Спасти нельзя выжить

Рина смахнула пот со лба, поправила сумки с вещами и двинулась дальше. Их группа шла уже который час. Прибыли на остров они вечером и сразу пошли к стенам, чтобы не терять время. Перед отправкой командир Магат дал наставление: держаться подальше от титанов, не вступать с ними в бой. Лучше всего передвигаться ночью, потому что они не активны в это время. Долгожданных стен даже не было в поле зрения, Рина уже задумалась, а правильно ли они идут? Марсель вёл всех ребят, ориентируясь по карте. Казалось, что прошла уже целая вечность, а они всё ещё брели в темноте. Проходя мимо небольшого леса, из глубины послышался треск ветки, по телу пробежали мурашки. Сколько бы Рина ни всматривалась туда, всё равно ничего не было видно. — Вы слышали что-то? — тишину разрезал шёпот девушки. — Тебе, наверное, показалось, ветка отломалась от дерева, — не воспринимал всерьёз Марсель, продолжая вглядываться в траву. Сердце стучало как бешеное, словно его завели как игрушку. В темноте стали уже мерещиться всякие рожи и демоны. Видимо, от усталости ей действительно показалось. Всё-таки не стоило брать столько вещей, словно она задержится на острове надолго. От такой мысли Рина усмехнулась и поравнялась с остальными. — Может, устроим небольшой привал? — с надеждой спросил Райнер, на что девочка кивнула. — Наш малыш Райнер устал? — сказала с издевкой Энни, но продолжила: — Хотя я не против, я уже ног почти не чувствую. Они выбрали место под деревом. Бертольд шёл за Риной, но случайно споткнулся об корень и чуть не упал. Девочка усмехнулась, но сразу скрыла лёгкую улыбку за волосами. — Просто в темноте почти ничего не видно, — буркнул Бертольд и присел на траву. Рина ничего не ответила и скинула с плеч сумку — сразу стало легче дышать. Она потянулась и размяла тело, а затем плюхнулась на траву рядом с парнем. Энни, Райнер и Марсель сели напротив них. Они расселись под раскидистым деревом. Трава была влажной от росы, но никто не жаловался — ноги гудели так, что хотелось их отрезать. Райнер прислонился спиной к шершавому стволу. — Ещё час такого марша — и я бы лёг прямо посреди дороги, — признался он. — Бедняжка, — хмыкнула Энни, усаживаясь. — Ты бы не ныл каждые пять минут. — Я не ною. Я констатирую факты. — Это называется нытьё, Райнер. Поверь, я разбираюсь. Марсель всё ещё стоял, склонившись над картой. При тусклом свете луны он водил пальцем по линиям, что-то бормоча себе под нос. Рина достала флягу с водой, сделала глоток и протянула Бертольду, который сидел чуть поодаль, обхватив колени руками. Он молча принял флягу, пил долго и аккуратно, словно боялся пролить лишнюю каплю. — Спасибо, — тихо сказал он, возвращая. — Хоть что-то сказал, — усмехнулась Энни. — Я уж думала, ты язык проглотил по дороге. Бертольд не обиделся, только пожал плечами: — А что говорить? Всё равно никто не слушает. Повисла неловкая пауза. Райнер кашлянул, Марсель поднял голову от карты, а Рина отвела взгляд. Энни прищурилась, но промолчала. — Так, — нарушил тишину Марсель, складывая карту. — Если верить этому клочку бумаги, до стен осталось часа три ходу. Может, четыре. Тут почерк командира как курица лапой. — Три или четыре? — уточнила Рина. — Где-то между. — Потрясающая точность, — вздохнула девочка. Она закрыла глаза и сразу почувствовала, как веки тяжелеют. Ветер шевелил листву, и тени от веток плясали по земле. — Не спать, — сказала Энни жёстко, хотя сама зевнула. — Кто заснёт — того оставим титанам на съедение. — Ты сегодня добрая, — заметил Райнер. Бертольд вдруг поднял голову и посмотрел в сторону леса, откуда они пришли. — Тихо, — сказал он шёпотом. Все замерли. — Что? — Рина напряглась. — Мне показалось… — Бертольд помолчал несколько секунд, вслушиваясь. — Нет. Ничего. Наверное… — Прекрати пугать, — буркнула Энни, но голос у неё дрогнул. Рина открыла глаза. Сердце снова забилось быстрее. Тишина затянулась. Никто не шевелился. — Может, всё-таки показалось? — неуверенно произнёс Райнер, но в его голосе не было