are you man enough?

Мария прижалась спиной к двери, хватаясь за выцветшую фотографию на стене. На ней изображены самые близкие люди Милославской — покойные родители и брат. Дрожащие пальцы прослеживали контур плёнки, а второй рукой девушка вытирала слёзы. Желание кричать было слишком сильным, и ладонь легла на её опухшие губы,заглушая звук. Милославская судорожно нажимала на телефонные кнопки. Она знала, что ей не ответят. Отвечать было некому. — Саша! Саша! Пожалуйста! Был бы ты жив, Сашенька... — голос дрожал, руки выронили телефон, и Мария присела на пол. Она не могла никому позвонить, не могла никого обнять, её некому было утешать. Мэри набрала номер, на который была единственная надежда, и через несколько гудков на другом конце провода заговорил уставший, знакомый голос: — Да? — Стив! — она выдохнула. — Это Мэри Уайлдер. Я... извини, что тревожу... просто мне некому звонить. Твой номер — единственное, что у меня есть. Я просто хотела сказать... я... — Мэри, ты плачешь? Ты в безопасности? Я могу приехать, если... Он не договорил, девушка продолжила свою речь: — Нет, нет... Я просто хотела попросить прощения. Ты отличный парень, Стив. Я тебя совсем не знаю, но уверена, что ты добрый, хороший и заботливый. Прости меня за всё, ладно? Чёрт, это так странно, да? Звонить посреди... Стив положил трубку посреди предложения. Спустя долгих, как показалось Марии, десять минут Харрингтон появился на пороге. Мэри сидела на полу своей кухни, недалеко валялся пистолет. Советский пистолет. Стиву показалось, что он видел такой на базе русских. По телу пробежала знакомая дрожь, но сейчас ему нужно было сосредоточиться на... Мэри, только на этой хрупкой блондинке, которая скрывала нечто большее. Парень опустился на колени, чтобы поймать её заплаканные, но всё ещё прекрасные голубые глаза. Такие, каких он никогда не видел раньше. — Я одна, — начала девушка, — я одна в этом городе, Стив. Прости, если я потревожила тебя. — Эй, ты не одна, слышишь? — рука Стива дрогнула, когда он хотел дотронуться до её плеча в утешении, но осёкся, решив, что она не будет рада такому жесту. — Здесь я. Я с тобой, Мэри. Его взгляд снова опустился на пистолет, лежавший рядом с ней. На журнальном столике рядом лежала пачка советских сигарет, а по кухне были разбросаны выцветшие фотографии,письма и чертежи. Пазл в голове Стива начинал складываться,но он отвергал все идеи. Она не была русской шпионкой, детективом, даже не продолжателем дела своего покойного отца‑генерала на секретной базе под «Старкортом», где однажды Стиву и его друзьям пришлось столкнуться с настоящим злом. Она была милой, скромной двадцатилетней девушкой, полной надежд, с ясными мечтами и чёткими целями. Но всё рухнуло в одно мгновение — словно по щелчку пальцев. Вместе с фамилией она вознамерилась сменить и саму личность, чтобы начать жизнь заново. Мария запретила себе влюбляться и чувствовать.Она перестала слышать себя в неудачных попытках забыть прошлое. — Кто ты такая, Мэри Уайлдер? — голос Харрингтона был низким и тихим, он говорил медленно, его взгляд бегал по лицу Милославской. На несколько секунд его темные,глубокие карие глаза встретились с её покрасневшими от слез голубыми.