Правонарушители Старого Времени

ROMULA

Правонарушители старого времени

Акт 7

“Сила вампира в том, что в него никто не верит” Тод Браунинг, Эдвард Ван Слоун – Я за свою жизнь в таком стрессе ещё не был… – Я тебя…Прекрасно понимаю. Радуйся, хотя-бы, что она всё таки не рассказала наш адрес. Пришлось бы…Снова…Бежать… На тёмном, деревянном столе стояли миски с недоеденной похлёбкой, которую кудрявый мужчина не поленился приготовить, а другой даже не помог, а сразу схватился за то, чем можно было утолить жажду. Впервые за долгое время, Рива и Романо выпивали. На столе были красивые бокалы с полусладким вином, чтоб было не слишком кислое и не слишком сахарное. Красномантиец пытался найти баланс в таком, но напиток и так был очень приторным и со своим своеобразным запахом забродивших ягод. Фелису не хотелось пробовать вино, как алкоголь, на вкус или наслаждаться им. Нет. Ему казалось, что после принятия алкоголя, ему станет легче и его мысли смогут на время переключиться. Это не получилось, поэтому уже почти час изливает свою раненную душу Джованни, который был так уже нетрезв. – После такого вина уже и не хочется доедать суп, а надо, – пробормотал бородатый, держась за бокал и перемещая взгляд то с “бодрящего”, то на миску перед собой. Рива поднял голову вверх и протёр лоб. – Естественно, у нас для него уже места не осталось. Мы уже… – Начал он, слегка зажмурив глаза, и пригляделся в бутылку, которая стояла сбоку него, – полбутылки…Выпили… – Мы медленные. – С чего это? – Ну, я…Немного быстрее тебя буду, в общем, и, в принципе, могу самостоятельно выпить столько…Я не за этот момент говорю. – Ну естественно не за этот! Ты только один бокал выпил, а я – всё остальное от половины! – Громко ответил тот, резко дёрнув головой, что в неё кольнуло, поэтому мужчина медленно прикрыл глаза и постарался не двигаться, болезненно мыча. – Ладно. Только без “естественно” через каждое слово… Красномантиец помял переносицу и спросил: – А Томмазо будет пить? – Нет. Ему противопоказано. – Вот как… Джованни повернул голову к вину и прикусил губу, а потом взялся за бутылку и убрал под стол, аккуратно наклоняясь и придерживаясь рукой об стол. Мужчина краем глаза заметил это и удивлённо растянул веки. – Разве мы закончили? – Мы ни о чём не говорим….Из нас исходят совершенно неподходящие слова… – Ого, ты смог выговорить такое сейчас. – Не перегибай тему! Фелис посмотрел на своего товарища стеклянным глазами, стараясь выглядеть не опьяневшим, слегка улыбнувшись. – Вовремя мы, конечно…Хорошо, что сегодня не какой-то пост и пить можно. – Ты меня, конечно, прости, но я…Я такое не соблюдаю. Могу соблюдать, но редко, – заявил Романо, держа взгляд где-то в углу комнаты или на мебели. – Но, метко, – ответил он, двумя словами заставив друга раздражённо улыбнуться и прикрыть глаза. Они молча просидели примерно пять минут, не делая глотков вина, а просто сидя с немного сгорбленными спинами. Фелис был в капюшоне и полностью покрытым мантией, поэтому по его лицу стали стекать капельки пота, когда становилось душно и жарко. Платочек было лень доставать. За окном была ночь. Темнота поглотила всё, поэтому за стеклом был чёрный цвет и больше ничего. Это означает то, что Луна закрыта облаками от них, как и звёзды и всё небо. А ведь недавно была хорошая погода. Спустя некоторое время, те синхронно взяли бокалы, одним глотком допили небольшое содержимое их бокалов и громко поставили их на стол. Напарник Ривы выглядел слегка недовольным. Это его удивило, поэтому держал свой размытый взор на нём. – Я не достану бутылку, пока ты не начнёшь говорить, – наконец-то отозвался бородач. – Я