Too much

Дверь захлопнулась за спиной слишком громко. Джисон не хотел вымещать эмоции на несчастном куске металла, но так уж вышло. В нос ударил запах недавно купленных аромапалочек. Сладко, даже слишком. На упаковке было написано «Ваниль и табак», но ощущалась только приторная ваниль. Хотя чего он ожидал за три тысячи вон. Из-за угла прихожей медленно появилось мохнатое рыжее тельце и тут же закрутилось между его ног. Джисон, несмотря на паршивое настроение, не смог сдержать улыбки. Он присел, как делал обычно, и почесал кота за мягким ушком, но даже это не перебило накатившую грусть. Внутри было пусто, неприятно и больно. Ощущение, словно у тебя забрали самое дорогое, изваляли в грязи и вернули обратно. Живой организм превратился в пустую оболочку, которая двигается и дышит по инерции. Он стащил кеды, не развязывая шнурков. Пальцы на руках всё ещё мелко подрагивали после тихого рыдания на лавочке в парке недалеко от дома. Жёлтая полоска под одной из закрытых дверей означала, что Минхо дома. Работает, или читает, или просто сидит в тишине. Джисон не решился постучать и как-то обозначить своё присутствие. Входная дверь хлопнула достаточно громко, чтобы дать понять - он вернулся. Да и к тому же Хан не имел желания приветствовать кого-либо в таком виде. Не хотелось объяснений и сочувствия. Хотелось исчезнуть на пару часов, закопаться в одеяло и постараться вообще ни о чём не думать. Пожалуй, последнее было самым невыполнимым. Он бесшумно проскользнул в свою комнату и закрыл дверь. Прислонился к ней спиной и медленно сполз вниз, садясь прямо на пол. Телефон выпал из руки, глухо стукнувшись о ковёр, его тусклое свечение погасло, и слава богу. Ему не хотелось видеть экран блокировки, где красовалась совершенно дурацкая фотография его самого вместе с парнем. Теперь уже бывшим парнем. Его наглым образом бросили спустя год отношений, которые Джисону казались очень даже хорошими. Точнее, его бросили уже давно, на самом деле это произошло месяца три назад, когда ему изменили, только вот он об этом не знал и даже не подозревал. Оказывается, он встречался с настоящим подонком и просто не признавал очевидное. — Ты всегда был слишком, Джисон. Слишком громкий. Слишком нуждаешься во внимании. Я устал от этого и от тебя. Правда. Так больше не могло продолжаться, но задница у тебя зачётная, было тяжело от такого отказаться, поэтому я и... Хан не стал дослушивать мерзкие слова, слетавшие с таких же мерзких губ, которых он нежно касался, выражая свою искренность, и прописал мудаку кулаком в челюсть. Теперь же неподвижно сидя под дверью, он не заметил, как начал прокручивать эти слова в голове. Снова и снова, как заезженную пластинку. Они впечатались под кожу и проникли в самую сердцевину. Оказывается, он «слишком громкий». Джисон всегда был громким. Ему говорили это с детства: в школе, дома, потом в универе. Но одно дело, слышать такое от чужих людей, и совсем другое, от того, кто ещё вчера шептал тебе в шею совершенно иное. Джисон зажмурился и потёр лицо ладонями. Даже с закрытыми глазами прозрачные капельки упрямо скатывались по щекам. Он вроде уже выплакал всё, что можно, сидя на холодной лавочке в полном одиночестве. Хан глубоко вздохнул и заставил себя встать. Стянул толстовку и бросил её на стул. Джинсы отправились туда же. Он забрался на кровать в одних боксерах, натянул одеяло до подбородка и уставился в потолок. На нём была тонкая трещина, едва заметная, проходившая от люстры к углу. Он смотрел на неё уже два месяца. За это время многое изменилось. Он попал сюда случайно… Два месяца назад в общежитии прорвало трубу, а в свободных комнатах мест не оказалось. И небольшой группе студентов нужно было решать проблему с жильём самостоятельно. По несчастливому стечению обстоятельств Джисон оказался одним из этих бедолаг. Снимать квартиру одному было не по карману. С родителями у него отношения напряжённые, поэтому лишний раз он к ним не обращался. Джисон тогда совсем отчаялся и ночевал у друзей, перебираясь из одной квартиры в другую, пока Чан не сказал: — Слушай, есть вариант. Правда, чувак с характером. Ли Минхо зовут. Ему квартира двухкомнатная от родителей досталась, и он там сейчас живёт один. Незнакомцев, правда, не любит, но я могу с ним поговорить. Хуже не будет. Хуже действительно не стало. Минхо открыл дверь, оценивающе оглядел Джисона с ног до головы и совершенно безэмоционально вынес