Мы летим на Эрид

Мы летим на Эрид. И меня мучает голод. Мне бы не хотелось жаловаться, но без нормальной еды я уже порядком неделю, хотя таумебы меня спасают! — Грейс, ты спал 15 часов и 47 минут. Ты впадаешь "в спячку", вопрос? — спрашивает Рокки, держа в руках какой-то инструмент. Он снова что-то мастерил и я забыл что именно, хотя точно спрашивал об этом дважды. Переспрашивать не буду. — М-м-м... Я нашёл в себе силы сесть на кровать. Я специально рассказал Рокки о спячке наших земных животных — как они при нехватке еды засыпают на несколько месяцев. Конечно, это была шутка, но зато Рокки будет думать, что дела обстоят не так уж плохо. Рокки ждёт ответ секунды две, а потом откладывает в сторону инструменты и уходит из спального отсека. — Тебе нужно поесть. Пойдем, Грейс. На самом деле практическая польза при поедании таумеб была несколько преувеличена. Да, как и любые другие клетки, в своих мембранах они содержат липиды, а для построения органоидов они используют белки, но на этом всё. Благодаря тому, что эти простейшие плодятся как кролики (ох, как бы я хотел сейчас съесть кролика!), их всегда в достатке. Но есть нюансы. Давайте проведем простую математику. Для человека, который не занят физической активностью, в день необходимо хотя бы 1400 ккал. Предположим, что вес одной таумебы равен 5 × 10⁻⁶ г (0.000005 грамма, при этом лишь 10% её массы — хоть какой-то белок!), так что для получения 50 ккал, необходимо съесть примерно 1 килограмм таумеб. А чтобы полноценно "поесть" (я бы сказал попить, ведь остальные 90% их массы — вода) необходимо около 140 килограмм (или 140 литров, ведь таумебы по своей сути — жижа.) И это! Только! За один! День! Я что, по-вашему похож на водонапорную башню или что? Конечно, выпивать их было не обязательно. Можно центрифугировать для выделения сухого остатка содержимого таумебы, далее уже выделить белок, и потом его концентрацию добавить в воду, чтобы получить протеиновый коктейль! Профит! И знаете что? Я этим успешно занимался, ведь в "Аве Марию" специально для молекулярного биолога (меня!!!) запихнули всё необходимое оборудование для работы с микроорганизмами. Это был невероятный успех, пока центрифуга не разнюхала, что я собрался запихать в неё 50 килограмм таумеб, и скоропостижно сломалась. Я рыдал. Большинство коктейлей стояли готовыми в холодильнике. Дело в том, что без еды мои силы стремительно иссякали и даже такие простые действия, как насыпать немного белка в воду и взболтать для меня стало в тягость. Я скучаю по тому времени, когда я мог легко запрыгивать в скафандр и, если понадобится, станцевать на носу космического корабля во имя спасения всего мира, несмотря на то, что тогда я ОЧЕНЬ рисковал жизнью. Но тогда хорошо питаться для меня было просто необходимо! Я должен был всё это делать полным сил и без мыслей о голоде. Теперь же моё состояние больше напоминает использованную вещь, за которой никто не собирается ухаживать, потому что она уже выполнила свою задачу. Что ж, справедливо. — Грейс еле плетется! У меня нет сил пререкаться с Рокки. Тем более он прав, я совершенно потерял хватку. Но я ещё не совсем жалкий! Иногда мне приходится подниматься на капитанский мостик и проверять траекторию полёта «Аве Мария» и наблюдать возможные астероиды на нашем пути. Но всё было спокойно. — А ты на паука похож. Рокки издаёт забавный возмущенный свист, который ничего не значит. Он не обиделся. Я осушаю коктейль, и чувство голода слабеет. Пресный вкус шокирует рецепторы, однако это хоть какая-то еда. Завтра я перейду на воду. — Ну как, вопрос? — Рокки повис надо мной в своем ксенонитовом куполе. Он спрашивает это каждый раз, когда я пью данную жижу. Забота друга греет мне душу и наконец-то мои губы растягиваются в слабой улыбке. — Лучше. Пойду проверю... траекторию. Немного забывчив в словах. После сна я будто совсем не отдохнул, именно поэтому я забыл что мастерит Рокки. Мне стыдно за свою слабость, поэтому бодро направляюсь в отсек управления, но не успеваю сделать и пары шагов — зацепляюсь за порог и с грохотом падаю. — Грейс! — Ох... твою ж... Я не заметил этот тупой порог! Точнее, заметил, но, видимо, не смог его переступить? Без понятия. Рокки подбегает ко мне и беспокойно топчется на месте. — Грейс в порядке, вопрос? Это было громко! — Мх... Честно, я бы так и остался лежать. Боль ощущается как будто сильнее. — Грейс лежит тут! Рокки посмотрит траекторию полёта сам! — стрекочет он и убегает. А я и не против, чтобы за меня выполнили работу. Я сажусь и тру лицо. Разбил нос, но не страшно. Нужно взять себя в руки. Подумаешь, еды нет. А как люди выживали, когда урожая не было несколько лет? Или во время войны, когда приходилось