Спасти нельзя выжить

Дождь шёл уже семнадцатый день. Рина стояла под козырьком военного склада и смотрела, как вода заливает грязный двор. Рядом, привалившись к стене, курили солдаты. Они тихо жаловались на жён, на маленькую зарплату и на долгожданный выходной. Она не слушала. Девочка сжимала и разжимала ладонь левой руки. Пять уколов за последний месяц, а сегодня шестой. Господин Роули сказал, что это финальный этап, после него организм либо примет сыворотку и силу, либо отторгнет. Либо станет оружием, либо умрёт. Рина не боялась смерти. Она боялась, что умрёт зря. Что отец так и останется ездить на коляске, что мама больше никогда не взглянет на неё, что Иво, её младший брат, нарисует ещё один рисунок семьи, где все держатся за руки, а потом поймёт, что Рины больше нет. — Роттенберг. Она подняла голову. Перед ней стоял Тео Магат. — За мной. Он развернулся и пошёл к медицинскому кабинету, даже не оглянувшись. Она пошла следом. Потому что выбора не было. Внутри пахло йодом и спиртом. В углу возился врач в белом халате. Его руки дрожали, но Рина знала — это не от страха. Этого врача привозили в гетто из столицы раз в три месяца. Он был пьяницей и гением одновременно. — Садись, — Магат указал на кушетку. — Ты знаешь, зачем ты здесь, — сказал он. — Шестая инъекция. Последняя. — Знаю, — голос слегка отдал хрипотой, но Рина смочила горло и решительно посмотрела на командира. — После неё ты либо станешь полезной, либо отправишься в гетто и умрёшь в первом же переулке, — чётко выговорил Магат, даже не глядя на неё. Он отсчитывал шаги от двери до стола. Она кивнула. Магат остановился напротив и долго смотрел ей в лицо, но Рина не отвела взгляд. Она привыкла к его проверкам ещё в детстве. Никогда не отводить глаза, никогда не показывать страх, никогда не ныть. — Ты странная, Роттенберг, — сказал он наконец. — В отличие от других, ты не пытаешься доказать, что лучше их. Ты просто делаешь, что велят. Почему? — Потому что я не хочу умирать, — ответила она и всё же отвела взгляд. Магат усмехнулся в первый раз за всё время. — Зато честно. Он кивнул врачу. Тот подошёл с пробиркой, взял её руку, нашёл вену. — Больно будет, — предупредил он. Словно до этого всегда было приятно. Рина ничего не сказала. Она смотрела на свои колени и думала об Иво. О том, что он сейчас, наверное, спит. Иногда он просыпался по ночам и звал её, мать злилась, отец вздыхал, а Рина спускалась с верхней койки, садилась рядом и гладила брата по голове, пока он не засыпал снова. — Готово, — сказал врач. Он убрал иглу, на месте укола осталась красная точка. Рина смотрела, как края ранки стягиваются и немного идёт пар. Четыре секунды. — Регенерация в норме, — пробормотал врач, делая пометку в блокноте. Через секунду он замахнулся, чтобы проверить реакцию, но рука девочки его остановила. — Реакция выше, чем обычно. Мышечная память — отличная, зрение и слух в порядке. — Что насчёт отторжения? — спросил Магат. — Если организм не дал реакцию до сих пор, то, скорее всего, не отторгнет. Магат снова посмотрел на Рину. — Вставай. Иди в казарму. Никому ни слова. Рина кивнула и вышла. Она встретила Райнера на площадке для отдыха. Он стоял у стены, прислонившись спиной к шершавым доскам, и смотрел на серое небо. Увидев её, он просто кивнул и через секунду спросил: — Жива? — Как видишь, — сухо ответила Рина, даже не моргнув. Они не были друзьями, но иногда переговаривались. Просто очень хорошо друг друга понимали. Он понимал, когда отец смотрит на тебя с надеждой, а мать — с ужасом, потому что знает: если ты провалишься — всей семье конец. Они держались друг за друга потому, что рядом был хоть кто-то, кто не смотрел на них как на грязь из-под ногтей. — Что там? — спросил Райнер, кивая на здание, откуда вышла девочка. — Очередная проверка, — Рина не умела врать ему в лицо, поэтому не смотрела. — Хотят отправить в обычные войска. — Отправят? — Не знаю. Через месяц пришёл приказ. Их собрали в главном зале. Магат стоял у доски, на которой мелом были нацарапаны имена: Райнер, Марсель, Энни, Бертольд и Рина. — Вы все прошли отбор, — начал он. — Для чего? — спросил Райнер. Магат посмотрел на него так, что тот опустил глаза. — Для миссии на Парадизе. — Он тяжело выдохнул. — Ваша задача — вернуть Титана Прародителя в Марли. — Значит, мы пушечное мясо? — сухо спросила Энни. — Вы — солдаты Марли, — жёстко сказал Магат. — И если вы не справитесь, ваши семьи… очень сильно пострадают. В зале повисла тишина. Рина смотрела на свои руки. Они не дрожали — инъекция забрала даже это. — Сбор через три дня, — закончил Магат. — Свободны. Все потянулись к выходу, но Рина задержалась. Она хотела спросить — что будет с её семьёй, пока она на Парадизе? Кто оплатит лечение отца? Но она не спросила. Потому что знала ответ. Никто. Никто, кроме неё самой. Рина пришла домой поздно вечером. Подъезд пах сыростью, гарью и дешёвыми сигаретами. Мать сидела на кухне, чистила картошку, а отец лежал в комнате — с утра у него снова болели ноги. Иво уже тихо посапывал на кровати, обнимая старого плюшевого кролика. — Мам, — сказала девочка, останавливаясь в дверях. — Меня отправляют. Мать не обернулась. — Куда? — На Парадиз. Нож замер на секунду. Потом снова задвигался. — Когда? — Через три дня. Мать отложила нож, вытерла руки о фартук и повернулась. Её лицо хоть и издалека выглядело спокойным, но если приглядеться, можно было увидеть страх. — Скажи отцу завтра, — сказала она. — Сегодня у него очень болят ноги, не надо его расстраивать. — мама слабо улыбнулась Рина кивнула. Они не обнялись и не поплакали. В их семье не умели прощаться. Она зашла в комнату, села на край кровати и долго смотрела на Иво. Он спал беззаботно, как будто завтра не наступит никогда. Рина убрала волосы с его лба и тихо прошептала: — Я вернусь. Она не знала, правда ли это, но Иво нужно было это услышать, даже если он этого не вспомнит. На рассвете третьего дня она стояла на палубе. Её родители не пошли провожать: мама ушла на работу, а отец остался дома из-за болезни. Иво долго плакал и не хотел её отпускать, даже сам вызывался вместо неё. Корабль качало на волнах. Она видела море лишь два раза. Первый был в далёком детстве, а второй — ещё когда отец был здоров. Задумавшись, она даже не заметила, что Райнер подошёл к ней и встал плечом к плечу. — Боишься? — Нет. Она не врала: инъекция выжгла страх вместе с жалостью и сомнениями. Но почему-то сейчас, глядя на серую воду и низкое небо, она хотела спокойствия и просто раствориться, ни о чём не думая. — Тогда пошли, — сказал Райнер. Рина кивнула и шагнула на трап, не оглядываясь. Впереди — враги, которых она должна убить. Другого выхода нет. Она должна ради семьи и ради себя.