вердикт: — Правила такие: тишина, чистота, в мою комнату не заходить. Готовка пополам, если не умеешь — учись. Если захочешь кого-то привести, то в паре кварталов есть мотель, води туда. На шерсть аллергии нет? — Нет. — Заходи. Минхо открыл дверь шире и пропустил нового сожителя внутрь. — Это Суни, — кивнул он в сторону рыжего кота с белой грудкой. — Гладить можно, но дай ему время привыкнуть, иначе поцарапает. По поводу оплаты поговорим позже. Твоя комната справа, на этом пока всё. Вот так просто и произошло его знакомство с хозяином квартиры. Джисон тогда кивал настолько быстро и активно, что чуть шею не потянул, и думал только о том, что у него теперь есть крыша над головой, пока в общаге шёл ремонт. Первые недели он ходил на цыпочках, боялся лишний раз выйти в коридор, когда Минхо был дома. Того, казалось, вообще не напрягало его присутствие. Просыпался Ли рано, пил кофе и пропадал в универе или на подработке, возвращался поздно, и практически сразу же закрывался в своей комнате. Они существовали как две параллельные прямые. Находились в одном пространстве, но не пересекались. Всё начало меняться постепенно. Сначала Минхо молча долил ему в чашку с остывшим чаем кипятка, когда Джисон залип над учебниками до трёх ночи. Ни слова не сказал, просто сделал, а после ушёл. Потом в холодильнике стало появляться банановое молоко. Джисон тогда думал, что оно Минхо, и не трогал. — Тебе разве не нравится банановое молоко? — задал вопрос Ли, открыв холодильник и заметив нетронутые упаковки. — Нравится, — после долгой паузы ответил Джисон. — Тогда почему не берёшь? — Так оно же твоё. — Я такое не люблю, оно было по акции, и я решил взять. Джисон тогда был удивлён такой заботе. Это ощущалось немного странно, ведь они почти не общались, а его предпочтения заметили и купили то, что он любит. — О, правда? — Да, поэтому пей. Потом они вместе посмотрели фильм. Джисон вышел в гостиную, Минхо сидел перед телевизором, и вместо того чтобы уйти, он просто сел на другой конец дивана. Минхо ничего не сказал. Так и сидели молча, но уже в компании друг друга. Спустя месяц Джисон понял, что не хочет ни в какое общежитие. Здесь ему тихо, спокойно, и этот странный нелюдимый парень с угрюмым взглядом оказался не ледяной глыбой, а очень даже приятным человеком. Его забота выражалась в мелочах, он не говорил красивых слов, а просто делал то, что считал нужным. Ну, мило же. Разговор о том, чтобы остаться ещё на какое-то время, вышел скомканным. Джисон мямлил что-то про деньги, про то, что он нашёл хорошую подработку и может платить больше, про то, что если Минхо захочет выселить его, он поймёт, только пусть скажет сразу. А Минхо слушал, не перебивая. Когда же Джисон замолчал и повисла пауза, Ли наконец ответил: — Раз уж ты теперь полноценный жилец, то по выходным уборка лотка Суни с тебя. Остальные правила те же самые. Джисон тогда запрыгал от облегчения и радости, в последний момент отдергивая себя от того, чтобы прыгнуть на Минхо с объятиями. Так он и остался. Сейчас же Хан пытался безуспешно провалиться в сон. Если верить часам, то с момента его возвращения прошло три часа. И всё это время он почти без движения лежал под одеялом, размышляя о случившемся. Зато теперь он точно понял, что год встречался с манипулятором, лицемером и нарциссом с маленьким членом. Боже, Джисон, ты слепой идиот. Как там говорят? Влюблённых не судят? А зря. Ещё как надо! Хан рывком сел на кровати. Так больше нельзя. Если он проведёт в этой комнате ещё хотя бы полчаса, неподвижно глядя в потолок, то окончательно свихнётся. Нужно выйти и хотя бы попить воды или заварить себе ромашковый чай, который он купил месяц назад, чтобы успокоить нервы перед сдачей важного проекта, но так ни разу его и не открыл. Потом вернётся обратно и точно сможет уснуть. Он сунул ноги в валявшиеся на кровати спортивки, накинул толстовку и осторожно приоткрыл дверь. В коридоре было темно, но из кухни пробивался приглушённый свет. Минхо всё ещё не спал. Джисон замер на секунду. Можно было тихо пройти в ванную, сделать вид, что он просто вышел по делам и вернуться обратно. Но ноги сами понесли его в сторону кухни. Там над столешницей горела подсветка, выхватывая из полумрака знакомые очертания. За круглым столом, уткнувшись в ноутбук, сидел Минхо. В очках Джисон видел его всего пару раз, и каждый раз это производило на него странное впечатление. Тонкая оправа