X-bitch

Вельвет заставила её чуть нагнуться, притянув за галстук. Она пиздец как зла. —Кончай долбиться в уши и слушай меня внимательно, Вокс... — агрессивный шепот выдал её настрой с головой. — ты НЕ опозоришь весь наш отдел только из-за этой сучки, ясно тебе? Возьми себя в руки, что на тебя нашло вообще? У Вокс дёргается глаз. Она не перестаёт смотреть на Алану, которая улыбается своей ёбаной улыбкой, абсолютно довольная устроенной сценой. Одним движением поправляет прядь каштановых вьющихся волос, переводит взгляд и, сука, всем видом показывает, что сдерживает смех. —Блять, она специально меня провоцирует, Вельвет. Глянь на ее самодовольную... Вельвет шикает на неё, хватая за плечи и уводя дальше: —Угомонись. Правда, блять, успокойся... Уитманн искренне пытается. Она то растопыривает пальцы, то снова сжимает их в кулак — острые ногти пытаются привести в чувство через физические ощущения. —...не порть всем корпорат, сходи остудись. Люди уже шушукаются, а ты ведёшь себя как истеричная сука! Девушка раздражённо сжимает переносицу: —Ладно, хорошо, я поняла. — Она переводит дыхание. — О‘кей, ладно, я остужусь. Она поспешным шагом направилась в сторону ебучей уборной этого ебучего ресторана. Ей не стоило пить в присутствии этой дряни. Не стоило вообще приходить. Эта мысль мгновенно отбросилась. Ведь именно Уитманн отвечала за организацию этого корпоратива, будучи абсолютно уверенной, что эта смуглая мразь решит, как обычно, прочахнуть дома. Ошиблась. Алана же любила видеть, как её корежит. Вокс открыла кран на полный напор и тут же обожглась горячим потоком. Резко выругалась, осознав, что вода попала на пиджак. Блять, ещё лучше. Она посмотрела в зеркало, чтобы подправить макияж. Чёрт, тушь рассыпалась. Она решает подправить это недоразумение мизинцем. Ещё и идеальный косой пробор сбился, принося хаос в образ. А ведь обычно Вокс одержима желанием выглядеть идеально, работать идеально и распоряжаться подчинёнными идеально. А ещё она одержима желанием засунуть эту вечную снисходительную улыбку в задницу той, кого она увидела в отражении. Явилась. Пришла добить, видимо. Алана с прямой осанкой и совершенно невозмутимым видом встала у соседней раковины. Слабый напор полился, изящные и тонкие пальцы начали искать кнопку на дозаторе мыла, то и дело постукивая по несчастному предмету. Полумокрая Вокс глядела на её действия исподлобья. Чё, серьезно? —Он типа автоматический. —А! — Она наконец подставила руку под дозатор, тем самым получив мыльную пенку, но вместо слов благодарности обошлась лишь язвительным комментарием. — Не помню, чтобы я спрашивала. Уитманн резко выключила кран и обернулась к сушильной машине, пробормотав ругательство. Брови Аланы взметнулись вверх: —Что, прости? —Я говорю, что ты стерва. —Не предстало так общаться леди. Лучше следи за своим грязным языком, Ванесса. Шум сушильной машины перебил её, но последнее слово заставило Уитманн вздрогнуть, мгновенно обернуться через плечо и вскинуть бровь. —Какого хрена ты ко мне так обращаешься? —О, тебя даже это задевает? — Алана чрезвычайно долго намыливала руки. — Ты действительно не меняешься, не так ли? Ванесса держит слова Вельвет в голове. Ей нужно побыстрее съебаться с этого места, пока она не устроила драку прямо в женском туалете. Она не позволит снова помыкать ей, не позволит пошатнуть -теперь- испорченную репутацию. Но у Аланы другие планы: —Всегда полагаешься на других, чтобы они успокоили твои маленькие истерики. Самой не стыдно? Хотя, судя по твоему виду, бесстыдства тебе не занимать. Выдержка была недолгой. —А что не так с моим видом? —О, он идеален... — Алана наконец принялась смывать пену, пока Ванесса поспешно отошла от сушилки. — ... для трассы. Вокс так и застыла у раковины, глядя на давнюю знакомую, которую совсем не смутили собственные слова. А в чём, собственно, была проблема? Не слишком глубокое декольте, как и не слишком короткая юбка. Может, лишь чуть короче обычного, но в разумных пределах. Хотя... Если учитывать вид Аланы, было неудивительно, что эта длина показалась ей чуть ли не воплощением разврата. Вот кто действительно боялся оголять хоть что-то, кроме шеи, кистей