Часть 5
21 мая 2026 г., 10:47
Первая официальная репетиция нового состава HART была назначена на десять утра. Эрен приехал в студию за полчаса — настолько сильно он волновался. В руках он сжимал пакет из магазина, где прошлым вечером под руководством консультанта (и панических сообщений Ханджи в мессенджере) купил более-менее приличную одежду: чёрные узкие джинсы, простую футболку и лёгкие кроссовки, которые не выглядели так, будто их купили на рынке за копейки.
Охранник на входе узнал его и просто кивнул, пропуская. Эрен поднялся на четвёртый этаж и растерянно замер в коридоре — он понятия не имел, в какой из многочисленных дверей будет проходить репетиция.
— Заблудился, архитектор? — раздался сзади насмешливый голос.
Эрен обернулся и увидел Ханджи с двумя огромными стаканами кофе в руках и сумкой через плечо. Сегодня она была в своей обычной манере: растрёпанные волосы, странные очки на пол-лица, растянутый свитер с принтом какого-то музыкального фестиваля.
— Доброе утро, — улыбнулся Эрен, чувствуя, как напряжение немного отпускает при виде этого знакомого безумного блеска в глазах.
— И тебе не хворать, — Ханджи окинула его быстрым взглядом и одобрительно хмыкнула. — Ого. А ты умеешь быть приличным, когда захочешь. Леви одобрит. Ну, насколько он вообще способен что-то одобрять.
— Он уже звонил мне вчера вечером, — признался Эрен. — Сказал купить нормальную обувь.
— Серьёзно? — Ханджи удивлённо подняла брови. — Леви звонит незнакомым людям? Да ты особенный. Пошли, малой. Репетиционная комната номер три. Там уже должен быть наш засранец.
Репетиционная комната оказалась огромным помещением, заставленным музыкальным оборудованием. Ударная установка в углу, несколько гитар на стойках, клавиши, профессиональные мониторы и, конечно, микрофонные стойки в центре. Леви уже был там. Он сидел на высоком стуле у микшерского пульта и листал какие-то бумаги, попивая чай из термокружки. Увидев вошедших, он поднял голову и окинул Эрена цепким взглядом.
— Не опоздал, — констатировал он таким тоном, словно это было личным достижением Эрена. — Обувь новая?
— Да, — Эрен продемонстрировал кроссовки. — Как вы и просили.
— Я не просил. Я приказал, — поправил Леви, но в его голосе не было агрессии. — Ладно. Раздевайся, оставляй сумку и подходи. Будем пробовать старый репертуар.
Эрен послушно снял лёгкую куртку, повесил её на крючок у входа и подошёл к микрофонной стойке. Сердце колотилось где-то в горле. Леви поднялся со стула и встал у соседней стойки.
— Ханджи, давай минус «Rotten Apple», — скомандовал он. — Посмотрим, как он звучит вживую, а не в студийной записи.
Ханджи кивнула и засуетилась за пультом. Через минуту динамики ожили, и в комнате зазвучала знакомая мелодия.
— Забыл сказать, — Леви повернулся к Эрену. — В живом исполнении я пою первую партию, ты — вторую. В припеве подхватываешь гармонию. Справишься?
— Я попробую, — ответил Эрен, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал.
— Пробовать будешь дома. Здесь надо делать.
Леви запел. Вживую его голос звучал ещё мощнее, чем в студии. Эрен чувствовал вибрацию, исходящую от этого низкого, бархатистого тембра, и на мгновение ему показалось, что он никогда не сможет звучать рядом с ним достойно.
Но когда настала его очередь, он закрыл глаза и просто позволил музыке течь через себя. Он перестал думать о том, как это выглядит со стороны, перестал бояться оценки. Он просто пел.
Когда песня закончилась, в комнате повисла тишина. Эрен открыл глаза и увидел, что Леви смотрит на него странным взглядом.
— Неплохо, — наконец вынес вердикт Леви. — Второй куплет провисал, но это дело практики. Ещё раз. С самого начала. И смотри на меня — надо чувствовать друг друга.
Они пели «Rotten Apple» пять раз подряд. Потом «Пустоту» — семь раз. Потом ещё несколько старых песен, которые Эрен знал наизусть. Леви был безжалостен: останавливал каждую фальшивую ноту, заставлял переделывать сложные места, требовал идеального попадания в ритм.
К часу дня Эрен чувствовал себя выжатым как лимон. Голос начал садиться, в горле першило, а ноги дрожали от напряжения.
— Перерыв, — неожиданно сказал Леви, снимая наушники. — Полчаса. Поешь, выпей чаю с мёдом. Голос беречь.
Он вышел из комнаты, даже не взглянув на Эрена. Ханджи тут же подскочила к парню с бутылкой воды.
— Держи. Ты молодец. Правда. Леви редко кого гоняет больше трёх дублей подряд. Если он с тобой возится — значит, видит потенциал.
