И опадут лепестки, и рухнут надежды

      Шикамару всегда был прекрасным тактиком. Он с холодной головой оценивал обстановку, расстановку сил и дальнейший план действий. Именно поэтому его назначили лидером отряда Конохи. Им предстоял не легкий путь. Передохнуть в Суне, доставить скрытое послание Казекаге, увидеть Сакуру и отправиться в дальнейший путь. Шикамару перечислял в голове: страна Рек, Деревня Скрытого Дождя, деревня Скрытой Травы. Таков был изначальный план. Потом группы Листа и Песка разделялись. Первые шли на восток, огибая Страну Огня, вторые на запад, вдоль границы страны Ветра. План был до безобразия прост. А надежды, что после Скрытой Травы его группа окажется в Скрытом Водопаде, лелеяли уставшее тело. Они точно сделают там остановку. В каком-нибудь хорошем Онсэне. О горячих источниках в этой деревне давно ходили легенды. А потом домой с отчетом к Шестому.       Он почесал бровь, вчитываясь в секретное послание Казекаге. Какая-то шутка, не иначе. Несколько раз перечитал. Явно кто-то решил посмеяться. Кто вообще в здравом уме осмелится даже предположить, что Харуно Сакура не просто сошедшая с ума ирьёнин, но еще и работает на врага Конохи? Но подпись Хокаге явно указывала, что письмо подлинное. Нара уже как пару месяцев занимал пост советника Главы Скрытого Листа. Он без труда мог определить подделку. То, что письмо подписал собственной рукой сенсей Сакуры, было неоспоримо.

«… Изучает запретные техники. Поведение указывает на подмену. Возможно под воздействием врагов. Никаких печатей обнаружено не было. Взять на контроль. При оказании сопротивления — ликвидировать на месте…»