голодать? Куда больше, чем какой-то неполный месяц! Злость придает мне немного сил, и я снова поднимаюсь. Сейчас голод не ощущается, но жить тоже особо не хочется. Однако я знаю чем себя отвлечь: продолжу писать статью о биологии эридианцев! Видимо, теперь можно вернуться обратно в спальный отсек. Слышу топот позади, это возвращается Рокки. — Всё хорошо, утверждение. Летим как летели! Без сучки без задоринки! — радостно произносит Рокки. — Без СУЧКА без задоринки. — Одно и то же! — Нет. Наконец сел на кровать. Здесь у меня три одеяла и три подушки, ноутбук, в куполе своего отсека я повесил календарь и пару рисунков, чтобы было не так скучно. Соседний отсек забрал Рокки, так что у нас, можно сказать, были свои комнаты, хотя ксенонитовый туннель как будто стал ещё ближе к моей кровати... Хм... — Грейс опять будет писать науку, вопрос? — подползает ко мне Рокки. — Да. Мне больше нечего делать. Тем более это интересно. Я пробегаюсь глазами по написанному. Морфология, системы органов, "металлобращение" (типа нашего кровообращения, ведь у эридианцев по сосудам течет жидкий металл), система пищеварения, эхолокация — всё это я перенес из своих заметок, которые успел набросать за время миссии. Рокки не всё мог мне подсказать. У эридианцев, как и у людей, есть разделение труда, то есть профессии. На корабле у Рокки были врачи и биологи, они бы лучше объяснили устройство их тел. Но ничего, я и так много знаю. — Хм... Наверное, это максимум из того, что я могу написать о вашей анатомии. — Грейс мало рассказывает о людях, — сразу подхватил Рокки, — как люди вообще справляются со всем, если вы спите 1/3 жизни да ещё и в спячку впадаете? При этом живёте максимум 100 лет! Я издаю хриплый смешок. — Ты знаешь, люди держат у себя кошек. Они могут спать по 18 часов, а живут всего 20 лет. Эридианец легко затрепетал от ужаса. Да, существу, которое может жить 900+ лет и не спать несколько суток, дико слышать о форме жизни, которая мало того что живёт в 5 раз меньше, чем человек, так ещё и неохотно функционирует! (30% времени только на поесть и побегать? чем вообще занимаются кошки??) — Кто такие кошки. И почему они так неэффективно тратят своё время, вопрос? Я сразу забиваю в архив "кошка" и поворачиваю экран ноутбука к Рокки. Он наклоняется и считывает своим устройством свет, затем некоторое время изучает "увиденное". — И зачем людям кошки дома, вопрос? — Потому что... они милые. — "Милые". Они говорят приятные слова, вопрос? Откуда бы слепому существу знать концепт слова "милый"? То есть, конечно, с помощью эхолокации Рокки видит мир, но вряд ли для людей и эридианцев "мило" это одно и то же. — Нет. Они говорят... эм... "Мяу!" — я смеюсь. Рокки защебетал своим смехом. Он ещё не знает, что я считаю его звуки милыми тоже. — И это всё что кошки говорят, вопрос? — Да. — Расскажи ещё. Я лег удобнее спиной на подушки и накинул одеяло на колени. Рокки в своем куполе подогнул все конечности и лег. — Кошки маленькие. Они легко помещаются у людей на руках, прямо как дети. И ещё их очень приятно гладить, потому что они мягкие, — я изобразил руками, будто держу кошку, и даже пригладил себя по плечу, но сразу же устал и лег. — Мягкие... — задумчиво гудит Рокки, склонив туловище к клешням. — ...Это как твёрдый, но наоборот. — Жидкие! — Оу... Наверное. Да, похоже. Наверняка на Эриде нет ничего такого же мягкого, как шерсть кошки или хотя бы трава. Рокки недолго молчит. — Приятно гладить, вопрос? — М-м-м... очень. Люди любят мягкие вещи. Рокки наблюдает за тем, как моя туша ещё глубже проваливается в одеяла. — Ясно. Теперь Рокки ясно, зачем Грейсу столько барахла в спальне. Я удовлетворенно закрываю глаза. Почему-то мне понравилось, что Рокки было интересно, зачем мне так много одеял и подушек, и он узнал ответ. Не для какой-то пользы. Просто нравится. Какое-то время мы оба молчим. Я вымотан разговорами. — А что такого нравится тебе? Рокки задумчиво потер пальцы. — На Эрид нет кошек. Некого держать на руках. И эридианцы никого не "гладят". Мы любим петь. Это особые песни. Друзья или влюблённые поют вместе в знак преданности и любви. Песни многое значат. Я смотрю на Рокки. Наконец-то убираю с колен ноутбук и ложусь на бок, чтобы лежать лицом к тому. Подтягиваю одеяло почти к самому подбородку. — Эрид, наверное, полон красивых песен. — Так и есть. Рокки перестаёт говорить. Я смотрю на него, но скоро смыкаю веки. Меня постоянно клонит ко сну. — Грейс. — М? Я лежу с закрытыми глазами. — Когда прибудем на Эрид, споём вместе, вопрос? Мне понадобилось время, чтобы осмыслить этот диалог. А потом на моих глазах выступают слёзы. — Да... Споём, Рокки, — я улыбаюсь и снова закрываю глаза. И погружаюсь в сон.