Стабильный. Ровный. Без тех бешеных, смертоносных скачков, от которых три часа назад у всего класса 1-A перехватило дыхание. Шорох. Тяжелая пластиковая дверь палаты бесшумно отъехала в сторону. В проеме показался высокий силуэт Айзавы. Классный руководитель был без своего привычного геройского снаряжения — в простом черном костюме, со спущенными на грудь защитными очками. Его уставший взгляд скользнул по белой повязке на голове Денки, а затем переместился на Шинсо, чья одежда до сих пор была покрыта подсохшей багровой копотью. — Он спит, — не оборачиваясь, тихо произнес Хитоши. Его голос в звенящей тишине палаты звучал как потрескавшийся лед. — Пульс в норме. Айзава прошел вглубь комнаты, остановившись у противоположного края кушетки. Он засунул руки в карманы брюк и долго, тяжело смотрел на своего студента. — Комиссия закончила осмотр сектора «Эпсилон», — негромко произнес Шота, и его голос был пугающе холодным. — Это был системный сбой старого распределительного щита. Наводка пошла по беспроводной частоте гарнитуры Каминари. Техники курса поддержки не учли, что его причуда может сработать как антенна для обратного импульса. Это ошибка координаторов полигона. Шинсо едва заметно стиснул зубы. Его пальцы на руке Денки сжались чуть плотнее. — Ему от этого не легче, сенсей, — процедил Хитоши, и в его фиолетовых глазах промелькнула каноничная, глухая ярость. — Вы видели его лицо? Он решил, что у него взорвался мозг. Он сидел там, истекая кровью, и думал, что навсегда остался овощем. Весь класс стоял вокруг и думал, что это его обычное «замыкание». Они привыкли смеяться над этим. Айзава вздохнул. Опустив голову, он мягко положил руку на плечо Шинсо, заставляя парня немного сбавить оборот. — Я знаю, Хитоши. Поэтому с завтрашнего дня формат тренировок Каминари будет изменен. Никаких одиночных подключений к внешним сетям академии без жестких диэлектрических фильтров. И... — Шота сделал короткую паузу, внимательно глядя на своего преемника. — Его индивидуальным координатором на всех командных зачетах назначаешься ты. Директор Незу уже утвердил протокол. Твоя причуда — единственный ручной предохранитель, который способен перехватить его контур до того, как его накроет паническая петля. Шинсо поднял голову, скрестив взгляд с классным руководителем. В каноничном мире UA это было огромным доверием — официально отвечать за психическое и физическое состояние одноклассника на поле боя. — Я понял, — коротко, без лишних слов отрезал Хитоши. Ему не нужны были приказы сверху, чтобы защищать блондина, но официальный статус снимал кучу юридических вопросов. — Я справлюсь. — Иди смой кровь, Шинсо. Я посижу с ним полчаса, — скомандовал Айзава, кивая на его испачканную футболку. — Нет, — упрямо отказался Хитоши, даже не шелохнувшись. — Если лекарства начнут отпускать, он проснется в полной глухоте на правое ухо. Если рядом не будет моего голоса, он разнесет эту палату еще одним стихийным разрядом. Я останусь здесь. Айзава внимательно посмотрел на него, подметил темные круги под его глазами и упрямый излом бровей, после чего лишь понимающе хмыкнул. Он слишком хорошо знал этот взгляд — взгляд героя, который нашел то, ради чего готов стоять до самого конца. — Ладно, — Шота развернулся и направился к выходу. — Ночной обход через два часа. Если что-то изменится — жми тревожную кнопку. Дверь за классным руководителем закрылась, возвращая палату в состояние абсолютного, белого покоя. Шинсо снова остался один на один со своим спящим одиннадцатым номером. Он аккуратно поправил сползшее одеяло на плече Денки, укрывая его до самого подбородка, а затем снова переплел свои пальцы с его. — Спи, искрящий придурок, — тихо, с той самой скрытой, рассветной нежностью прошептал Хитоши, наклоняясь ближе к его подушке. — Теперь вся твоя проводка под моим контролем. Больше тебя никто не выключит. + 1 раз. Заземление Утреннее солнце вовсю заливало палату, пробиваясь сквозь открытые жалюзи и заставляя пылинки кружиться в золотых лучах. На тумбочке у кровати высилась гора пластиковых контейнеров с домашней едой, которую в течение трех дней посменно притаскивали Киришима, Мина и Серо, а сверху лежал глупый комикс про супергероев — подарок от Бакуго, который тот молча всунул Шинсо в коридоре с коротким: «Передай придурку, чтобы быстрее вставал в строй». Денки сидел на кровати, оперевшись спиной о гору мягких подушек. Тяжелую, глухую медицинскую повязку с его головы наконец-то сняли. Вместо нее на правом ухе остался лишь небольшой, аккуратный