      Шикамару перечитал еще раз. Они никогда не были друзьями, но были определенно хорошими боевыми товарищами. Сколько раз бились плечом к плечу, сколько общих миссий за их спинами. За последний год даже пару раз вдвоем наведывались в Суну. И теперь он читает практически приказ об уничтожении куноичи.       Шикамару не верил. Сомневался, стоит ли вообще отдавать письмо Гааре. Посоветоваться не с кем. Допуском к содержанию обладали только он и сам Казекаге. Темари в должность советника еще не вступила. Да и в принципе желанием не горела. Ей по душе больше нравилось быль послом в Коноху. И ради чего? Него? Они прямо об этом никогда не разговаривали. Но случайные касания рук, едва заметные взгляды говорили о многом.       Он не был создан для семьи. Точнее не хотел. В его жизни хватало грустных историй. Асума, Куренай, Цунаде, четвертый Хокаге, Учиха. Неужели этого недостаточно, чтобы не хотеть семью? Темари поддерживала. Но он знал, видел, как в ее глазах плещется надежда на «долго и счастливо». Замечал, как растягиваются ее губы в беззаботной улыбке и светятся глаза, глядя на детей. Замечал, как Собаку невольно завороженно любуется свадебными процессиями. Он просто шел рядом и молчал. Если ей удобно, то и ему тоже.       Во время одного из вечеров в Суне Нара присоединился к товарищам из Конохи. Отметил, что Наруто был наиболее шумным, чем обычно. Слишком энергичным. Как будто знал, что видит подругу детства в последний раз. Но это было невозможно. Узумаки никогда проницательностью не обладал, а навыками шпионов уж подавно. Твердолобый, который уже раз вынес вердикт Шикамару.       Сакура сидела тихо и иногда посмеивалась. Ничего нового и примечательно он в ней не видел. После ухода Учихи она погрузилась в работу. Шикамару всегда считал, вот кто действительно заслуживал любви. Она и Наруто. Так долго любить сначала брошенного мальчишку, а потом и предателя родной деревни. И все равно шла наперекор своим чувства. Пыталась самолично, подставив жизнь под удар, распрощаться с этой привязанностью, защищая близких. Защищая Наруто. И все равно не смогла. И судьба была к ней благосклонна. Сакура явно не прогадала, и теперь Саске пытался искупить свои грехи. И довольно успешно. Оказывался рядом, когда был нужен. На одной из миссий отряд Шикамару попал в засаду. Их брали числом. Если бы не Учиха, появившийся буквально из ниоткуда, сколько бы шиноби уцелело? В тот день они добрались без потерь. Шикамару видел, каким гордым был Наруто, умиротворенным Какаши, и мягко улыбающаяся Сакура. Она взрослела. От той девчонки, плачущей и бесившей без остановки, не осталось и следа. Перед ним сидела гордая куноичи, не проронившая ни слезинки за последний год. Как будто потеряла интерес к происходящему, шепнуло подсознание.       Шикамару вздрогнул. Неужели именно это стало волновать Хатаке? Вот почему Пятая так нервно слушала отчет об операции Темари. И он пригляделся. Сакура почти не слушала их. Витала в своих мыслях и нервно сжимала в руках чашку, словно что-то задумала.       Нара никогда не делал поспешных выводов. Письмо он так и не смог отдать. Приберег до следующего раза. В Суне им еще оставалось пробыть чуть меньше недели, пока другие отряды заканчивали с подготовкой. Еще успеет. Оставшиеся дни он следил за Харуно. Ничего интересного. Работа — сон. И так каждый день. Было видно, как она уставала. Шикамару не понимал, что такого смущало Шестого. До того момента, как куноичи не оказалась у дверей Канкуро.       Он не слышал, о чем они разговаривали. Да и подслушивать, если честно, желанием не горел. Он просто остался ждать. Открыто и непринужденно. Как старый добрый друг, готовый подставить плечо. Через час она вышла, выглядела озадаченной. Но как только встретилась с ним взглядом, сразу же расплылась в мягкой улыбке. А взгляд все также был без интереса к происходящему. — Думала, так и будешь молча следить.       Шикамару пожал плечами. Он, так то, и не особо скрывался все эти дни. Молча наблюдал, пытаясь понять, что именно так привлекло столько интереса к обычному медику. Если бы обычному, устало изрек мысленно Нара, поравнявшись с Сакурой.       Она что-то напевала себе под нос, пока они шли на ужин. Какую-то незатейливую мелодию. Никогда раньше такой не слышал. Поинтересовался. Сакура махнула рукой, сказав, что сама без понятия, откуда это у нее в голове. Когда-то приснилось. Шикамару опять пожал плечами. До кухни они дошли в тишине. Лишь легкая, ненавязчивая мелодия раздавалась слева.       Письмо он отдал за день до отбытия из деревни. Гаара хмурился, читая послание Хокаге. Поднял глаза к потолку и вымучено вздохнул. Этого ему еще не хватало. Согласился взять Сакуру под свой личный надзор. Но отказался от выполнения второй части письма. Рука не поднимется. Ни у кого из деревни. Харуно ни раз спасала жителей и шиноби Суны, ни раз приходила с научными делегациями, обучала их ирьёнинов. Неужели необоснованное ничем подозрение является основанием для смертного приговора? Казекаге не узнавал Какаши. Он в принципе был поражен даже подозрениям в отношении розоволосой. Разрезая повисшую тишину, прозвучала мысль о политическом убежище. Шикамару снова пожал плечами. Рушить давний союз между Листом и Песком ради одной куноичи — идея явно дерьмовая. Шикамару прикинул пару вариантов, но ни один не подходил под сложившуюся ситуацию.       В коридоре послышался топот, и через секунду дверь с грохотом открылась. На пороге стоял Канкуро, запыхавшийся, с бегающими по кабинету Казекаге глазами. Взгляд наткнулся на Советника Хокаге. И как ему вообще при этом человеке продолжить говорить? Гаара нахмурился и нервно, едва заметно, стукнул указательным пальцем по столу в ожидании плохой новости. Кукловод дернул плечом, покосился на Шикамару и сделал шаг вперед. — Марионетка Сасори…пропала, — все еще тяжело дыша, обрушил новость на присутствующих. — Сакура. Она выкрала.

