Для мира он — лишь сын Старателя, холодный и сдержанный. Но в полумраке, когда включается музыка, Шото становится собой. Бакуго стал его тенью, его негласным защитником и единственным, кому открыта эта запретная правда. Их связь — это танец на грани, где огонь и лед сливаются в единое целое. Здесь, вдали от чужих глаз, они учатся доверять и чувствовать. Больше нет необходимости прятаться, ведь в их общем молчании наконец-то зазвучала самая честная и нежная любовь.

Что делать, если твой вечно невозмутимый двухцветный соперник сначала оставляет тебе коробки с детскими вещами и генетическое чудо с твоими локонами, а потом уходит умирать от дисбаланса причуды? Кацуки Бакуго ответ знает: материться, форсировать внедорожник и реанимировать половинчатого ублюдка прямо на ходу.

Тодороки решил, что лучший способ справиться с ревностью к Мидории — это уйти в «режим ледяного безразличия». Он стал холоднее айсберга и тише весеннего снега, в надежде, что Бакуго заметит его отсутствие. Но Кацуки, мастер тонких намеков в стиле «взрыв в лицо», решил, что лучший метод лечения — это тотальный допрос с пристрастием. Теперь Шото пытается доказать, что он вовсе не ревнует, пока Бакуго с особым цинизмом пытается выяснить, кто из них двоих тут главная «принцесса».

Бакуго всегда был пленником собственной ярости, скрывая глубоко внутри тьму, в которой терялся сам. Его жизнь — это постоянный бег от самого себя. Но когда привычная броня трескается, он понимает, что настоящая сила заключается не в разрушении, а в признании своей уязвимости. Путь из бездны, где только один человек смог разглядеть свет в его хаосе.

Все началось в пятницу вечером с безобидного селфи Денки, где он корчил рожу с банкой энергетика. Подпись гласила: «Выходные официально начались. Кто самый ленивый в этом общежитии? Спойлер: не я». Шинсо, лежа в соседней комнате и листая ленту, хмыкнул. Он знал, что Денки уже три часа как сидит в телефоне, не выходя из пижамы. Он напечатал комментарий: «Странно, а по твоему профилю не скажешь, что ты вообще когда-либо выходишь из спячки. Может, дело не в лени, а в отсутствии цели?»