же говорю…– С недоумением сказал другой, смахивая влагу с подбородка. – А я не это имел ввиду. – Ты издеваешься… – Ты всё знаешь! Ты хочешь мне выговориться! И даже не переубеждай меня! Фелис аж вздрогнул от его громкого возгласа и нехотя распахнул глаза, хотя при таком состоянии ему было легче сделать это только с одним глазом, ибо они слипались. – Разве я не всё рассказал об этом? – С недоумением спросил он. – Дядечка Джованни всё-ё-ё видит… Это его позабавило. Рива с улыбкой вздохнул и наклонил голову вниз, положив кисти рук на стол перед собой, перебирая пальцами. – Мне плохо. – Ты идиот? Мужчина поднял на него глаза и одну бровь. – Столько не пьют, когда хорошо. Твоё состояние увидит даже слепой и услышит глухой! Ты не умеешь пить…Господи… – И правильно делаю, не надо гробить себя… – С глупой улыбкой тихо ответил тот. Вдруг, кудрявый резко встал с места, наклонился над столом, опираясь рукой об него, посмотрел на своего пьяного друга и прикоснулся указательным пальцем к его лбу, произнося, когда локти слегка дрожали: – Ты меня не понял: Что-у-тебя-с-Лаурой?... – Я тебя прекрасно понял, сядь, пожалуйста. – Ну так! Он присел на свой стул и тяжело вздохнул, мирно ожидая своего напарника. – Ну, ей отдали приказ временно покинуть город. Там кто-то готовился к нападению, поэтому ей пришлось…Возвращаться в оборону обратно, – начал Фелис, засмотревшись на свои руки, не найдя лучшего места для раздумий, – и…Я…Я переживаю, волнуюсь за неё… – Это трогательно, – сухо ответил другой, опуская руку под стол, чтоб достать бутылку, а пока его пальцы нащупывали “бодрящее”, то продолжил, – а, вот, ты, например…Ты любишь её или она тебе просто нравится? Рива задумался и сказал: – Мои чувства не настолько сильны, чтоб быть в неё влюблённым, но я уже переживаю за неё, это прогресс! Да, Лаура мне очень нравится, но я не вижу с ней будущего… – Боже, так признайся ей. Тебе же легче на сердце станет! – Не могу! Я боюсь будущего и её реакции! И, всё таки, за себя тоже переживаю, а точнеею безопасность и агрессию Судьи. – А он тут причём? – Он что-то заподозрил. У него немного изменилось к нам отношение… – Опять этот старик лезет своим носом в чужие дела… – Вот-вот. Романо цокнул языком и постучал крепким пальцем по столу. – Так мы не закончили: Что будешь делать с Лейтенантом? Ты меня уже бесишь с ней, не обижайся. – Я тебе всё объяснил, хватит меня выпрашивать, пожалуйста, – с тяжестью попросил его он, сжимая брови кверху и сжав зубы. Джованни посмотрел на него, вновь вздохнул и отрицательно закивал, а потом взял бутылку вина и немного подлил им обоим, но не до конца бокалов. – Хоть и твоё нытьё – раздражающее, но я хочу убедиться в том, что ты действительно хочешь что-то сделать со своими переживаниями и чувствами, а не прятаться за кирпичной стеной и принимать на себя тяжёлый груз, который возрастает с каждым днём, – заявил он, поднося бокал к губам и наблюдая за окончательной реакцией товарища, который не отрывал от него взгляда. После того, как Романо закончил говорить и уже хотел поскорее выпить с ним “бодрящее”, то Фелис сначала промолчал, а потом тоже аккуратно взял свой наполовину полный бокал и отпил содержимое, чуть-чуть скривившись в конце. Его худые пальцы стали перебирать металлическую ножку бокала. – Мне главно, чтоб она осталась живой и целой, когда вернётся сюда. Я жду её, а потом посмотрю на её дальнейшее поведение. Я уже не прячусь от неё, но точно не знаю, продолжу ли я быть таким смелым, как…Недавно. – Зато тебе хватило смелости наорать на неё и выгнать из дома, – шуточно ответил бородач, улыбаясь. Хозяин мантии неловко улыбнулся и тихо сказал: – Мне…стыдно за себя. Я просто испугался её флирта тогда. – Ты ведь, вроде, ответил ей взаимностью комплиментом?... Рива закивал, прикрыл глаза и вновь отпил вина. На мгновение, его напарник потерял нежную улыбку и о чём-то задумался, прикоснувшись пальцами к верхней губе и отвернув голову. Спустя одну минуту, тот заговорил с запинками и с непониманием: – Погоди…Ну хоть убей, но я так и не убедился в твоём страхе к любви. Что тебе так мешает?...