Мы летим на Эрид

В спальном отсеке темно, но мои глаза открылись. Не помню как уснул, не понимаю, почему проснулся. Знаю одно: я на корабле «Аве Мария» и мы летим на Эрид. Сейчас, если судить по биологическим часам, примерно 2 часа ночи по Астане. Почему я ориентируюсь по Астане и как могу предугадывать время? Всё просто: последние месяцы жизни на Земле я провел именно на Байконуре, и именно оттуда происходил запуск «Аве Марии». То есть, конечно, за долгое время пребывания в космосе без четких границ дня и ночи мой биоритм сошёл с ума и благодаря этому я мог не спать сутки или даже больше, но знаете что... Я всё-таки человек. И что-то земное во мне осталось. Воспоминания приносят тоску и я решаюсь отвернуться от них на другой бок. Сейчас... Отвернусь... Что за чёрт?.. Не получается и пальцем пошевелить. «Неужели нас снова утягивает гравитация какой-то планеты?!» — мысль в моей голове выпрыгнула, как испуганная птица. Меня моментально охватывает животный страх. Ещё несколько тщетных попыток подняться — и я сдаюсь. А как же Рокки? Он бы точно что-то почувствовал первым и разбудил бы меня! И новая проблема: Рокки здесь нет! Как нет?! Ведь он всегда присматривает за мной, когда я сплю! Становится очень не по себе и моё сердце неизбежно начинает биться быстрее, забарабанив по ребрам. Спокойно! При гравитации моё тело придавило бы, словно ногой слона, а в моём случае ощущалась лёгкость, будто я всего лишь наблюдатель внутри тела. Точно! Ну конечно! Это всего лишь сонный паралич! Глупый я! Какая ещё гравитация? Разве Мэри бы меня не разбудила, хе-хе? Всё в порядке. Или нет? — ♫♫♪ Рокки! Слава Богу! Только никак не пойму, что он сказал. — ♫♫ Свист стал куда ближе, а тревога сильнее. Похоже, Рокки идёт по туннелю прямо ко мне. Но отчего же так страшно? СТУК!!! Глаза уловили очертания одной клешни. Она ударила по ксенониту с такой злостью, будто собралась пробить дыру. Я ничего не мог сказать, даже вскрикнуть! Эй Рокки, полегче! В этот момент выглянула вторая клешня, она ударила по ксенониту прямо в мою сторону! БАМ!!! Клешни подтащили туловище в мою сторону. Господи! Зачем мой мозг это воображает?! А потом, кажется, я увидел самое страшное в своей жизни. Лицо. Оно огромное, размером с туловище Рокки. Нет, оно полностью заменяло его туловище! Рот раскрыт и постоянно постукивает зубками, а глаза... глаза-то хищные: широко распахнуты и смотрят точно на меня. Что, голодный? Голодный... — ♫♫♫♫♫♫♫♫♫♫♫♫♫♫♫♫♫♫!!!! Это почти оглушительный свист. Чудище стало яростно царапать ксенонит в мою сторону, постукивая зубами. О Боги, что же это? Это не мой Рокки! Хватит! Я сейчас умру, я сейчас умру, Я СЕЙЧАС УМРУ! БАМ! БАМ! БАМ! «Хватит!» — я хочу закричать и жмурюсь, чтобы не смотреть на этот кошмар, но стук не прекращается. Тело трясёт, как при лихорадке. Умоляю! Как же я хочу, чтобы кто-нибудь меня защитил прямо сейчас! Бежать не получается, я прикован к постели и беспомощно наблюдаю. — ♪♫! ♫♫! Грейс! Грейс! Просыпайся! Голос Рокки вытаскивает меня из кошмара и я вскакиваю, будто из ледяной воды. По спине бежит холодный пот, я не могу отдышаться и уже натурально хватаю ртом воздух, чтобы успокоиться. Держась за грудь, я накрываю ладонью трепещущее сердце. Всё... Всё... — Грейс дергался во сне! Рокки стучать и звать, но Грейс глухой! Как это понимать, вопрос?! — пропевает Рокки и в выжидающей позе "смотрит" на меня. Лицо! Господь! Где его лицо? Я подскакиваю и хватаю ртом воздух, чуть живой, но всё-таки сначала убеждаюсь, что Рокки снова похож на себя. Лицо... Его нет. Да. Я рад. Я рад, что у Рокки нет лица. Я уже очень долго не вижу человеческих лиц, теперь и подавно не хочу. Я прячусь за ладонями и наконец истерично вздыхаю. Глаза на мокром месте. Всё хорошо, Райланд. Ты в безопасности. Скоро