От ненависти до любви работа...

Но, кажется, изменило то собрание, на котором он то и дело бросал на меня взгляды. На первом собрании, ещё практически в начале моей работы, я за ним такого не замечала. Да и тогда я в первые дни обратила внимание, что он не особо смотрит на каждого. Так сказать, избегает излишнего зрительного контакта. В прочем, оно и ясно. Снова критика, но благо не одной меня. Тогда влетело всем за все их косяки. Спасло меня от неловкости два звонка, обозначающих вызов второго кассира. Теперь же его глаза то и дело находили меня в толпе. И каждый раз, когда наши взгляды встречались, внутри что‑то ёкало. Обычные деловые отношения и минимум бесед сменились чем‑то другим — едва уловимым, но ощутимым. Однажды утром, я шла по залу и говорила по телефону. Иван шёл мне на встречу. Между нами образовался зрительный контакт, и я сделала шаг, чтобы уступить дорогу, но он тоже шагнул в мою сторону. И мы чуть не врезались, не будь у меня хорошая реакция или что-то. Прям за долю секунды я шагнула в сторону и он обдал меня своим ароматом. В тот же день, когда он вновь стоял рядом и делал возврат, я не знала куда себя деть. В тот день его голос был слишком мягким во время раздачи указаний и просьб. И даже сексуальным. А каждое сближение, которого было всего три раза за день, отдавало каким-то ноющим или тягучим ощущением внизу живота. Пару раз даже приходила мысль вызвать его и по приколу сказать "а я соскучилась"... В тот вечер всё оставшееся время до сна и некоторое во время засыпания было занято Иваном. Я прокручивала его образ и всё с самого начала. Не могла понять почему именно он вызывает это новое для меня чувство. Чувство двоякости. Я не понимала почему он меня раздражает и я могу на него сетовать мужу, но в то же время он меня прям манит... И именно одновременно симпатию и не приязнь я не испытывала никогда ранее. Мне хотелось поскорее на работу, чтобы снова вдохнуть аромат его парфюма. Хотелось скорее увидеть. Просто увидеть его образ. Но конечно больше всего хотелось оказаться ближе к нему. Но это возможно будет только на кассе или когда нужно будет передать ему ключи. Хотелось услышать этот мужской, но нежный баритон, без тени намека на какие-либо эмоции. В тот вечер я заснула с мыслью о нём, а проснулась от того, что муж обнял меня во сне — привычно, машинально, даже не просыпаясь. И я почувствовала, как внутри что-то сжалось от неловкости. Словно я делала что-то запрещённое уже одним только своим воображением.

