Когда придёт весна

Осень медленно сменилась зимой. За окном всё раньше темнело, а мокрый снег прилипал к окнам и обуви. Дни стали ещё тише. Друзья всё ещё иногда писали ему. Кто-то звал в бар после работы. Кто-то — на день рождения. Однажды Илья скинул фотографию с общей встречи, где почти все уже были с девушками или жёнами, и написал: «Вы вообще существуете?» Он долго смотрел на экран, потом ответил что-то короткое и выключил телефон. С каждым разом врать становилось проще. Иногда он говорил, что много работы. Иногда — что они уехали. Иногда просто читал сообщения и отвечал через несколько дней, будто случайно забыл. Девушке он тоже ничего не рассказывал. Не потому что скрывал её специально. Скорее потому, что эти две части жизни почему-то не хотелось смешивать. Иногда он сам замечал странности. За всё это время он почти ничего не знал о её прошлом. Она редко рассказывала о семье, никогда — о друзьях. В её телефоне почти никто не писал, кроме редких уведомлений с работы или доставки. Однажды вечером он всё-таки спросил: — У тебя есть кто-нибудь? Ну… друзья там. Она ненадолго задумалась. — Раньше были. И больше ничего не добавила. Он не стал расспрашивать дальше. Со временем они почти перестали выходить куда-либо вместе. Это произошло как-то само собой. Сначала они начали чаще заказывать еду. Потом — бытовые мелочи. Потом одежду. Оказалось, что почти всё можно купить не выходя из квартиры. Это было удобно. Иногда он замечал, что за последнюю неделю выходил на улицу всего пару раз — выбросить мусор или дойти до аптеки. И чем реже это происходило, тем тяжелее становилось каждый раз. На улице всё казалось слишком громким и быстрым. Люди вокруг раздражали уже одним своим присутствием. В метро он постоянно думал о том, как выглядит со стороны: не слишком ли старая куртка, не испачканы ли ботинки, не смотрят ли на него слишком долго. Даже обычные разговоры прохожих начинали казаться чем-то чужим. Иногда ему хотелось просто быстрее вернуться домой и закрыть дверь. В декабре они впервые за долгое время выбрались гулять вечером. Это была его идея. Снег только выпал, город стал светлее, и ему вдруг захотелось пройтись по центру, как раньше. Они долго ходили вдоль украшенных улиц, грели руки о стаканы с кофе и молчали, наблюдая за людьми вокруг. Она быстро замёрзла. Через несколько дней у неё поднялась температура. Сначала казалось, что это обычная простуда, но болезнь затянулась. Она почти перестала вставать с кровати, начала кашлять по ночам и всё чаще спала днём. Работу пришлось оставить. Теперь он работал один. Денег хватало, но уже не так свободно, как раньше. Он стал внимательнее смотреть на цены, реже заказывал еду, хотя иногда всё равно открывал приложение доставки поздно вечером, когда не оставалось сил готовить. Иногда они ели прямо в кровати, укрывшись одеялом, пока за окном медленно падал снег. Он начал чаще выходить из дома. В аптеку. За продуктами. Иногда — вместе с ней в больницу, когда выпадало свободное время между созвонами и задачами по работе. В такие дни она почти всё время молчала, уставленно опираясь на его руку в очередях и коридорах. А он ловил себя на мысли, что уже почти привык быть рядом постоянно. Следить, выпила ли она таблетки. Помнить расписание врачей. Ночью просыпаться от её кашля. Это перестало казаться чем-то тяжёлым. Наоборот. Ему нравилось чувствовать, что он нужен кому-то настолько сильно.