***

      Она знала, если поймают — убьют. Бежала так далеко, как могла. Выяснила информацию про катакомбы недалеко от Суны. Буквально на границе со страной Рек. Она знала, что первым делом отряды двинутся туда. И свернула в другую сторону. Бежала вдоль границ, ловко избегая посты охраны. Между Скрытым Дождем и Скрытой Травой засекли. Но остановить не посмели. Узнали героиню войны.       Она бежала дальше. Пришлось активировать Бьякуго, чтобы остались силы на последний рывок. Еще немного и она будет у цели. Долина лжи. Плевать, что ее засекли. Плевать, что ее узнали. Ее уже не найдут. Шангри-ла была уничтожена давным-давно. Были только легенды. Легенды о гендзюцу вокруг этой деревни. Идеальное место, чтобы скрыться от преследования.       Конечно Сакура знала, что Шикамару за ней следил. Она ничего и не скрывала от него. Делала свою рутинную работу. Позволяла ему наблюдать. А сама тем временем составляла план побега. О чем она вообще думала? Ни о чем. В голове была зияющая пустота. Только янтарные глаза и шелковистые красно-рыжие волосы, щекочущие нос. Руки сами делали всю работу. И план отхода, и кража свитка с марионеткой Сасори.       Еще в Конохе Сакура заранее практиковалась распечатывать свитки. До этого никогда не требовалось. Молча наблюдала в Листе за Тен-тен, а в Суне уже за Канкуро. Ничего сложного. Главное техника. С этим проблем возникнуть не должно. А вот с самим дзюцу могли возникнуть проблемы. Она рассчитала все до мелочей. От потока чакры до усталости. Знала, что еще на первой части отключится минимум на сутки. Нужно было выбрать место, которое никто не найдет. Будет искать столько, сколько потребуется. С гендзюцу она справится без проблем. Еще в детстве хорошо зазубрила нужную печать, научилась отличать настоящее от иллюзорного мира. А потом несколько суток непрерывного вливания чакры. Одна ошибка — два трупа. Думать о том, что нукенин, в случае успеха, будет делать с ее бессознательным телом, не хотелось. Да и провал, справедливости ради, Харуно даже не рассматривала.       Спустя почти четыре часа Сакура, вся мокрая и уставшая, ввалилась в одну из скрытых пещер. В ботинках неприятно хлюпала вода, а топ неприятно прилипал к телу. Пыталась найти брод, но время буквально утекало сквозь пальцы. Пришлось плыть, используя одну руку. Второй над головой держала небольшую сумку.       Она не ошиблась. Место действительно существовало. Даже если сюда придут шиноби, ее не найдут. Расставила ловушки по периметру. Горько улыбнулась и погладила два свитка. Один с лично придуманной техникой, второй с запечатанной марионеткой. Она была так близка к спокойствию, к прекращению безумия. Скоро она начнет спать спокойно. Если он ее убьет — тоже неплохо. Перестанет видеть его насовсем. До умиротворения было рукой подать.       Спустя сутки отдыха начертила мелом печать, даже учла все погодные условия. Развернула один свиток и положила в центр. Собралась с духом и распечатала марионетку. Подошла ближе, аккуратно проводя кончиками пальцев по гладкому дереву. Пустая оболочка. Ни оружия внутри, ни яда, ни каких других модификаций. И как это ей так повезло попасть именно в тот момент, когда Канкуро решил его перебрать? Что он там говорил? Хотел добавить щит? Не добавил, усмехнулась Сакура и провела подушечками пальцев по холодной щеке куклы.       Вышла за пределы печати, разворачивая второй свиток. Бегло пробежала глазами и кивнула самой себе. Аккуратно села на колени и сложила пальцы в перевернутую печать Яманака. Активировала Бьякуго. Чакра разлилась лавой по телу и устремилась к ладоням. Из центра печати появилось ярко-зеленое свечение. Сакуру охватила оболочка энергии практически цвета волос нукенина. Волосы развивались от силы, исходящей от Харуно. И она, отсчитывая каждые семь секунду, выливала за пределы своего тела чакру с хирургической точностью. Печать засветилась.       Через полтора часа лоб покрылся испариной. Брови сошлись на переносице, но Сакура не останавливалась. Оставалось каких-то жалких двенадцать минут. Она не для этого так долго страдала, чтобы бросить все на полпути, отключиться в неизвестно каком месте и оказаться в темнице Конохи, ожидая смерти. Она напряглась. Время тянулось бесконечно долго. И на последней минуте Сакура почувствовала, как жизненные силы покидают ее вместе с чакрой. И вот она услышала долгожданный вдох. Тихий. Едва уловимый. Она разъединила пальцы и, буквально умирая, подползла к телу. Не к кукле. К настоящему живому телу. Накрыла лицо преступника левой рукой и в последние секунды сознания, выпустила еще один маленький поток чакры, запечатывая жизненную энергию Сасори, погружая того в забытие, словно в искусственную кому. Затем рухнула рядом без сил, отмечая, что проваляется без сознания точно больше суток. Не рассчитала.