Два плюса

Чёрт знает, что за чёрная кошка пробежала между вами.  Ссор открытых и конфликтов серьёзных как таковых не было, но электричеством потрескивала между вами неприязнь. Руку сунешь неосторожно — и шарахнет, обожжёт до черноты, обуглит любопытные пальцы напряжение. Ну вот просто вы друг друга недолюбливали — Дайки ты терпеть не могла за его дурацкий характер, а вот он… Впрочем, ему ты не нравилась по той же причине.  Законы физики истину несут: минус на минус даёт плюс, противоположности притягиваются, а вы в мире этом были зарядами одноимёнными. Два упёртых плюса, физически не способные сойтись, только толкаться и одаривать друг друга взглядами уничижительными. Стоит ли тогда удивляться тому, что о притяжении и мысли быть не могло? По всем строгим законам природы вы действовали неизбежно верно — ваши отталкивания друг от друга искрили. — Баран упрямый ты, Аомине Дайки. — От стервы слышу. — Закрой рот свой, Аомине. — А то что? — Язык оторву. Обмен любезностями был делом обычным — ты, строгая староста, спуску однокласснику не давала. Плевать ты сто раз хотела, что Аомине тебя на две головы выше. Авторитет твой нерушимый и колкий язык не давали тебе сомневаться в своём превосходстве над Дайки и, как бы он ни ворчал, победителем вечно выходила ты.  Словесные перепалки были дозированные, совсем как горькое лекарство. Несмотря на жгучую неприязнь, ты не просто так отчитывала его — за пропуски в основном, за плохие оценки на тестах, за сквернословие громкое. За дело, всё всегда было за дело. Неотёсанный дубина и мужлан, ты держала его на коротком поводке, а Аомине, пусть и огрызался, но делал это почтительно — он же не совсем растерял честь и достоинство своё, чтобы с девушкой драться? С девушкой он драться не станет, конечно. А вот парню твоему он бы морду начистил. В тот день на вечеринке, спрятавшись в сумраке квартиры, Дайки потягивал из бумажного стаканчика давно испустившую весь свой углекислый дух колу. Противная, тепло перенявшая от его крупных ладоней, она уже давно служила простым прикрытием.  Потому что перед глазами Аомине развязывался дрянной сюжет и ему совсем не нравилась нить повествования.  Да, давно твоему парню надо было зубы пересчитать. Наглый, самовлюблённый, он успевал и с тобой якобы любовь строить, параллельно поверх короткой юбки упругий зад другой девчонки поглаживать. Аомине нравом не лучше вышел, конечно, но ему были известны понятия чести, долга и верности.  А парень твой был ветреный бабник и ты, строгая такая и принципиальная, проморгала этот момент. Грязь перед носом смердела, а ты, дурочка, стояла и слушала его мерзотно-глупые оправдания. В пальцах нервно крутила цепочку от сумки, а сама бледнела. Белая-белая в губах, впервые получившая удар предательства в спину. И ведь сразу в сердце попал, Казанова.  Сердечко дрогнуло, а следом и твой голос. Фасад командира треснул вдруг, обнажая обычную человеческую боль. За панцирем железным пряталось что-то мягкое, тёплое. Твои чувства. — Ты же сказал, что ты дома… — О, ну… Малыш. Да вот я… Хрустнуло что-то в груди и ты растерянно заморгала. Попятилась, бедром вмазалась неуклюже в столик. Пошатнулась лампа, пошатнулась твоя уверенность в себе. Взглядом ты мазнула по сторонам, фокус весь поплыл, внезапно чётко выхватив в углу угрюмого Аомине. Момент позора. Стыд, какой же щемящий стыд… Полоснуло кипятком обиды больно по желудку и ты вылетела на негнущихся ногах из квартиры. Хлопок двери затерялся в басах хип-хопа, а рука твоего благоверного осталась на чужой талии. Аомине прикрыл глаза. Шумно выдохнул, раздув ноздри. Пустой стакан смял в ладони, потом бережно положил бумажный ошмёток на глянец стола. Двух широких шагов хватило, чтобы пересечь расстояние. Тяжёлая рука легла на плечо — это Аомине не выдержал бесчестия, кровь кипела местью. Смазливая мордашка развернулась, в глазах карих вспыхнул коротко испуг.  Слишком поздно: возмездие и ярость метнулись в кулак, свинцом налились мышцы. Удар слышали все. Даже музыка не сумела заглушить тихую ярость и хруст переносицы. — За что?! — заорала жертва, рухнув на пол спиной.  — За старосту,— зло выплюнул Дайки, перешагивая уже равнодушно через чужое тело. ~~~~ Казалось, что какой-то дикий кабан ломится сквозь кусты. Кто-то или что-то спешило настигнуть тебя, но ты была быстрее. Испуганным зайцем ты выскочила из сада и затаилась за углом у мусорного бака.  Кто-то выскочил следом.  — Блять. — выругался звучно и бесстыдно знакомый голос. Ты осторожно выглянула из своего укрытия.  Это был Аомине Дайки. Под светом фонаря его длинная тень путалась под ногами и он сам, долговязый и широкоплечий, вдруг растерял всю свою борзую решительность. Таким потерянным он тебе показался, когда в каком-то замешательстве поднял руки и закинул их за затылок, высматривая что-то в темноте улицы. А после вытянул из кармана телефон. Пластик сверкнул лениво, раздался щелчок блокировки — Аомине строчил сообщение. Послышался звук отправки сообщения в его руках и выдавший тебя звук уведомления в твоём заднем кармане. Дайки резко метнул взгляд в темноту.  — Вылезай. Чего ты у мусорки там валяешься? — Я не валяюсь! — Прямо я тебе и поверил. ~~~~~ Мрачные тучи рассеялись вскоре и ты увидела звёздное небо. Ветер остудил горящие от гнева щёки Аомине и осушил соль твоих слёз. Вы с ним всю ночь проболтали о чём-то важном и одновременно ни о чём. Сердце раненное твоё ещё кровоточило, но Дайки в ту ночь стал армированным лейкопластырем на нём.  Внезапно строгий, внезапно важный болван, он проводил тебя до самого дома, хотя ты знала, что ему идти в противоположную сторону. Наступило вскоре утро, заалел на горизонте жаркий день. И только тогда ты увидела мигающее ночное сообщение от Аомине. Ты быстрее мысли метнулась к экрану, развернула дрожащими пальцами пиксельное письмо.  «Ты извини меня, но я не сдержался. Этот урод охренел. Если хочешь, я его к твоим ногам брошу, только ты не плачь. Ты только не плачь, стерва!»   ~~~~ Удушающая нервозность держала с утра за горло. Ты губы кусала, начисто сжирая малиновый блеск. Макияж всё норовил скатиться в цветное месиво: тени не тени, а пятна лиловые, тушь осыпалась и забивалась в нежную кожу век, бестактно превращая тебя в усталого енота. Рана твоя сердечная ещё свежа, а поток слёз после предательства сдержать тяжело — вот и причина декоративной твоей катастрофы. Зеркало не искажало реальность, всё взаправду было — слёзы изломали твою сдержанность, выдав вместо обычной тебя печального Арлекина. Веки красные, припухлость — последствия предательства легли маской вполне заметной. И сколько бы ты ни умывалась ледяной водой, ни перекрывала свою уязвимость тональным кремом, печаль въелась в твои юные черты лица. А потом ты вспомнила сообщение Дайки. «Ты только не плачь, стерва!» Дурень с внезапной способностью в грубую мотивацию. Грустная усмешка смешалась с выдохом облегчения. Короткая фраза, а сколько внезапного желания жить дальше и утирать всем носы! Нет времени на драмы и слёзы. Ты жива, здорова, парни приходят и уходят, а оценки и репутацию ты всегда зарабатывала себе сама. Никакой идиот не сломит твой дух, никакой самовлюблённый Казанова не достоин твоих слёз.  В кулак сжав решимость, сиянием брони слепишь зеркало. Опасно сверкнула в глазах сталь — ты готова вернуться в строй и остальных строить. Мальчики? Блажь какая, пустая трата времени!  Сама любого до слёз доведёшь, пусть к чёрту катятся! Правда вот Дайки… Самый главный чёрт в твоей жизни. Что с ним теперь делать? И как на него смотреть?  Его рыцарский порыв теплил душу, но и комкал всё твоё привычное самообладание.  И как реагировать на финты, ему не свойственные? Не похоже совсем на Аомине. Он обычно делал вид, что глухой, слепой и пофигист в абсолюте, но вчера удар видели все. Перешушукались восторженно девчонки в чатах, обсосали косточки тебе и ему.  Тяжело делать вид, что ничего не было, когда неопровержимым фактом висит переломанная переносица твоего экс. Лоботряс, все карты тебе спутал. Ты же думала, что знаешь его. Болван долговязый, сидит за последней партой, в носу ковыряется. Иногда на уроках ест, чаще спит, журналы с девушками грудастыми в рюкзаке таскает. Языкастый, дерзит тебе громогласно и смотрит так, будто бы тебя на завтрак, противную, сожрал. Не комильфо теперь огрызаться на того, кто ради тебя сломал кому-то нос. Карточным домиком посыпался обычный расклад — разницы в росте не смущаясь, ты чеканила указы однокласснику-раздолбаю, дыша ему в расслабленный грудак под рубашкой. А теперь всего этого не будет, что ли? И как назло неизбежна ваша встреча — ты, строгая староста класса с разбитым сердцем, и он, ас баскетбольного клуба с разбитыми в кровь костяшками. Ты взяла в руки телефон. Экран нехотя засветился, сверкнул нелепостью угловатых, но искренних строчек в пикселях.  «Ты только не плачь, стерва!» Ох, Аомине. Ты полон сюрпризов.