ты вернёшься... домой. Я всхлипываю. Боже, как я не хотел рыдать, но ничего не могу с собой поделать. Мозг решил выдать мне страшилку, связанную с моим единственным другом! Предатель! Я знаю, почему это случилось. Я чертовски голоден! И чертовски устал. Обезумевший мозг выкинул мне вот такой вот "сюрприз". Утерев лицо рукавом, я снова вздыхаю. Как темнота напугала меня, так и успокоила, скрыв все страхи от моих глаз. Опять кидаю взгляд на Рокки, но он всё так же без лица. — Извини... Я в порядке. Просто кошмар приснился. Рокки не сразу отвечает. Это провал! Я бы очень хотел, чтобы он никогда не запоминал меня таким! Когда мы разлетались по разным уголкам вселенной, я был убежден, что оставил впечатление невообразимого умника и храбреца, даже если это не так. Пускай бы Рокки не знал всех человеческих особенностей, в которых уязвимого и слабого, к сожалению, уж слишком много, чтобы это можно было долго прятать. Пускай бы не знал, как человеческое тело способно увядать за мгновения, по сравнению с эридианцами. Пускай бы запомнил единственного в своей жизни человека таким, каким бы его хотели видеть люди. И я сам. — Грейс видел кошмар. Когда Грейс переживать, он обнимать Рокки. Грейсу нужны объятья, вопрос? — ... Полный капец. И чему я его научил? Пожалуй, самому лучшему. Эридианцам не знакомы объятья, но Рокки принял к сведению, что существо с другой планеты по какой-то причине стремится хватать второе существо и умеренно сжимать. Это помогает успокоиться, а ещё является способом выражения любви. Мда... Понятненько... И кстати, это существо проворачивало это не раз, чтоб вы знали. — Грейс, — спокойно окликает меня Рокки вновь. Я наконец убираю руки от лица. Рокки приблизился почти вплотную к стенке и издал нежный мурлыкающий звук, приглашая ближе. Я подвинулся к другу, потащив одеяло за собой. ...бам. Поворачиваю голову в сторону звука — Рокки прижался к стенке, где находится моё плечо. После плача я издаю тревожный вздох, это парасимпатическая нервная система старается меня успокоить, и Рокки точно облегчает ей работу. Укрывшись одеялом, налегаю на купол без лишних вопросов, по коже проходит терпимый холод, но я не жалуюсь, моё лицо стало очень горячим после плача. Купол же сам небольшой, поэтому мне удаётся полноценно обхватить его руками. Затем холод исчезает — это Рокки нагревает собой ксенонит. Я даже представить не мог, насколько сильно нуждался тепле. И больше моё сердце не пытается выпрыгнуть из груди. — Рокки знает, что Грейсу плохо. Но когда мы добраться до Эрид, учёные обязательно помочь Грейсу, — журчит Рокки возле моего уха. Дыхание выравнивается. — Грейс спас звёзды, теперь нужно спасать Грейса. Мне спокойно. Я верю в лучшее, потому что у меня есть самый лучший друг на свете. Хотя после всего что мы пережили, разве такое простое "лучший друг" — правильное слово? Нечто большее. Нечто, что притянуло две жизни из разных уголков вселенной. — Рокки... — шёпотом зову я. — Да? — эридианец звучит так же тихо. — Напоешь что-нибудь? Слышу, Рокки трет пальцы. Он всегда так делает, когда думает о чем-то. — Хочешь колыбельную, вопрос? Мне не нужно отвечать. Неужели эридианцы поют колыбельные своим детям так же, как это делают все матери на земле? Что заставляет живое петь? И почему это так успокаивает? Вопросы нескончаемым потоком забивают мою голову, но каждый из них я забываю. Мне нужно спать, а Рокки — сторожить меня. Я сползаю на кровать и огибаю туловищем купол Рокки. Он сидит всё так же близко, но меня ничего не смущает. Затем комнату наполняет журчание ручья и трель маленькой птички, ненавязчивая какофония вытесняет мои переживания. Наконец, я расслабляюсь. «Грейс спит... Рокки сторожит... Как всегда», — единственное, что я улавливаю в песне, прежде чем погружаюсь в сон.