убеждённости. Бертольд не ответил. Он сидел, обхватив колени, и смотрел туда, откуда пришёл их отряд. — Эй, — позвала его Рина. — Ты чего? — Там что-то есть, — тихо сказал Бертольд. — Я не знаю что, но оно там. Энни хмыкнула, хотя на её лице промелькнула тень беспокойства: — Опять двадцать пять. Ты параноик, Берт. — А если нет? — спросил Райнер. Он уже не сидел, а стоял на коленях, вцепившись пальцами в траву. — Если он прав? — Тогда нам конец, — холодно ответила Энни. — Ты забыл, что сказал командир? Не вступать в бой. — Энни права, — подал голос Марсель, не отрываясь от карты. — Наша задача — дойти до стен и забрать Прародителя. Всё остальное неважно. — А если титаны нападут? — спросила Рина шёпотом, будто боялась, что её услышит сама темнота. Марсель поднял голову и посмотрел на неё. — Тогда один из нас должен будет отвлечь их, чтобы остальные успели уйти, — сказал он просто, как о чём-то само собой разумеющемся. — Ты говоришь, как Магат, — тихо заметил Бертольд. — Потому что я слушал его наставления, в отличие от некоторых, — Марсель чуть улыбнулся. — Шучу. Давайте просто отдохнём ещё десять минут и пойдём. До стен недалеко. Он встал, потянулся, хрустнув шеей, и отошёл от дерева на несколько шагов, чтобы размять ноги. — Не отходи далеко, — бросила ему Энни. — Я на два шага, — отмахнулся Марсель. Он остановился на открытом месте, где лунный свет падал прямо на него. Рина смотрела на его силуэт и думала о том, как странно — чувствовать себя в безопасности, когда вокруг только тьма и неизвестность. Потом земля дрогнула. Сначала она подумала, что ей показалось. Но через секунду толчок повторился. — Что это? — выдохнул Райнер. Бертольд резко вскинул голову, глаза его расширились: — Бежим. — Что? — не поняла Рина. — Бежим! — заорал Бертольд, вскакивая. Из-за деревьев, ломая ветки и сдирая кору с стволов, вырвалась тень. Слишком быстрая для своего размера. Титан. Он был не такой, как на картинках в учебниках, — не голый великан с пустым лицом. Этот двигался странно, почти по-звериному, на четвереньках, а когда поднялся, Рина увидела его глаза — жёлтые, горящие, с узкими зрачками. — Марсель! — закричала Энни. Марсель стоял к титану спиной. Он обернулся на крик — и успел увидеть только пасть, разверзающуюся прямо перед ним. — Бегите! — это было последнее, что он успел сказать. Сам он не побежал. Вместо этого Марсель сделал шаг в сторону — прямо под удар — и толкнул Райнера, который замер в оцепенении ближе всех к нему. Райнер отлетел в кусты, проехался спиной по земле и впился пальцами в траву. Марсель остался стоять. Титан навалился сверху, и его зубы сомкнулись на теле мальчика с неестественным, влажным хрустом. Крови было так много, что она забрызгала траву на несколько метров вокруг. — Марсель! — снова закричала Энни, но в её голосе уже не было прежней силы — только дикий, животный ужас. Рина замерла. Она смотрела на то, как титан жуёт, как голова Марселя неестественно запрокидывается, как его руки ещё дёргаются, будто он пытается вырваться. — Бежим, — шёпотом сказал Бертольд и схватил Рину за руку, а потом крикнул, заметив стоящую в ступоре девочку: — Рина, бежим! Они побежали. Все четверо — в разные стороны, а потом в одну, потому что в панике мозг включился и понял: только вместе есть шанс спастись. Сзади раздавался чавкающий звук. А потом — тишина. Они бежали, не разбирая дороги. Лёгкие горели огнём. Ноги вязли в высокой траве, ветки хлестали по лицу, но никто не останавливался. Бертольд не отпускал руку Рины — тащил её за собой, хотя сам едва переставлял ноги. Райнер бежал первым, раздвигая кусты плечами. Леонхарт ни разу не обернулась. Рина заметила это краем глаза — Энни смотрела только вперёд. Бежала, стиснув зубы, и на её лице не было ничего. Только пустота. Земля под ногами перестала дрожать уже давно. Титан не преследовал. Райнер упал первым. Он просто споткнулся на ровном месте, рухнул на колени и замер. Грудь его ходила ходуном, плечи тряслись, но он не издал ни звука. — Вставай, — прохрипела