делала его лицо острее и строже, но одновременно с этим Минхо в очках выглядел даже как-то необычно мило и по-домашнему. Перед ним стояла чашка с наверняка уже остывшим кофе. Пальцы замерли над клавиатурой и Минхо резко повернул голову в сторону Джисона, чем заставил того вздрогнуть от неожиданности. — Не спится? — Угу. Чай хотел заварить, — Джисон шагнул к стойке и в ту же секунду споткнулся обо что-то мягкое, скользнувшее между его ног. — Ой, Суни... Рыжий комок шерсти требовательно мяукнул, явно недовольный тем, что на него чуть не наступили. Джисон присел, аккуратно проводя ладонью по шерсти. — Прости меня. Не заметил. Суни мяукнул. Наверное простил. Потёрся о его ладонь и, быстро потеряв интерес к виду человеческому, направился к своей миске в углу. — Чайник только что вскипел, — оповестил Минхо, не отрываясь от быстрого набора текста. — Твою кружку я помыл, она стоит в шкафу. — Спасибо, — пробормотал Джисон. — Прямо мысли читаешь. — Просто ты предсказуемый. — В смысле? — Джисон обернулся через плечо. — Ты всегда пьёшь чай, когда не можешь уснуть. Хотя это тебе не помогает и ты всё равно ворочаешься до утра, — Минхо откинулся на спинку стула. — Я слышу. — У тебя привычка подслушивать под дверью? — Нет, это у тебя привычка громко ворочаться. Джисон фыркнул, вышло что-то похожее на смех, но улыбка сползла быстро, стоило ему только мысленно повторить слова Минхо. Нет, это у тебя привычка громко ворочаться. Он отвернулся, сжимая губы в тонкую полоску. Значит он и правда громкий. Залил пакетик кипятком и вдохнул мягкий травяной запах. За спиной повисла пауза, Минхо так и не вернулся к ноутбуку. — Будешь стоять или сядешь? Вообще-то был вариант прошмыгнуть в комнату и вновь остаться наедине с мыслями, но вместо первоначального плана Джисон сел сбоку от соседа, крепко обхватив кружку ладонями. Суни, закончив с водой, запрыгнул на колени хозяина и свернулся клубком, тихонько мурча. Минхо машинально запустил пальцы в рыжую шёрстку, начал массировать тёплое тельце, пока ему было позволено это делать. Так они и продолжали сидеть в приглушённо освещённой кухне, где было слышно лишь удовольствие Суни. — У тебя проект? — спросил Джисон, чтобы не сидеть в тишине. — Дедлайн заканчивается завтра. Ничего особенного. — А чего не спишь тогда? — Кофе, — Минхо кивнул на давно остывшую чашку. — И мысли. — Какие? — Разные, — Минхо снял очки, отложив их в сторону. Глаза немного пощипывало от недостатка увлажнения и напряжения, отчего они покрылись тонким слоем влаги и заблестели, отражая не яркий свет. — Но я не уверен, что ты сейчас хочешь говорить о моих мыслях. Ты пришёл на кухню в первом часу ночи с лицом человека, которому только что сообщили о конце света. Джисон поморщился. Неужели он настолько плохо выглядел? — У тебя идеальные данные для работы детективом, — постарался легко пошутить. — Я предпочитаю не закрывать глаза и уши, когда что-то происходит. Ты дверью хлопнул так, что было слышно на другом конце Сеула. — Прости… — Суни точно не был в восторге. — Бедный котик, — пробормотал Джисон, бросив взгляд на питомца. Тот явно не выглядел травмированным. Развалился на бёдрах Минхо и щурился от превосходных ощущений. — У тебя что-то случилось? Его всё-таки спросили. Джисон стиснул кружку чуть сильнее, чувствуя пальцами жгучий жар. В голове метались противоречия. Одна его часть хотела выговориться, а другая велела оставить никому ненужные сопли при себе. На самом деле Джисон всегда старался справляться со всеми проблемами сам. Даже когда ему предлагали помощь, он отказывался и пытался справиться в одиночку, чтобы не доставлять другим хлопот. Это касалось всего. Может дело в том, что у него просто не было надёжного человека? Может. А если бы был, поделился бы? Джисон не уверен. Тяжело перестраиваться с привычного строя жизни, но его жизнь уже начала слишком быстро меняться. Так может стоит попробовать? Может. — Меня бросили. Сегодня. Вернее, уже вчера. Сказали, что я «слишком громкий», что меня «слишком много», — он криво усмехнулся, чтобы не казаться слишком грустным. Перед Минхо не страшно грустить или как-то выражать свои эмоции, Ли точно не тот человек, который может позволить себе что-то кроме поддержки. Джисон знал, что его не начнут осуждать или упрекать, но ему всё равно было очень неловко. — И что я «слишком нуждаюсь во внимании». Кто бы мог подумать. Минхо молча слушал и наблюдал. — Я