и лодыжек — это она. —Мне типа брать с тебя пример и ходить в парандже? Может, ТОГДА ты перестаешь смотреть мне под юбку? Та оскорбилась: —Ради бога, кому ты вообще сдалась? Уитманн всплеснула руками, делая шаг навстречу: —Ха, может, тебе...? Раз ты всё не можешь оставить меня в покое. Нахрен ты вообще явилась сюда? Алана посмотрела на нее сверху вниз самым жалостливым взглядом: —Мой бокал пролили, и пальцы стали липкими. А что, думала, из-за тебя? — Насмешливый огонёк блеснул в её глазах. — Уже соскучилась? В следующий миг её лопатки оказались прижаты к стене. В расширенных зрачках Аланы отражалась Ванесса, чьи руки сомкнулись вокруг чужой шеи. —Я смотрю ты стала гораздо смелей после нашей последней встречи? Стала ли та осторожней? Совершенно нет. —Какая драма! Напомни же: это было после того, как я вернулась в город, или после того, как твои маленькие подчиненные следили за мной в офисе? Тебе стоило тщательней подбирать персонал, чтобы их не перевели обратно спустя две недели. И будь добра не зажимать меня у грязной стены. Поздно спохватилась. Ванесса увеличила давление на шею, вызвав тем самым тихий болезненный стон. —Ты сейчас доиграешься. Она уже собиралась надавить сильнее, чтобы выбить из неё судорожный выдох и бросить в лицо самое грязное ругательство, как за дверью раздался четкий стук каблуков. —Вокс? Ты там не утопилась? У Уитманн всё внутри сжалось от этого тона. Она бросила панический взгляд в зеркало и ужаснулась: на её собственных бледных щеках горели предательские красные пятна, колено, как оказалось, было бесстыдно втиснуто между ног Аланы, а на чужой шее уже наливались краснотой следы от пальцев. —Клянусь, если ты пошла искать эту сучку... Чёрт побери, им нельзя показываться в таком виде перед Вельвет! Недолго думая, Вокс резко дернула Алану на себя, заталкивая в ближайшую кабинку. ​Щелчок хлипкого замка совпал со скрипом входной двери. ​Вокс спохватилась: их ноги! Снизу всё прекрасно видно. Действуя на голых инстинктах, она мигом опустилась на закрытую крышку унитаза и потянула Алану за собой, вынуждая ту сесть прямо к ней на колени. Алана наверняка возмущённо ахнула бы от такой наглости, если бы Уитманн в ту же секунду не зажала ей рот ладонью. —Вокс? Ты в кабинке? Она уже сто раз пожалела, что просто не ушла. Чёрт побери, столько работы над собой, чтобы всё пошло прахом в один ненавистный вечер. —Да-а, Вельвет, я тут. — Она сильнее зажала чужой рот, боясь, что эта сволочь назло ей издаст какой-нибудь звук. —Слушай, я тут подумала. — Вельвет начала издалека. — Ты, когда уходила, выглядела... ужасно. Алана, к сожалению, сидела к ней лицом, вынудив Ванессу видеть, как она закатывает глаза. Поудобнее раздвигает колени, захватывая чужие ноги в плен, чтобы случайно не упасть на пол. И правильно. Её коллеги не скажут спасибо за испорченную репутацию, они теперь в одной лодке. —Всё хорошо, Вел. Я уже успокоилась. Но, кажется, Алана не собиралась портить всё самолично. Она решила сделать это собственноручно. Изящные пальцы медленным движением спустились вниз, приподнимая короткую юбку. —Слушай, Вокс, я сказала хуйню... Ванессу будто окатили ведром холодной воды. А точнее горячей: иначе не объяснить нахлынувших на неё жар. Она метнула ошарашенный взгляд на Алану, но не остановила её, будучи слишком занятой затыканием чужого рта. —... Да блять, понимаешь, там было дохрена людей... Её пальцы без лишних церемоний сдвинули ткань белья, сразу касаясь разгоряченной кожи. Ванесса вздрогнула от чужой наглости. Одновременно с этим чужие действия заставили низ живота сжаться от предвкушения. Прозвучал короткий склизкий звук. Если бы у Аланы были оленьи уши, они бы тотчас навострились. Вокс закончилась как личность. Это был позор. Ей хватило лишь пары грязных фраз, брошенных у стены, и тяжести чужого тела на своих бедрах, чтобы безнадежно потечь, безнадежно раскрыться: та всё ещё вызывала в ней волнение. Вельвет не заметила звук и продолжила речь: —... Я была зла, ты была зла. В своё оправдание скажу, что знаю, как тебя тяжело остановить, если заведёшься. В прищуренных глазах Аланы заплясали опасные огоньки. Под своими руками Ванесса