— Он возится? — Эрен хрипло рассмеялся. — Он меня убивает.
— Это он по-доброму, — заверила Ханджи. — Вот когда он молчит и игнорирует — тогда плохо. Тогда ты для него пустое место.
Они вышли в небольшое помещение рядом с репетиционной — что-то вроде комнаты отдыха с диваном, кулером и микроволновкой. Леви уже сидел там, задумчиво жуя какой-то сэндвич. Увидев Эрена, он кивнул на свободное место рядом.
— Садись. Есть будешь?
— У меня с собой ничего нет, — признался Эрен.
Леви молча достал из пакета второй сэндвич и протянул ему.
— Ешь. Голосовым связкам нужна энергия.
Эрен взял сэндвич с таким чувством, словно ему вручили награду. Ханджи за его спиной хихикнула, но быстро сделала вид, что рассматривает что-то в телефоне.
— Спасибо, — тихо сказал Эрен.
— Не за что. Завтра принесёшь своё, — буркнул Леви. — И вообще, давай сразу договоримся. Я не буду с тобой нянчиться. Я буду гонять, потому что группа должна звучать идеально. Ты будешь терпеть и учиться. Если не справляешься — говори сразу. Если справляешься — делаешь. Вопросы?
— Пока нет, — Эрен откусил кусок сэндвича и чуть не застонал от удовольствия — оказывается, он был зверски голоден.
— Хорошо. Тогда после перерыва работаем над новым материалом. Я написал пару вещей, которые не подходили под голос Эрвина. Твой голос... — Леви запнулся, словно подбирая слова. — Он чище. Прозрачнее. Эти песни могут зазвучать иначе.
Эрен почувствовал, как от этих слов внутри разливается тепло. Похвала от Леви Аккермана — это было что-то невероятное.
— Я постараюсь не подвести, — серьёзно ответил он.
— Постарайся, — кивнул Леви и вернулся к своему сэндвичу.
******
Вторая половина дня прошла под знаком новых песен. Леви оказался не только гениальным вокалистом, но и талантливым композитором. Музыка, которую он писал, была сложной, многослойной, с неожиданными переходами и глубокими текстами. Эрен учил партии на лету, впитывал каждое замечание, старался запомнить каждую деталь. К вечеру голос окончательно сел, и Леви сам остановил репетицию. — Хватит на сегодня. Перетрудишь связки — завтра не сможешь петь. Иди домой, отдыхай. Завтра в одиннадцать. Эрен кивнул, собрал вещи и уже направился к выходу, когда Леви его окликнул: — Эрен. — Да? Леви стоял у окна, и вечерний свет падал на его лицо, делая его почти мягким. — Ты правда неплохо справляешься. Для самоучки. Эрен улыбнулся — искренне, широко, как умел только он. — Спасибо. Для альфы с ужасным характером вы тоже ничего. Ханджи поперхнулась кофе. Леви нахмурился, но в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на усмешку. — Пошёл вон, сопляк. — До завтра, — Эрен помахал рукой и вышел.******
Прошла неделя. Эрен втянулся в новый ритм жизни: утром — лекции в университете (он всё-таки решил не бросать учёбу, по крайней мере пока), днём — репетиции, вечером — снова учёба или работа над домашними заданиями. Он спал по пять часов, пил литрами чай с мёдом и чувствовал себя совершенно счастливым. Отношения с Леви оставались сложными. Альфа продолжал гонять его без жалости, но в этой жёсткости чувствовалась странная забота. Леви замечал, когда Эрен уставал, когда голос начинал садиться, и вовремя останавливал репетицию. Иногда, сам того не замечая, он поправлял Эрену волосы, упавшие на глаза, или одёргивал футболку, которая сбилась. Эрен старался не придавать этим жестам значения. Списать на альфа-привычку заботиться о членах стаи, на перфекционизм, на что угодно. Но внутри что-то каждый раз ёкало. Ханджи наблюдала за ними с интересом учёного, изучающего редкий вид животных. — Вы как два павлина, — сказала она как-то за ужином, когда Леви вышел. — Один друг перед другом распускаете хвосты. Только делаете вид, что дерётесь. — Что? — Эрен покраснел. — Мы не распускаем. — Ага, — Ханджи хитро прищурилась. — Конечно. Ты просто сияешь каждый раз, когда он тебя хвалит. А он просто смягчается каждый раз, когда ты улыбаешься. Совпадение? — Ты всё выдумываешь, — отмахнулся Эрен, но щёки горели предательским румянцем.******