Я уверен, что если бы вместо Лейтенанта была бы другая, милая, обычная девушка, то ты бы…Её тоже избегал. Это его удивило и очень заинтересовало. Он протёр свои глаза и положил кисти рук на стол, уже не прикасаясь к вину. Мужчина тоже задумался: Это тесно связанно с его прошлым, но вот сейчас вспомнить – плохо получится. – Ради тебя, друг, я постараюсь вспомнить всё. Он прикрыл глаза, с которыми и так уже было плохо видно, и положил голову на ладони, которые прикоснулись к его вспотевшему, тёплому лбу. А теперь, его мысли перенеслись в его подростковое время, куда-то на примерно тринадцать-четырнадцать лет тому назад, ведь сейчас Фелису Риве полных двадцать восемь лет.

***

На белоснежном, чистом полотенце с красным узором цветов, которое аккуратно легло на тёмный стол с помощью материнских рук, лежал испечённый хлеб, с которого шёл пар и приятный, горячий аромат. Мама позвала детей к столу, которые мгновенно примчались на кухню, как услышали её голос. Когда они увидели перед собой выпечку – сразу же обрадовались и сели за стол, на который она ставила всем тарелки для овощного супа. Сквозь окошко и маленькие, светлые шторы проходили яркие Солнечные лучи, которые падали на стол и детей, которым приходилось немного жмуриться и привыкнуть к яркости. Мама же стояла в тени и убирала после себя на месте готовки. В помещении находилась семья, состоящая из: Матери – главы семейства, трёх сыновей, которым семнадцать, четырнадцать и восемь лет, и одной девятилетней дочери. Первым за столом заговорил старший сын Самуэль Рива, перекручивая пальцами ложку: – Я сегодня был на рынке и попытался найти инжир. Женщина повернулась к парню и приподняла брови, протирая в руках тарелку. – Неужели у тебя получилось купить его? – Не-а, продавщица меня прогнала. После такого ответа, она повернула голову обратно и вздохнула, тихо положив тарелку и расстроенно опуская руки, когда на её лицо спадали светло-каштановые, кудрявые волосы. – Опять прогнала… Младший сын Лука Рива почесал щеку и подсел к своему старшему брату, коснувшись рукава его кофты. – А кто тогда купит инжир? Может мне пойти на рынок? Он удивился и рассердился одновременно от его заявления. – Даже не ходи туда! Так ещё хуже станет! – Недовольно наругал его Самуэль, сильно стукнув указательным пальцем по его лбу, что его голова слегка откинулась назад, – это могут делать только старшие в семье, а не младшие. Тебя могут сильно обидеть! – И чем мне помочь? Я хочу помогать! Облака прикрыли Солнце, поэтому тёплые лучи пропали и комната стала не такой светлой, а в привычных цветах и с тенью, нагнетая атмосферу между братьями. Дочка Виктория Рива молча и стеснительно сидела за столом рядом со средним братом, поджав плечи и поглядев на его реакцию, и ожидала, пока мама всем даст похлёбки, хотя у неё тарелка уже была с едой. Она не могла начать есть, пока все не сядут за стол и не начнут есть все вместе, перед этим поблагодарив Бога за пищу, которую они имеют сейчас. Мама Аллерга Рива не вмешивалась в очередную ссору её сыновей, ведь знала, что они в любом случае помирятся и биться не станут, особенно на кухне, где они собираются обедать. Среднему