чувствовала, как шире растянулась её улыбка. Та издевательски продемонстрировала ей свои пальцы, соединенные тонкой вязкой нитью. Ванессу бросило в жар от этого зрелища — неопровержимого доказательства собственной несдержанности. Ненадолго: рука снова вернулась на прошлое место, лёгким прикосновением раздвигая шире половые губы, чтобы громкий звук не разоблачил их. —... Я к тому, что... Я блять... — Вельвет явно прикладывала усилия, чтобы произнести эти слова. Выходило всё с трудом. — Окей, я сказала лишнего, понимаешь? Чужая ладонь плавно скользила к изнывающему от мыслей клитору, растягивая интимную смазку от самого основания вверх. Каждый малейший звук от прикосновения на деле был тихим, но Ванессе казалось наоборот: будто достаточно замолкнуть больше чем на три секунды, и её подруга сразу всё поймёт. И этого нельзя было допустить. Потому что Вельвет переступала свою гордость, пытаясь извиниться, что ей совсем не свойственно. Она открывала душу, а Вокс в ответ подло обманывала её, прогибаясь под пальцами их общего врага. —Я... — Когда пальцы коснулись заветного места, она на миг прикусила губу и секунду пыталась выровнять тон голоса. — Я не понимаю, о чём ты. Поверхностные поглаживания закончились: Алана пустила пальцы в полную силу. С одной стороны она была по-настоящему великодушна. Увеличив силу нажима, поменяв угол, она в действительности сделала всё, чтобы свести влажные звуки к минимуму. Однако это было полной катастрофой для Вокса. Трение внутри стало плотнее, жарче, а ощущения вспыхнули с такой силой, что в глазах поплыли темные пятна. Теперь вся тяжесть маскировки легла на неё одну. Страх подступил к горлу: у них всегда был грязный и громкий секс, и сейчас ей приходилось воевать против своей природы. —Что? Ты придуриваешься? Ванесса почувствовала, как чужой язык прошёлся по внутренней стороне ладони. Рука инстинктивно отнялась с чужого лица, и именно в этот момент Алана решила сменить темп. Пальцы задвигались быстрее, меняя нажим и траекторию, безжалостно атакуя самые чувствительные точки. Она тщательно сжимала губы, боясь даже промычать. Чертова сволочь. Не зная, как ещё справиться с чувствами, она ссутулилась и, повинуясь забытой привычке, вцепилась пальцами в талию Аланы, притягивая ту к себе. —... Ладно. Ты правда хочешь услышать. Ты невыносима, знаешь? Глаза зажмурены, спина резко выпрямилась, что она тут же ударилась спиной о бочок унитаза, но даже не почувствовала боли. Но дыхание начинало подводить, так что Вокс прижала свои ладони к лицу, заставляя себя быть тихой настолько, насколько это возможно. Задержка дыхания не лишала чувствительности, ни в коем случае нельзя было издавать стон. Та даже не сбавила темп, немигающе и жадно глядя на расфокусированный и пустой взгляд Ванессы, которая давно выпала из этого измерения. Всё сузилось до одной точки, до одного ощущения, остальное казалось неважным и далёким. Чёрт возьми, если бы Алана сейчас прошептала ей на ухо быть громче, она бы наплевала на Вельвет. Та бы, конечно, обиделась, но это было бы чертовски горячо. Прямо как в старые-добрые, по которым она, сама того не признавая, безумно скучала. —Ты не истеричная сука. Я сказала это на эмоциях. И я... Это признаю. И... Хочу извиниться? То, что говорила Вельвет, она пропустила мимо ушей, ведь всё это превратилось в бессвязный шум. Тело перестало слушаться. Ванесса понимала, что она близка. —...Да блять, я просто не сволочь, окей? Да, мы говорим друг другу такие слова, это в порядке вещей, но ты выглядела пиздец как плохо после моих слов, а я... Руки от лица перешли на чужие бедра сильнее их сжав. Судорожный выдох после задержки дыхания вырвался сам по себе, заставив Вельвет на миг стихнуть. Но ей уже было все равно. Она уткнулась лицом в чужую грудь, пытаясь задохнуться в её аромате, спрятать свое раскрасневшееся, пылающее лицо. —Боже, Вокс. — Тон Вельвет изменился, в нём промелькнула растерянность. — Открой кабинку, блять, извини, хорошо? Я не думала, что всё так плохо, что ты закроешься и начнёшь рыдать. А Вокс действительно готова была рыдать. Конец казался одновременно так близко и так далеко. Алана резко начала водить по