белый пластырь, закрывающий слуховой проход. Исцеляющая Девочка завершила регенерацию: слух вернулся полностью, и хотя в голове еще оставался легкий, едва заметный звон, Денки снова мог слышать мир во всем его каноничном многообразии. На его щеках наконец-то появился здоровый, нежно-розовый румянец. На нем была чистая футболка, а платиновые волосы, хоть и были растрепаны, снова привычно пушились во все стороны, а черная молния на челке задорно топорщилась. Шинсо стоял прямо перед ним, слегка наклонившись над кушеткой. На Хитоши наконец-то была чистая, свежая черная толстовка, но его фиолетовые глаза по-прежнему выражали ту самую глубокую, непреклонную заботу, к которой Каминари за эти дни привык больше, чем к собственному току. Шинсо как раз заканчивал проверять показатели на тактическом планшете, который ему передал Айзава. — Все тесты чистые, Каминари, — спокойно произнес Хитоши, убирая планшет под мышку. — Твои мозговые волны в полном порядке. Завтра выписывают. Но на тренировках, как я и говорил, ты теперь работаешь только под моим контуром. Вопросы есть? Денки не ответил. Он молча смотрел на Шинсо снизу вверх своим янтарным, абсолютно чистым и осознанным взглядом. В нем больше не было страха, паники или фантомного удушья. Было кое-что другое. Глубокое, звенящее осознание того, что этот угрюмый парень с вечной бессонницей буквально вытащил его душу из раскаленного ада. Каминари медленно протянул левую руку, аккуратно перехватил Шинсо за край его черной толстовки и со слабым, но невероятно искренним усилием потянул на себя, заставляя Хитоши наклониться еще ниже. — Вопросов нет, капитан, — тихо, канонично-мягко прошептал Денки, и на его губах впервые за все эти дни появилась та самая, настоящая, теплая улыбка. — Но у меня есть одно незаконченное дело. Шинсо удивленно приподнял бровь, но сопротивляться не стал. Он послушно опустил ладони на матрас по обе стороны от бедер Каминари, полностью признавая его правила игры в этой утренней тишине. Денки подался вперед и накрыл губы Шинсо поцелуем. На удивление, в этом поцелуе не было привычной для Каминари суеты, ребячества или шумного восторга. Это было невероятно нежно, медленно и глубоко. Денки целовал его так, словно вкладывал в это прикосновение всю ту благодарность, которую не мог выразить словами под столом полигона или на окровавленном бетоне павильона «Эпсилон». Он отдавал Шинсо свое тепло, свое доверие и свой покой. Хитоши на секунду замер от неожиданности, его фиолетовые глаза расширились, но уже в следующее мгновение он полностью расслабился. Закрыв глаза, Шинсо ответил на поцелуй с той поразительной, обволакивающей мягкостью, которую раньше Денки слышал только в его приказном голосе во время панических атак. Хитоши аккуратно приподнял правую ладонь и мягко, оберегающе положил ее на затылок Каминари, пальцы нежно запутались в его платиновых прядях, бережно удерживая блондина рядом. От этого мягкого, интимного тепла по телу Денки пронеслась легкая, приятная дрожь. Но это был не спазм и не предвестник паники. Его внутреннее электричество, всегда капризное и опасное, сейчас вело себя послушно: крошечные, абсолютно безвредные золотистые искорки лениво побежали по его предплечьям, приятно покалывая кожу, и тут же заземлились, растворившись в теле Шинсо. Их энергии больше не воевали и не взрывались — они вошли в идеальный, безопасный резонанс. Когда они наконец неохотно отстранились друг от друга, их дыхание было общим, теплым, нарушающим стерильную тишину медицинской палаты. Шинсо остался стоять вплотную, опираясь своим лбом о лоб Денки. Его фиолетовый взгляд, теперь теплый и смешливый, замер на приоткрытых, зацелованных губах блондина. Ладонь Хитоши так и осталась лежать на его затылке, собственнически и надежно фиксируя Каминари в своей гавани. — Ну и что это было, одиннадцать? — тихо, с каноничной хрипотцой спросил Шинсо, едва заметно улыбаясь. Денки зажмурился, довольно улыбаясь во весь рот, и порывисто обнял Хитоши за шею, утыкаясь носом в его плечо. На этот раз насовсем. — Это была окончательная установка предохранителя, — уткнувшись в ткань толстовки, счастливо пробормотал Каминари. — Теперь я официально заземлен. И плевать мне на все сломанные лампы в этом мире. Шинсо тихо, искренне рассмеялся, крепче прижимая к себе своего искрящего парня. За окном палаты шумела академия UA, класс 1-A готовился к новым тренировкам, но здесь, в золотых лучах утреннего солнца, их общий контур был замкнут навсегда — прочно, надежно и абсолютно безопасно.