Через две недели после знакомства случилось то, чего Эрен боялся больше всего. Репетиция затянулась до позднего вечера. Леви был не в духе — что-то случилось с банком, задерживали выплаты по контракту, и он нервничал. Эрен попал под горячую руку: Леви придирался к каждой мелочи, заставлял переделывать простейшие места по десять раз. — Нет! — рявкнул он в очередной раз, когда Эрен ошибся в переходе. — Ты вообще слушаешь, что я говорю? Или у тебя в ушах вата? — Я слушаю, — устало ответил Эрен. — Просто устал уже. Мы шестой час репетируем. — Устал? — Леви приблизился к нему вплотную. В его глазах горел опасный огонь. — Ты устал? А знаешь, сколько я работал, чтобы добиться того, что имею? Знаешь, сколько ночей не спал, сколько раз падал без сил? А ты устал после шести часов! — Я не вы, — Эрен тоже начал закипать. — Я не альфа с железным организмом. Мне нужно отдыхать. — Мне плевать, кто ты по вторичному полу, — прошипел Леви. — Ты в группе. Здесь все равны. Или ты работаешь наравне со всеми, или убираешься. — Да что вы понимаете! — выкрикнул Эрен и сам испугался своей смелости. — Вы понятия не имеете, каково это — быть... — Он осекся, но было поздно. Леви замер. Его ноздри слегка раздулись — он явно принюхивался. Воздух в комнате сгустился. Эрен стоял, вжав голову в плечи, понимая, что сейчас произойдёт непоправимое. От перенапряжения, усталости, стресса его защита дала сбой. Рецессивный ген перестал маскировать запах. И Леви, с его сверхчувствительным обонянием, не мог этого не уловить. — Ты... — медленно произнёс Леви, и его глаза расширились. — Ты омега. Это не было вопросом. Это было утверждение. Эрен молчал, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ханджи за пультом замерла, не зная, вмешиваться или нет. — Ты врёшь мне две недели, — голос Леви стал опасно тихим. — Ты врёшь всей группе. Ты врёшь всем. — Я не врал, — прошептал Эрен. — Я просто... не говорил. Это моё дело. — Твоё дело? — Леви шагнул к нему. — Когда ты работаешь с альфами, твой вторичный пол — это не твоё личное дело. Это вопрос безопасности. Вопрос доверия. Ты подвергал риску всю группу! — Какому риску? — Эрен вскинул голову, в глазах блестели слёзы обиды. — Я контролирую себя. У меня никогда не было проблем. Я просто хотел петь. Мечтал петь. И если бы я сказал правду, вы бы даже слушать не стали! Он не выдержал — слёзы потекли по щекам. Слёзы страха, обиды, отчаяния. Две недели счастья рушились в одну секунду. Леви смотрел на него и молчал. Его лицо было непроницаемо. — Леви, — осторожно начала Ханджи, подходя ближе. — Он прав. Ты бы не стал слушать. Ты сам знаешь, как в индустрии относятся к омегам. Он боялся. Это нормально. — Заткнись, Ханджи, — бросил Леви, не сводя глаз с Эрена. — Ты знала? — Нет. Догадывалась. Но это не моя тайна. Леви сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Его руки, сжатые в кулаки, медленно разжались. — Идиот, — наконец сказал он. Голос звучал устало, без прежней злости. — Ты идиот, Эрен Йегер. — Я знаю, — всхлипнул Эрен, вытирая слёзы рукавом. — Нет, ты не знаешь. Ты идиот, потому что боялся сказать мне правду. — Леви шагнул к нему и вдруг, совершенно неожиданно, притянул к себе и обнял. Эрен замер, не веря своим ощущениям. Руки Леви были тёплыми, и пахло от него кофе и чем-то ещё, неуловимо приятным. — Я... — Леви запнулся, словно слова давались ему с трудом. — Мне плевать, какой у тебя вторичный пол. Ты талантлив. Ты нужен группе. Но если ты ещё раз соврёшь мне — убью. Понял? — Понял, — прошептал Эрен в его плечо, чувствуя, как напряжение отпускает тело. Ханджи сзади издала какой-то странный звук. — Я это видела? — спросила она у потолка. — Леви Аккерман кого-то обнимает? Это точно не галлюцинация? — Закрой рот, Зоэ, — буркнул Леви, но Эрена не отпустил. — Иди чай поставь. Ему надо успокоиться. — Ага, конечно, — Ханджи вышла, но перед дверью обернулась и послала Эрену ободряющую улыбку. Когда они остались одни, Леви отстранился, но не убрал руку с плеча Эрена. — Слушай меня внимательно, — сказал он серьёзно. — То, что ты омега, — не проблема. Проблема в том, что в этом мире полно альф-ублюдков, которые захотят воспользоваться тобой. Особенно когда группа станет популярной. Тебе придётся научиться защищать себя. Или позволить защищать себя другим. — Я справлюсь, — твёрдо сказал Эрен. — Посмотрим, — Леви убрал руку. — Но знай: если кто-то тронет тебя — я этому кому-то лично голову оторву. Ты теперь мой... наш. Часть группы. А группу я в обиду не даю. Эрен посмотрел на него с благодарностью. — Спасибо. Правда. — Не за что. — Леви отвернулся, пряча смущение. — Иди умойся. Сопли размазал по лицу, как ребёнок. Хватит реветь, архитектор. Завтра работать.