сыну Фелису Риве сильно надоела разборка его неуклюжих, недовольных, но любимых братьев, поэтому он просто закатил глаза и положил ладони на стол. Они не хотели сидеть спокойно: Младший пытался помочь семье и купить сладкое для всех, а старший пробовал купить что-либо уже в сотый раз, но люди никак не воспринимают их семью, скорее негативно. Аллерга – разведённая женщина. Тогда это было стыдом и позором, поэтому люди, а особенно Церковь не стеснялись оскорблять или унижать подобные семьи. Хоть и развод считался не совсем “разводом”, а аннулированием брака, но и причин было не так уж и много: Отсутствия согласия жениха и невесты, что считалось принуждённым браком; Брак между родственниками, что считалось инцестом, даже с родственниками четвёртой степени, как троюродные братья и сёстры; тайные браки тоже сразу аннулировались; те жених и/или невеста, которые не способны к консуммации, что их сразу же проверяли врачи, или если один из супругов уже состоял в браке, либо был монахом. Тем более, разрешение на расторжение брака должен был дать местный епископский суд, что было затруднительно. Больше всего из этой скромной, но обречённой семьи страдает сама мать, и она не знает, что сейчас происходит с её бывшим мужем, где он сейчас и есть ли у него новые отношения или семья, хотя это уже для него и для неё – абсолютно невозможно. Вдруг, раздался небольшой удар, что столовые приборы, лежавшие на столе, затряслись. – Да прекратите! Здесь же мама! Вы за столом сидите с едой! – Отругал их Фелис, ударив кулаком по столу. Виктория вздрогнула и ошеломлённо посмотрела на него, а потом переместила этот взгляд на старшего и младшего брата, которые сразу же прекратили ругаться, замолчали и окаменели. Им стало стыдно за своё поведение, поэтому они выпрямились и ровно сели, взяв ложки в руки, а Самуэль посмотрел на Луку и потрепал его по голове с темными, кудрявыми волосами свободной рукой. Когда это произошло, мама наконец-то обернулась к ним с полотенцем в руках. На её лице не было позитивных эмоций. – Фелис, не кричи на своих братьев! – Обратилась она к среднему сыну, который не осмелился посмотреть на неё, а сузил тёмные брови и слегка наклонил голову вниз. Дочка всё ещё мирно и спокойно молчала и не начинала есть, а из овощного супа и свежего, хрустящего хлеба уже не исходил пар. Всё это медленно остывало и ожидало их. Лучи Солнца вновь появились и начали пробиваться в комнату, ослепляя глаза детей, сидящих за столом. На стене у шкафа были “Солнечные Зайчики”, на которых засмотрелся младший Рива и чуть не упустил столовый прибор из рук, этим же создав новый спор со старшим Ривой. Когда Глава семьи уже подходила к своему месту за обеденным столом, то в входные двери, которые как раз были на кухне, громко постучались. Все повернули туда головы и вопросительно посмотрели, а кто-то – испуганно. – Кто это?...– Шепотом спросила их сестра, спрятав руки. Мама заморгала, а потом отложила полотенце и прокричала, повернув голову к дверям: – Входите, открыто! Двери распахнулись и средний сын удивился, позже желая скрыться от внезапного гостя. У порога стояла девушка примерно тринадцати лет с рыжими, пушистыми и длинными волосами, тёмными глазами и веснушками на всё лицо, будто их посыпали ей на лицо как специи. – Доброго дня! Я не помешала? – Спросила она с радостной улыбкой с ямочками у уголков тоненьких, розовых губ. Аллерга немного удивлённо приподняла густые брови и неловко поглядела по сторонам, приподняв руки, – Та…Нет, не помешала. Здравствуй, Марта. Не успела девушка у входа продолжить говорить, как вместо неё заговорил старший сын, уже жуя суп с выпуклой щекой от содержимого: – Ну, мы собрались обедать. Ты не вовремя… – Самуэль!...