***

День за днём тянулись. Я старалась работать чуть продуктивнее, ведь не хотела чтобы меня сократили и в этой "пятёрочке". На собрании хоть и был намёк на это, но я почему-то сопротивлялась. Не хотела верить мужу о том, что меня вот вот уволят. Как бы я понимала почему он так рьяно говорит о моем переводе. Но меня раздражает то, что он вплел сюда и моих родственников, которым якобы тоже не нравится что я там работаю, хотя моей маме вообще начхать, а бабушка... Бабушке тоже должно быть не до этого, ведь я взрослая. А если дело в нашем ребёнке, то это тоже не проблема, ведь я прежде чем предложить бывшему директору второй вариант для перевода, всё десять раз обдумала. Мне было очень удобно туда добираться на автобусе если что пойдёт не так. Из минусов было только то, что дочку приходилось рано приводить в садик. Но на то он и нужен и работает с семи часов утра. По прежнему требования и прочие замечания были, но я их уже не воспринимала колко. Тем более за месяц командными усилиями мы практически дотопали до максимальной премии. Отношения, по моему взгляду никуда не двигались, ведь изо дня в день я так и продолжала испытывать "половинчатые чувства" и уже даже начала за спиной у Вани подшучивать над ним: то "я боюсь его", то "он человек настроения". Когда мы оказывались на перекуре один на один, я избегала его взглядов, но чувствовала что он изучает меня. Лишь изредка при коллегах спрашивал про опросы. Вздыхал. Конечно, на фоне моей коллеги по кассе, у которой везение на эти опросы, я самая неудачливая и не продуктивная. От этого мне и кажется, что цепляется Ваня ко мне больше всех. Воспользовавшись моментом, когда у моей бабушки выдались свободные дни, и она взяла к себе на ночёвку свою правнучку, я пришла на работу за час до смены. Специально. Чтобы пройтись по залу, когда там ещё почти никого нет, и, может быть, увидеть его в кабинете. Просто чтобы привыкнуть к этому чувству, которое разрывало меня изнутри. Правда Ваня не всегда приходит вовремя, в прочем как и администрация, хотя на собрании четко обозначили время их прихода. Я зашла в подсобку чтобы намочить тряпки и взять пакет для мусора и столкнулась с ним прямо у двери. — Анна, — тихо сказал он, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. — Вы рано. — Есть дела, — выдохнула я, не поднимая глаз. Мы стояли так пару секунд — слишком близко для начальника и подчиненной, слишком долго для случайной встречи. Он сделал шаг назад первым. Но не сразу. Мне показалось, он медлил. В тот день он не сделал мне ни одного замечания. Ни про опросы, ни про ценники, ни про открытый табакошоп. А вечером, когда я уже переодевалась, в дверь раздевалки постучали. — Анна, ты не закрыла отчёт по кассе, — голос Ивана звучал буднично. — Я подожду. Я вышла. Мы прошли в его кабинет. Он сел напротив, и вместо того чтобы просто проверить цифры, спросил: — Всё в порядке? Ты сегодня какая-то… рассеянная. — Всё хорошо, — соврала я, опуская глаза на какую-то бумажку с таблицей и цифрами, но вновь подняла, так как он поднял руки. Далее он снял очки, потер переносицу, и без них его лицо стало совсем другим — уязвимым, молодым, почти беззащитным. Я дажеопешила, ведь очень давно хотела увидеть его без них именно в живую, а не на фотографии. — Анна, — он посмотрел на меня в упор, и впервые в его глазах я увидела не контроль, а что-то совсем иное. — Я заметил. Всё это время. Сердце ухнуло вниз. — Что именно? — прошептала я, хотя уже знала ответ. Он заметил мои чувства к нему, ведь в этом деле я не умею блефовать. Не умею врать и играть другие роли. Я не умею прятать чувства и эмоции глубоко в себе... Он медленно надел очки обратно — будто возвращаясь в свою броню. Встал, подошёл к двери и, к моему удивлению, закрыл её — не до конца, оставив щель, но так, чтобы снаружи не было видно, что происходит внутри. — Не делай вид, что не понимаешь, — его голос сел на полтона ниже. — Я тоже не должен был этого замечать. У меня семья. У тебя. Мы взрослые люди. Но эти взгляды… Эти случайные касания, которые я перестал считать случайными… Он замолчал. Подошёл к столу, опёрся на него руками, склонив голову. — Ты понятия не имеешь, как тяжело делать тебе замечания, когда каждое твоё движение… — он не договорил. Я стояла, вцепившись в край стула, и в голове билась только одна мысль: «Это взаимно. Ему тоже. Это не кажется». Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Слышно было только наше дыхание — слишком частое для делового разговора. — Вань, — я впервые назвала его так, не по имени-отчеству, не Ваня. — Что нам теперь с этим делать? Он поднял голову, посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. И сказал: — Правильный ответ — ничего. Но я уже боюсь, что мы оба не выберем правильный ответ. Он выпрямился, одёрнул форменную рубашку и вышел из кабинета, оставив дверь открытой. В зале послышался хохот, затем голоса. Ваня напомнил уходящей коллеге , что работает со мной по графику 5/2 отметиться. Я же осталась одна, с дрожащими руками и с ощущением, что мы переступили какую-то черту — даже не словом, а самой этой тишиной, этим признанием без признания. Домой я ехала в полном оцепенении. Муж писал в мессенджере: «Задерживаюсь, доберись одна». Я ответила: «Хорошо». И подумала: а он не спросил, почему я сегодня молчаливее обычного. Он вообще давно не спрашивает о моей работе. Наверно временное затишье перед новым всплеском ревности. А я не знала, злиться мне на это или радоваться. Потому что если бы Саша спросил — я не уверена, что смогла бы солгать. Ведь последние несколько дней, после внезапной ночной мысли «Я влюбилась в Ваню» мне было сложно сдерживаться, чтобы не выплеснуть эмоции, не проболтаться о случайном «чуть не столкнулись». Ведь до этого я убеждала его, что я работаю там из-за моего комфорта, а не потому что там есть мужчины. И вообще зачем меня ревновать, если я не даю повода и если надо было бы, ушла от него после первого визита к психологу. Ведь абьюзивные отношения редко удаётся исправить. В ту ночь я не спала до трёх. Писала и стирала сообщение Ивану. В итоге не отправила ничего. Но наутро увидела, что он поставил «нравится» на мою старую фотографию в соцсетях. Которую лайкнул в четыре утра. И под сердцем снова потянуло. Там, где раздражение встречается с желанием, рождается самое опасное. Не любовь. Не страсть. А чувство, когда ты уже не можешь без того, кто сводит тебя с ума. Даже если знаешь, что это разрушит всё. Особенно если знаешь.