весь такой «слишком», но зад у меня всё же не плохой, поэтому мне ничего не говорили…отвратительно, — сделав парочку больших глотков, Джисон опустил голову, не в силах смотреть куда-либо ещё. — И что ты? — спросил Ли. — А что я? — Ты в это поверил? — Я... — он запнулся. — Не знаю. Может быть. Я ведь всегда такой. Громкий. Эмоциональный и неуклюжий. Я, наверное, правда... — Замолчи, Джисон, — оборвал его Минхо. Не грубо, спокойно, в естественной для него манере. Это был явно не тот ответ, который он ожидал услышать. — Тот парень подонок, не стоящий внимания. Ты просто пытался получить от него то, что он не был способен дать. Джисон моргнул, удивляясь тому, откуда Минхо знает, что он встречался именно с парнем, но потом вспомнил, как пару недель назад сам об этом обмолвился. — Ты даже не знаешь его. — Мне не нужно его знать. Я знаю тебя. Снова стало тихо. — Ты правда так думаешь? Минхо чуть склонил голову набок. — Я не говорю того, чего не думаю. Ты это знаешь. Джисон и правда знал. Он почувствовал поддержку и безопасность, именно поэтому следующая фраза сорвалась с губ раньше, чем он успел её обдумать и прикусить язык: — Надеюсь у него отсохнет член, это точно кого-то спасёт. Минхо позволил себе усмехнуться. — Всё было настолько плохо? — Да! — после моментального ответа и осознания контекста, Джисон поумерил пыл, накрывая щеки тёплыми ладонями . — Ну…— он подумал немного смягчить градус своего заявления, но вспомнив последний раз, понял, что не выйдет. — Нет, без «ну», всё было ужасно. — Он не удовлетворял тебя? — Ли задавал свои вопросы так просто, словно спрашивал о том, что приготовить на завтрак. — Нет…— уши знатно горели, выдавая крайнюю степень смущения. Ему ещё не приходилось ни с кем делиться о чём-то настолько личном. — Мы правда будем это обсуждать? — Ты сам начал, — Минхо пожал плечами. — Я не заставляю, но если тебе нужно выговориться, то могу побыть твоим психологом или психотерапевтом, как пожелаешь. — А в чём разница? — Её нет, так как оба варианта бесплатные, а советы держатся на отборном и самом сочном мате. Джисон шутку оценил. Минхо в роли психотерапевта — такое страшно представлять. Когда Ли не в духе, ему самому требуется врач. Но на самом деле, так кажется только с виду, Минхо на удивление прекрасно умел справляться со своими эмоциями. Это было проверено около десятка раз за последние две недели. Напряжение внутри отступило, давая собраться с мыслями. Приятно знать, что тебя не будут торопить, а просто дадут время собрать мысли в кучу. И что в этом было сложного? — Он просто… — Хан вздохнул, — Ему было всё равно. Вообще. Ну, в смысле, в постели тоже. Он делал то, что ему нравилось и как ему нравилось. Заканчивал и на этом всё. А я… — он остановился лишь на секунду, потому что дальше слова хлынули с новой силой. — Я даже не помню, когда мне было по-настоящему хорошо. — И ты терпел это сколько? — Почти год, — неуверенно ответил Хан, прячась в сложенных на столе руках. Произнеся сейчас всё вслух, ему стало ещё больнее. — Думал, что это я такой. — Ты так не думал, — покачал головой Ли. — Тебе это внушили. Забота о партнёре — это база в отношениях. Тоже самое касается и секса. — И как поступаешь ты? Мозг видимо начал плавится от градуса, который приобрел их разговор по душам, а точнее изначально только о душе Джисона, иначе никак нельзя объяснить заданный им вопрос. Губы Минхо дрогнули в очертании полуулыбки. — Я либо не начинаю совсем, либо довожу до конца. И партнёра тоже. Иначе какой в этом всём смысл. Джисон выдохнул, стараясь не думать о картинках, которые начали вырисовываться его воображением. Почему он вообще думает о таком? Он расстался с парнем меньше шести часов назад. Так нельзя. — Звучит хорошо. — На деле ещё лучше, — буднично произнёс Ли. И вот опять. — Ты со мной флиртуешь? — А ты хочешь, чтобы я с тобой флиртовал? — Зачем задавать такой вопрос, когда ты уже начал это делать? — Я не начинаю ничего без чужого согласия. Вот значит как. У Джисона закончились аргументы и он снова замолчал, уставившись на стол. Минхо считал его неловкость и решил удалиться к себе в комнату первым, пожелав перед этим доброй ночи. Что ж, Хан Джисон заимел явные проблемы. Иначе, как ещё, чёрт возьми, можно объяснить вставший на слова его соседа-арендодателя член, хотя совсем недавно его бросил парень и он обливался слезами на улице? Теперь ему уже не очень-то и грустно.