– Перебила его шатенка, положив руку на стул и сжав твёрдую верхушку спинки стула. Марта хихикнула и спрятала руки за спиной. Её украшало лёгкое платье болотного цвета и шаль цвета охры, накинутая на маленькие плечи. – А я не совсем к вам: Можно мне Фелиса? Такой вопрос вогнал в ступор нужного ей Риву, а потом смутил, что парень повернулся обратно к столу, но правила приличия как будто говорили ему на ухо: “Встань же, перед тобой гость.” – Ох, да, конечно. Я тебе позже разогрею еду, – ответила мать, указывая рукой на него, а потом на обед. Тому хватило смелости сказать хоть что-то: – Подождёшь меня за дверью? Всего одну минуту. – Как пожелаешь! И она закрыла за собой двери и он заметил, как тогда развеялась её шаль от поворота её тела. Парень вздохнул и встал со своего места, направившись к матери, которая слегка подняла уголки губ. Она обняла своего среднего сына, прикоснувшись подушечками пальцев, которые немного были в муке, его щеки. После нежного объятия, она примкнула свои тонкие губы к макушке парня и поправила его волосы длинной до подбородка, местами взъерошивая их. Парнишка прикрыл глаза и слегка улыбнулся ей. – Недолго там будь. – Конечно, матушка. Спустя ровно минуту, как он и сказал, он уже вышел из дома, где прямо у двери его ожидала гостя с той же улыбкой. Тот промолчал и просто неловко улыбнулся ей, а она поприветствовала его с объятием, от которого вздрогнул: – Привет! Мы пойдём ко мне во двор. Рива только кивнул и направился к её дому вместе с ней. Они были соседями, поэтому не составляло труда ходить друг к другу в гости. Их дома находились тридцати метрах друг от друга, поэтому к калитке во двор дома те добрались за считанные секунды и она распахнулась, заскрипев. – Почему ты отвернулся от меня тогда, когда с ними сидел? Засмущался? – Неожиданно спросила она, закрыв калитку за ними и не отрывая взгляд от парня. Он посмотрел на неё так, будто она прочла его мысли и тот снова кивнул. – Да, есть такое, извини, – ответил он, опустив взгляд. – Ой, да всё впорядке! Мы ведь с тобой – лучшие друзья, а может и не только друзья, – успокоила его девушка, подходя к нему, с нежной улыбкой, но последние слова прозвучали с доброй, но, всё же, хитростью. Для Фелиса это звучало очень дразняще, поэтому его это точно поставило в неловкую ситуацию, чего он максимально старался не показывать. – Да, возможно… Они уже практически дошли до её дома, где их ждала её мама, но, вдруг, Марта взяла его за запястье и свернула к деревьям, поведя его за собой и заявив: – Ой, так у нас сливы выросли, можем поесть! Поэтому, ты голодным точно не останешься! И она засмеялась, немного подняв парнишке настроение. Ещё, ему стало приятно от слова “сливы”. Это его один из любимых фруктов, поэтому не мог отказать себе в таком. Когда они дошли до нужного им дерева, на котором между листьями красовались красивые плоды сливы, то соседка встала на носочки под ветками и протянула руки вверх, практически дотягиваясь до плодов, хоть она и была не низкая особь. Её пальцы зацепили одну сливу и она её сорвала, что от этого на землю посыпалось немного листьев, которые нечаянно оторвались вместе. Она передала её парню, а себе сорвала ещё одну, которая находилась уже пониже других. – А теперь, можем присаживаться! – Сказала девушка, отходя в сторону от дерева. Сбоку стояла длинная лавочка. Сначала на неё присела Марта, поправив платье внизу, а потом похлопала ладонью по месту рядом с ней, зазывая парнишку, поэтому, не долго думая, тот присел рядом и они стали изучать плоды в