Энни, останавливаясь рядом. — Вставай, Райнер. Он не ответил. Бертольд отпустил руку Рины и отошёл на несколько шагов в сторону, прислонился к дереву и медленно сполз по стволу вниз. Он смотрел в одну точку. Рина стояла посередине, обхватив себя руками. Её трясло. Не от холода, а от страха, что могла потерять собственную жизнь и не вернуться домой. — Вставай, я сказала, — голос Энни стал жёстче. Она подошла к Райнеру и дёрнула его за плечо. — Ты слышишь меня? Райнер поднял голову. И Рина увидела его лицо. Оно было мокрым. Не от пота — от слёз. Глаза у Райнера были красные, опухшие, но он не плакал. Просто слёзы текли сами, без его воли. — Он толкнул меня, — сказал Браун. Голос его звучал глухо, будто из-под воды. — Я стоял. Я просто стоял, как идиот… А он… он толкнул меня в сторону. Энни замерла. — Я должен был умереть там, — продолжил Райнер, глядя куда-то сквозь неё. — Вместо него, это меня должны были сожрать. Я стоял ближе всех! — Заткнись, — тихо сказала Энни. — Я шёл позади. Если бы я не… если бы я не спросил про этот чёртов привал… мы бы уже были у стен. — Заткнись! — закричала Энни вдруг, и её голос расколол ночную тишину. Она вцепилась Райнеру в куртку, притянула к себе, и Рина увидела в её глазах то, чего никогда не видела раньше, — настоящую ярость, за которой прятался страх. — Ты думаешь, это ты виноват? — Энни трясла его за плечи, как тряпичную куклу. — Думаешь, если бы ты не попросил привал, Марсель был бы жив? Ты идиот, Райнер, тупой идиот! — Энни… — начала было Рина. — А ты молчи! — Энни отпустила Райнера и резко развернулась к ней. — Ты тоже. «А правильно ли мы идём? А если титаны нападут?» — передразнила она противным голосом. — Если бы ты не каркала, может… — Хватит. Все повернулись на голос. Бертольд стоял у дерева. Не прислонялся — стоял, выпрямившись во весь рост. Голос его звучал тихо, но в нём было что-то, что заставило Энни замолчать. — Его уже не вернуть, — сказал Бертольд. — Никто из нас не виноват. Если мы сейчас начнём рвать друг на друге волосы, то умрём все. Это то, чего ты хочешь? Энни открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась. Отвернулась, сжала кулаки так, что побелели костяшки. Райнер поднялся на ноги. — Что нам теперь делать? — спросил он. Голос его всё ещё дрожал, но слёз больше не было. Повисла тишина. Рина смотрела на них всех — на Энни, которая впервые выглядела растерянной, на Райнера, который ненавидел себя за то, что остался жив, на Бертольда, который вдруг стал главным, потому что больше было некому. И только тогда до неё дошло. — Марсель вёл нас по карте, — сказала она медленно. — Теперь у нас нет проводника. — Карта у меня, — ответил Бертольд. Он вытащил из кармана смятый лист. — Он отдал её мне перед тем, как… когда мы сели. Сказал, что у командира почерк ужасный, и пусть хоть кто-то ещё попробует разобрать. Энни выругалась сквозь зубы. — И что там? — спросил Райнер. Бертольд развернул карту, долго смотрел на неё. Потом поднял голову и посмотрел куда-то вперёд, в темноту. — Стены в той стороне, — он указал рукой. — Не так далеко, как мы думали. Марсель был прав — часа три. Может, два, если поторопимся. — А план? — спросила Рина. — У нас же был план. Марсель… — Марселя нет, — жёстко перебила Энни. — Есть мы, четверо неудачников, которые просто сбежали, как крысы. — А что мы должны были сделать? — Райнер поднял на неё глаза. — У нас нет снаряжения. Никто из нас не умеет с ними драться. Единственное, что мы можем… — он запнулся. — Что? — спросил Бертольд. Райнер молчал долго. Так долго, что Рина уже хотела переспросить. — Единственное, что мы можем, — повторил он, и в голосе его появилась странная, пугающая твёрдость, — это выполнить приказ. Дойти до стен, проникнуть внутрь и найти Прародителя. — И как мы проникнем? — Энни усмехнулась, но усмешка вышла кривой, дрожащей. — Ворота нам откроют? Райнер посмотрел на неё. Потом на Бертольда. Потом на Рину. И сказал то, о чём все думали, но никто не решался произнести вслух. — Мы пробьём стену.