***

На следующий день Джисон без жалости удалил из галереи все совместные фотографии с бывшим. Поменял обои на фото Суни, спящего в смешной позе на подоконнике. Почистил контакты и заблокировал ненужный номер. Самые банальные вещи после расставания. Всю оставшуюся неделю он избегал Минхо. Он не хотел, чтобы это было демонстративно, просто так само выходило. Возвращался позже, из комнаты выходил, только когда слышал, как за Минхо закрывается дверь. Если тот был на кухне, Джисон не выходил, даже просто попить воды. Если Минхо смотрел фильм в гостиной, Джисон сидел у себя, уткнувшись в телефон, иногда не замечая, что экран мог давно погаснуть. Ему было стыдно за то, как быстро его тело ответило на слова Минхо, хотя разорванные отношения ещё не до конца успели остыть в его памяти. Это пугало. Казалось неправильным, что всё начало происходить настолько скоро. Джисон убедил себя в ложности своих чувств. Что Минхо просто оказался рядом в нужный момент, сказал то, что он так хотел услышать, а он всего лишь принял поддержку за нечто большее. Принял благодарность за симпатию, а симпатию — за желание. Так он себе говорил. И в это старался верить, чтобы не разрушать их нынешние дружеские отношения. Если это можно было так назвать. Но ночью, вновь лёжа без сна и слушая, как за открытым нараспашку окном тихо гудел ветер, перебирая листву на тоненьких веточках, он спрашивал себя: а правда ли раньше ничего не было? Вспоминал, мгновения чужой заботы и, как Суни тёрся о его ноги, а Минхо смотрел на них обоих так тепло и с мягкой улыбкой. Красиво и нежно. Но в конечном итоге, Джисон запрещал себе. Запрещал чувствовать. Потому что если он начнёт сейчас, будет ли это значить, что ему просто нужно заполнить образовавшуюся пустоту внутри? Будет больше похоже на то, что он просто решил найти замену, хоть это было не так. А затем он вспоминал бывшего и его потребительское отношение к себе. Сравнение являлось более чем наглядным. И тогда Джисон понимал, что это не были отношения. Его просто использовали. А он слепо называл это любовью. Дурак. Столько времени потерял. Ладно, горький опыт тоже опыт, каким бы он ни был. Из этого и складывается жизни, да? Сплошной винегрет из эмоций и чувств. Всё случилось на седьмой день. Минхо вернулся поздно. Джисон услышал, как открылась входная дверь, тяжело хлопая. Ключи оказались небрежно брошены на тумбочку. Шаги вели не в гостиную и не на кухню. Минхо просто остановился в коридоре, казалось прямо напротив закрытой двери, ведущей в чужую комнату. Джисон, сидевший на кровати с ноутбуком, замер, прислушиваясь. Прошла минута. Может, две. Шаги возобновились и Минхо всё-таки прошёл к себе, тихо прикрывая дверь. Джисон выдохнул. Он уже почти закончил прохождение теста и собирался идти в душ. Подождал ещё немного и, прихватив чистое бельё с полотенцем, вышел. Джисон приоткрыл дверь, выглянул. Тихо. Сделал шаг, другой, со стороны могло показаться будто он вор какой-то. — Ты серьёзно? Джисон взвизгнул и резко обернулся, замечая Минхо в домашней одежде и влажными после быстрого умывания волосами. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и устало смотрел на испуганного соседа. — Что? — Джисон попытался изобразить недоумение, но вышло не очень. Минхо лениво кинул взгляд в сторону его комнаты, потом на ванную, потом снова на Джисона. — Ты неделю от меня бегаешь. Я сначала думал показалось, а потом понял, что нет. Джисон переступил с ноги на ногу, прижимая полотенце к груди. Значит было очень заметно. — Я не бегаю. — Хан. — сказано было таким тоном, что врать дальше не имело смысла. — Ладно, — Джисон вздохнул, опуская плечи. — Ладно, бегаю. Но я не то чтобы... это не из-за тебя. Ну, технически ты виноват, но не в том смысле. Минхо прислонился плечом к дверному косяку. Джисон заметил, как футболка натянулась на его плечах, и проступила линия ключиц, как влажные волосы упали на лоб. Заметил, и тут же отвёл взгляд, потому что смотреть на Минхо сейчас было для него опасно. — А в каком? — Мне стало стыдно, — признался он. — за ту ночь. Ну, когда мы говорили. И когда я... в общем, мне показалось, что я как-то неправильно на тебя реагирую. Что это всё из-за того, что меня бросили и мне просто нужно за что-то зацепиться. А ты оказался рядом. Минхо потёр переносицу. Джисон видел, как напряглись мышцы на его предплечье, как дрогнул кадык. — Я понимаю, почему ты так думаешь, — сказал Минхо. — Но я не согласен. — В смысле? — В том смысле, что ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь. И не обязан это обесценивать только потому, что прошло мало времени, — он сделал паузу. — Ты можешь не хотеть. Это нормально. Но не хотеть и убегать, ничего не объясняя — это разные вещи. Джисон закусил губу, очередной раз обдумывая чужие слова. — Прости. Я просто запутался. — Я заметил, — Минхо чуть качнул головой, как бы говоря, что всё нормально. — И я тебя не тороплю. Но я не люблю, когда от меня бегают. Если что-то не так, просто скажи. Я пойму. — Хорошо. Они поговорили и на ноте взаимного понимания разошлись. У Джисона на душе заметно стало легче после разговора. Нужно было сразу просто поговорить. В любом случае, лучше поздно, чем никогда. На следующий день он впервые за неделю вышел на кухню, когда Минхо сидел с кофе, листая что-то в телефоне и, увидев сонного и растрёпанного его, улыбнулся. — Доброе утро, проснись и пой, пташка. — Боюсь уши в трубочку свернуться. — Ничего, я всё вытерплю, — хлебнул он кофе. — Неужели? Тогда жди фит с Чанбином… Минхо после такой угрозы, звонко рассмеялся, вспоминая их недавнюю пьянку в караоке. — Это будет очень весело, я поставлю вас на будильник. Джисон двинулся в сторону шкафа с кружками. Ему нужен был крепкий чай для окончательного пробуждения разума. — Под такое даже мёртвый из могилы встанет. — Да уж. Так прошло ещё несколько дней. Они снова болтали о всякой ерунде, о том, что Суни повадился спать в корзине с бельём, о странном соседе снизу, который опять жаловался на шум, хотя они оба ходили как мышки, Хан последнюю неделю уж точно. Джисон наблюдал за Минхо теперь уже не пряча взгляд, а позволяя себе смотреть. Подмечал привычки, например, тереть переносицу, когда тот устал или раздражен. Его умиляло то, как Ли разговаривает с Суни на серьезные темы так, словно кот мог ему ответить. Ещё Минхо красиво смеялся, поэтому Джисон всё больше начинал шутить. И Хан понял, это не было похоже на благодарность. Благодарность не заставляет сердце биться быстрее, когда кто-то просто проходит мимо с чашкой кофе, потому что ты ощущаешь знакомый запах. Благодарность не заставляет залипать на чужие руки. И благодарность точно не заставляет фантазировать о том, каково это проснуться в соседней комнате. Джисон больше не убегал от этих мыслей. Он просто позволил им быть и быть его симпатии к Минхо.