руках, проверяя их на качество. С ними всё было хорошо. – Всё хорошо! Попробуй! Рива немного откусил от неё. Слива была мягкой и, на удивление, очень сочной, поэтому по подбородку стекала струйка желтоватого, сладкого сока. Он поднял брови, оторвал от губ фрукт и вытер рот рукавом. – Хрюшка, аккуратней с соком. Он потом так липнуть будет! – Сказала она, тихо хихикнув. Фелис посмотрел на неё. – Я не Хрюшка… – За сок я предупредила! Вновь та улыбка с ямочками. Его это слегка раздражало внутри, но он не мог открыто перечить людям или исправлять их. На улице было безветренно, и он был этим сильно рад, ибо его волосы могли бы мешать при дегустации фруктов и лезли бы на его лицо, приклеившись к липким уголкам губ. – Они вкусные…В магазинах – другие, – сказал парнишка, откусив ещё немного. Девушка кивнула и посмотрела на то дерево. – Да, это ведь наши сливы! Вдруг, этот интересный момент прервался чьим-то громким возгласом, что оба обернулись в сторону звука. Это уже была её мама. – Марта! Ты с кем там разговариваешь? Марта надкусила плод в руке и улыбнулась с выпуклой щекой, вставая со скамьи. – Я здесь! Мы с Фелисом сливы попробовали и общаемся! – Крикнула та, выглядывая из-за дерева, чтоб увидеть её мать, которую уже давно краем глаза заметил Рива и сильно испугался: Эта женщина сильно ненавидит его семью, поэтому не впускает его к себе во двор, когда соседская девочка приглашает. Сама девочка находит различные способы обойти контроль строгой матери, оставаясь оптимистичной. Это всегда настораживает и немного тревожит. Женщина стала подходить ближе к ним со серьёзным лицом и уверенным шагом, будто эти сливы кто-то ворует. – С Фелисом? “Я не люблю, когда ко мне обращаются просто по имени…” – Подумал он, незаметно выкидывая косточку под скамейку и быстро протирая грязные губы и подбородок. – Здравствуйте, Донна Росси… “Им повезло с фамилией. Прямо в точку…” – В мыслях пошутил и хохотнул Рива. Это объяснял их цвет волос. Мама подошла к дочке и положила руку ей на плечо, отбирая у неё недоеденный фрукт и заявив: – Ты ведь сказала, что его больше во дворе нашем не будет! И пообещала! Парень удивлённо поднял брови, хотя внутри был испуг, не понимая что происходит, что ему точно не нравилось. – Пообещала?... – Прошептал он. – Ну, мам! Почему нельзя? – Неловко спросила Марта, дёргая её за рукав платья. Она подняла брови и недовольно закатила глаза, отступив от неё на шаг и вздохнув. – То он тебя, видите ли, бесит. То ты его домой к нам ведешь…Определись уже! – Сказала она, возвращаясь обратно в дом, в в конце провёвши строгим взглядом Риву, прячущего руки. Парнишка повернул голову к девушке и чуть не схватился за голову, желая сжать локоны волос. Теперь и он ничего не понимает: Сначала, его юная соседка ему действительно симпатизирует, а сейчас уже сама может говорить гадости за спиной. Марта удивлённо посмотрела на него и пожала плечами. – Зачем я с тобой только пошёл…Мама ведь сама такое бы не придумала, да? – Спросил он, разочарованно и с отвращением смотря на неё, пока та молчала и делала вид, что ей всё равно, но её выражение лица изменилось со спокойного и невинного на хитрую улыбку после его разочарования в ней. – Тогда, пошли за мной, Фелис. Не успел он отказать ей и уйти домой, как она крепко взяла его за запястье и повела к другой территории двора, где должны были быть домашние скоты, но те пошли к курицам. – Познакомлю тебя с Карлосом! Он милый! – Это ещё кто? Ты куда меня тащишь?... – Это сюрприз! Ты ведь ещё не видел наших птиц? У нас в вольере их много, даже я не запоминаю, – заявила она, показывая указательным пальцем на ограду