Когда придёт весна

Зима тянулась слишком долго. Иногда ему казалось, что за окном уже несколько месяцев стоит один и тот же день — серый, тихий и холодный. Снег то таял, превращаясь в грязную воду вдоль дорог, то снова выпадал ночью, скрывая всё под белой рыхлой коркой. Он и сам начал чувствовать себя хуже. Сначала это были мелочи: слабость по утрам, головная боль, озноб по вечерам. Иногда во время работы начинало неприятно ломить тело, будто он тоже заболевал, но он почти не обращал на это внимания. Закидывался таблетками, пил крепкий кофе и продолжал сидеть за компьютером до поздней ночи. Ему казалось, что сейчас просто нельзя болеть. Не тогда, когда она почти не встаёт с кровати. Иногда ночью он просыпался от собственного кашля, тихо выходил на кухню, пил воду и несколько минут стоял у окна, глядя на пустой двор. Потом возвращался обратно, стараясь не разбудить её. Работа постепенно начала раздражать его всё сильнее. Первые месяцы удалёнка казалась спасением, но теперь каждый день выглядел одинаково: таблицы, созвоны, чужие голоса в наушниках, бесконечные сообщения в рабочих чатах. Коллеги вызывали странное утомление даже через экран. Их шутки, разговоры о корпоративах, отпуске и чужих детях почему-то казались неестественными и слишком громкими. Во время созвонов он всё чаще выключал камеру и просто молчал, пока остальные обсуждали что-то между собой. А потом в компании начались сокращения. Зарплату урезали почти всем. Денег всё ещё хватало на квартиру и лекарства, но ощущение лёгкости исчезло. Теперь он дольше стоял в магазине возле ценников, чаще проверял баланс карты и почти перестал заказывать доставку. Иногда они всё же позволяли себе что-нибудь вечером — пиццу или роллы в особенно тяжёлые дни. Но теперь это ощущалось не привычкой, а маленьким событием. Болезнь девушки не проходила. Врачи говорили, что всё нормально. Что организму нужно время. Что главное — продолжать лечение. Она пила таблетки, спала почти до обеда и всё реже подходила к окну. Иногда он замечал, насколько бледной она стала за последние месяцы. Но когда он спрашивал: — Тебе лучше? Она всегда отвечала: — Немного. И он верил. Или просто хотел верить. По вечерам квартира становилась особенно тихой. Работа заканчивалась, снег за окном отражал жёлтый свет фонарей, а время будто начинало двигаться медленнее. Иногда он лежал без сна и думал о том, как сильно устал. Не от чего-то конкретного. Просто от всего сразу. От одинаковых дней. От вечного ожидания. От ощущения, что жизнь незаметно сузилась до этой квартиры, лекарств, ноутбука и зимы за окном. В такие моменты в голове появлялась страшно спокойная мысль: что было бы проще просто перестать со всем этим бороться. Не просыпаться утром. Не думать о деньгах. Не ждать, когда станет легче. Но потом она придвигалась ближе сквозь сон, утыкаясь лбом ему в грудь, и он осторожно обнимал её, стараясь не разбудить. И тогда ему снова казалось, что нужно просто потерпеть ещё немного. Совсем немного. Пока всё не станет нормально.