***

Минхо коротко постучал в его дверь, ожидая ответа. — Я тут фильм включил, — сказал он, когда голова Джисона показалась из-за преграды. — Если хочешь, присоединяйся. Суни уже занял лучшее место, но я его подвину. — А что за фильм? — Понятия не имею. Что-то из списка «надо посмотреть». Если будет скучно включим что-нибудь другое. Джисон согласился. Почему бы и нет. Суббота, делать всё равно нечего, а сидеть в своей комнате над домашкой быстро надоело. Они устроились на диване. Минхо включил телевизор. Суни действительно занял лучшее место, развалившись на подушке посередине, и Минхо аккуратно переложил его на другую сторону, за что получил недовольный короткий вой. — Садись...— Минхо хлопнул ладонью по месту рядом с собой. — Здесь видно лучше, нечего на краю вечно мучаться. Джисон сел. Рядом. Между ними всё ещё оставалось расстояние, небольшое, но довольно безопасное, как ему казалось. За окном садилось солнце. Комнату заливал оранжевый свет, длинные тени ползли по полу, и экран отсвечивал бликами. Минхо приглушил лампу, чтобы было лучше видно, и комната погрузилась в уютный полумрак. Фильм действительно оказался так себе. Они начали комментировать все его грехи почти сразу, поначалу сдержанно, потом всё смелее, и к середине уже откровенно хихикали над нелогичными сюжетными поворотами. Джисон забыл, когда ему в последний раз было так легко с кем-то наедине. Просто сидеть, смотреть дурацкое кино и смеяться. В какой-то момент он заметил, что они стали ближе. Теперь же их плечи соприкасались. Совсем легко, и никто не отодвигался. Фильм продолжался, но Джисон уже не следил за сюжетом, сконцентрировав внимание на совершенно другом. Он чувствовал тепло Минхо через ткань футболки. Чувствовал его спокойное дыхание. Чувствовал, как его собственное сердце начинает биться чаще. — Ты не смотришь, — обратился к нему Минхо. — Смотрю. — Нет. Ты уже пять минут пялишься вбок от экрана. Джисон повернул голову. Минхо оказался ближе, чем он думал. Гораздо ближе. — Я задумался. — О чём? Джисон не ответил. Просто смотрел. На тени от ресниц. На линию губ. На то, как Минхо чуть склонил голову, будто пытаясь прочитать его мысли. А потом подался вперёд. Это вышло само, просто захотелось и Хан решил не противиться желанию. Будь что будет, если его выставят за дверь, ничего не поделаешь. Их губы встретились мягко и осторожно. Джисон не до конца был уверен, что может позволить себе так касаться Минхо, который в свою очередь замер на секунду, пытаясь понять чужие намерения, прочитать мысли. А потом ответил. Его ладонь легла на затылок Джисона, притягивая чуть ближе, и поцелуй стал глубже. Фильм всё ещё играл. Какие-то диалоги, музыка, но оба уже не слушали. Они оторвались друг от друга через минуту. Может, две. Может, десять, было тяжело считать. Минхо смотрел на Джисона, и в его глазах плескалась нежность. — Ты поэтому задумался? — спросил он, чуть осипшим голосом. — Типа того. — И давно ты об этом думал? — Пару дней, — Джисон облизал губы. — И ещё раньше. Но тогда я не разрешал себе. Минхо невесомо провёл большим пальцем по его скуле, смахивал рыжую волосинку. — А теперь разрешаешь? — Теперь да. — Тогда я хочу спросить кое-что… — сказал он. — Если мы сейчас пойдём дальше, я хочу знать, что тебе нравится. Не в общем смысле. Конкретно. Джисон моргнул. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Минхо чуть отстранился, чтобы видеть его лицо. — Ты говорил, что бывший никогда не спрашивал. Я хочу, чтобы у нас было иначе. Чтобы ты не лежал и не думал, хорошо тебе или нет. Чтобы ты говорил со мной. — Тогда, ты тоже скажешь, что тебе нравится? — спросил Хан. Минхо чуть улыбнулся. — Я тоже скажу. И он сказал. Негромко, спокойно, без стыда. Что ему нравится быть сверху. Что ему важно видеть лицо партнёра. Что его заводит, когда партнёр громкий и не сдерживается, не зажимается, позволяет себе звучать. Что ему нравится держать, не грубо, но крепко, чтобы чувствовать, что его хотят. Джисон слушал, и от каждого слова внутри скручивался тугой узел. Это было волнительно, откровенно и прямо. — Теперь ты, — напомнил Минхо. И Джисон рассказал. Запинаясь, путаясь, отводя взгляд, но рассказал. Что ему нравится, когда не торопятся. Когда трогают везде, а не только там, где очевидно. Когда хвалят и держат крепко. Когда смотрят в глаза. Что он любит, когда партнёр говорит с ним во время процесса, не обязательно грязно, просто говорит. Что он красивый, что всё хорошо, что