перед ними, за которой он увидел выделенную территорию для домашних, несущих куриц и петухов. Девушка аккуратно открыла калитку, а потом толкнула парня внутрь территории, закрыв вход, чтоб никто из животных не успел сбежать. Он обернулся к ней, когда она нежно улыбалась, и недовольно сжал брови. – Что происходит? – А вот и Карлос! Обернись-ка! Парнишка обернулся и увидел, что сзади него стоял белый петух, который ещё не решался подойти, увидев свою хозяйку рядом с незнакомцем. Это ещё было хорошо, пока птица не начнёт защищать свою территорию даже от девушки, которая с этими курицами возится не первый год. – Ну, это петух. Зачем мне он?... – Раз ты мне не доверяешь, то я обиделась. Неужели ты мог подумать, что я скажу подобное о тебе своей маме? Он с испугом слушал её и не верил даже себе: “Это она манипулировать начала? Давить на жалость? Отрицание вины?” – Да…Теперь, я тебе уже не верю…– Тихо ответил он, стараясь не смотреть на неё. Её выражение лица изменилось на сценически-грустное и та приоткрыла калитку на пару сантиметров, сказав: – Мне очень жаль, что тебя плохо воспитали. Вот меня воспитали очень хорошо, ведь я знаю, что нужно делать с избалованными, некультурными детьми! Марта улыбнулась во все зубы, напоминая своей внешностью Солнце, но оказалась вовсе не таким “Солнцем”, как представлял себе парень. Вдруг, петух начал кричать и горланить. Никто не любит петухов за их агрессию. – Поведай мне, пожалуйста, почему виноват я, а не ты? Риторика, видимо, пошла ему на пользу. Прежде чем сказать, она открыла калитку и вышла из вольера, закрыв её на цепи, а потом крикнула: – Меньше слов! Не трать силу на разговоры! Ты ещё тут орать будешь! Карлос! А дальше Фелису приходилось только бегать по куриному дворику и кричать от жгучей боли: его щиколотки были ободраны до крови лапами и клювом петуха, который пытался прогнать незнакомца со своей территории. Раны были глубокими, поэтому стопы залились кровью, но ему не оставалось выхода, как просто убегать. Другого выхода из территории как калитка не было. На фоне всего происходящего где-то заливалась со смеху Марта, но парнишка её уже не видел и не хотел видеть. Его фатальной ошибкой было то, что он нагнулся вперёд, поэтому птица взмахнула крыльями, приземлилась на его затылок и ободрала его тоже вместе с воротником кофты. Рива рыдал и метался, в промежутках пытаясь вытирать кровь и сбрасывать озверевшего петуха с себя, который повредил все его конечности. Возможно, свою участь приняли и волосы парня, ведь чувствовал, что их вырывают. А где-то так же смеялась садистка, которая никогда не желала одержать поражение, а всегда побеждать.

***

– После этого, она сорвала цепи с калитки и я мигом выбежал оттуда и побежал домой, где мама потом весь вечер привязывала ткань к конечностям, чтоб остановить кровь… – У тебя остался сильный осадок после этого…Ты не доверяешь девушкам… – Они даже чем-то похожи по речи. Какие-то фразы Марты я запомнил и они напоминали фразы Лауры. У них есть схожесть в общении, но не сильная. Так…немного. – Будь эта чёртова рыжая девочка сейчас здесь, то она бы тоже “клеилась” к тебе? – Это вполне возможно, но я об этом даже думать не хочу. Аж противно… – Но Лаура другая, Фелис. – Я согласен с тобой. Я просто…Она не виновата, я понимаю…Это…Ну, детство и…Она… – Всё, всё, успокойся, приятель. Я тебе вот что скажу: Делай с Лейтенантом что хочешь, хоть я тебе и дал полезные советы, но не допусти того, чтоб она появлялась на нашем участке и контактировала с нами…Всё таки безопасность, да? Я поэтому и хочу, чтоб она была с тобой, ведь её внимание переключится. – Я постараюсь.