кругу одним единственным пальцем до невозможного медленно, вызывая внизу тела сладостный, холодный и болезненный трепет. Ванесса подняла на неё глаза, полные немой мольбы. Кому, как не Алане, знать абсолютно все её слабости? —Вокс, у нас были ссоры и похуже, блять, что с тобой? Это всё из-за той сучки? Она была права. Всё из-за Аланы. И от этого факта ей хотелось выть то ли от восторга, то ли от бессилия, то ли от стыда. —Да... — Вокс хнычет, срываясь на скулёж, потому что чем медленнее становятся движения, тем невыносимее становится напряжение. Ощущение приближающегося пиздеца ударило волной в лицо, мелкой дрожью проходясь по всему телу. А ведь она совершенно не привыкла быть тихой. —Сука, забудь её. — Вельвет продолжала вещать из-за двери. — Эти лесбийские мутки не стоят испорченного корпората. Ни.на.йоту. ​«Испорченного»? Кажется, вечер только что стал в разы лучше. Тело Ванессы превратилось в натянутую струну, готовую лопнуть от переполняющих ощущений. —Вель, уходи сейчас... — Голос предательски задрожал, но это был последний шанс не просрать их связь. —Слушай, я просто помочь хочу. Хоть она и не могла это увидеть, Вокс отрицательно покачала головой, вжимаясь в Алану. —Пятнадцать минут... — Алана с садистским удовольствием не спускала взгляда, наблюдая за отчаянными попытками выпроводить Вельвет. Она надавила сильнее, и правая нога Ванессы резко выпрямилась. — Бля-я-я-ять... Вельвет подозрительно долго молчала. —Да я же... — Она оборвала себя на полуслове, судя по всему, проглатывая раздражение. — Сама знаешь. Чтобы через пятнадцать минут вышла при полном параде и без красных глаз. Я найду тебе торт, не задерживайся. Стук каблуков отдалился и хлопок двери стал последним, что сдерживало Ванессу. Как и Алану. Движения её пальцев стали быстрыми и агрессивными, без оглядки на тишину и страха, что кто-то услышит хоть малейший хлюп. —Не сдерживайся. — Насмешливый шёпот коснулся ушной раковины Ванессы. Алана прикусила мочку, затем медленно проложила дорожку из влажных поцелуев вниз по шее, чтобы в финале закрепить приближающийся оргазм болезненным и собственническим укусом в плечо. Несмотря на образ леди, она не любила поцелуи так, как любила их Ванесса. Зато она любила кусать и не оставлять ни сантиметра живого места на её плечах. От воспоминаний, смешанных с приятными ощущениями, девушку понесло. Она пыталась заглушить стоны, зажимая рот собственной ладонью, но Алана лишь подначивала её, надавливая сильнее. Её тело снова резко выпрямилось, а ногти впились в бедра Аланы, показывая, насколько она находилась близко. Ещё пара круговых движений, и по ней пробежала крупная дрожь. Несколько секунд хватило, чтобы она обмякла под чужой тяжестью. Одной кистью руки Алана прошлась по всей длине влагалища, собирая вязкую жидкость и демонстрируя её той. Она медленно поднесла испачканные пальцы к своим губам, не отрывая взгляда от расфокусированных глаз Ванессы. Влажный язык слизал часть, пока Вокс не знала, куда деть руки. —О, ты действительно не изменилась, не так ли? — С торжеством произнесла она. Её голос снова вернул реальность на круги своя: —Блять, слезь с меня! Они поспешно вышли из кабинки. К их счастью: никого не было, так что стоило воспользоваться этим и привести себя в порядок. —Недотраханная шалава. — Заключила Ванесса. — После меня не нашлось лучшего ебыря, пришлось домогаться в общественном сортире! Алана пропустила смешок, невозмутимо поправляя длинную юбку. —Какая экспрессия для той, что скулила минутами ранее. Ванесса закончила подправлять потекшую тушь и, встретившись с ней взглядом через зеркало, вызывающе выгнула бровь: —Ты застала меня врасплох. Не тебе ли знать, что ебала я твой рот и тебя заодно. Однако... Её интонация мигом изменилась, став вкрадчивой. Ванесса усмехнулась и демонстративно посмотрела на часы. —Я сняла номер поблизости, знаешь ли. — Улыбка сделалась шире. — Так что если... ну, конечно, по чистой случайности -вдруг- тебе снова некуда идти, Я готова, ммм, приютить. Алана обнажила зубы: —Такси нынче дорогое. —Да, сучка, соглашусь. — Вокс развернулась к выходу, бросив через плечо. — Оставишь свою на ночь и поедем на моей.