он молодец. Минхо смотрел на него. Потом взял его лицо в ладони и поцеловал вновь медленно, растягивая удовольствие. — Ты хочешь сделать это сейчас? Джисон кивнул, не в силах говорить. Сердце колотилось где-то в горле, но страха не было. Только предвкушение и тепло. Они встали с дивана. Суни, задремавший на подушке, лениво приоткрыл один глаз и тут же закрыл обратно. Люди снова делали что-то странное, но у него не было на это сил, сами разберутся. Комната Минхо оказалась чуть меньше той, что он выделил для Хана. У стены находился стеллаж с книгами и какими-то фигурками, которые было тяжело рассмотреть без должного освещения, рядом висел турник, у другой стены стоял шкаф и большая кровать. Минхо закрыл дверь. В комнате было темно и только уличный фонарь за окном рисовал на стенах бледные полосы света. Он подошёл сзади, и Джисон почувствовал тепло его тела раньше, чем прикосновение. Ладони легли на плечи, большие пальцы мягко надавили на напряжённые мышцы, губы коснулись места за ухом. — Мы можем не торопиться, если ты понял, что не до конца уверен. Джисон прикрыл глаза, откидывая голову назад, на плечо Минхо. — Всё в порядке, я уверен. — Можешь остановить меня в любой момент, разрешаю быть эгоистом. Минхо провёл ладонями вниз по его рукам, чувствуя каждый изгиб мышц. Переплёл их пальцы на талии, прижимая к себе. Джисон чувствовал его дыхание на шее, как бьётся его сердце, или, может, это собственное так громко колотилось. Минхо целовал всё до чего мог достать: шею, плечи, линию челюсти — не торопясь, смакуя, и от каждого прикосновения мягких губ внутри пульсировало тепло. Он развернул Джисона к себе лицом. В полумраке его глаза казались совсем тёмными, но при близком рассмотрении в них различалось желание. Минхо был искусителем, которому в конечном итоге отдаёшься без остатка. Внутри Джисона всё переворачивались вверх дном рядом с ним. Минхо взял его лицо в ладони и поцеловал. Джисон ответил сразу, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. Их языки встретились, и поцелуй перерос во влажный, жадный, глубокий. Джисон застонал Минхо в губы, и тот ответил низким, вибрирующим звуком, который отозвался у Джисона новой волной возбуждения в паху. Ему нравилось. Они раздевали друг друга, не желая отрываться ни на секунду. Футболка Джисона полетела на пол, Минхо стянул её через голову и тут же вернулся к поцелую. Штаны, боксеры, всё летело в одну кучу у кровати. Джисон на секунду отстранился, чтобы посмотреть, и у него перехватило дыхание. Минхо стоял перед ним в мягком свете фонаря, и от его тела было невозможно отвести взгляд. Широкие плечи, грудные мышцы, бёдра. О, да, на эти бёдра, обтянутые тканью он смотрел долго, а сейчас в его праве не только любовать их взглядом. — Иди сюда, — выдохнул он, хватая Минхо за предплечья и утягивая на кровать. Раньше он не брал инициативу на себя, потому что ему этого не позволяли. Подчиняться должен был только он. Но Минхо ждал и всячески показывал, что Джисон мог им управлять, как тому вздумается, и при этом продолжал выглядеть не менее властно. Ли послушно навис над ним, упираясь коленом в матрас между раздвинутых ног Хана, и замер просто глядя. Минхо принял свой интерес гораздо раньше, чем Джисон, да только тот был в отношениях, потому пришлось выжать тормоз и остыть. Остыть-то отсыл, только интерес не пропал, тогда Минхо понял, что это вряд ли походит на мимолётное помутнение и обычную интрижку. Джисон манил к себе радостью к жизни, вечным хаосом и открытой любовью. Хан был громким, но это не являлось его минусом. Минхо это притягивало. А ещё он был до жути милым. — Ты очень красивый. У тебя есть чувствительные зоны? — Эм, не знаю, может быть... — Не переживай, это нормально. Губы скользнули к ямочке между ключицами, и Джисон выгнулся навстречу, чувствуя, как его член прижимается к животу Минхо, как трение заставляет его задерживать дыхание, отчего то сбивалось. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, поэтому говори мне, если тебе что-то не понравится. — Мне уже хорошо, — прошептал Джисон, и это было правдой. — Но я хочу больше. — Получишь. Я дам тебе всё, что захочешь. Минхо спустился ниже. Его губы прошлись по груди Джисона, обвели языком затвердевший сосок, сначала медленно, немного дразня, а потом втянули его в рот, и Джисон всхлипнул, цепляясь пальцами в простыню. Первая пометка в голове Ли была сделана. Минхо не намеревался останавливаться и переключился на второй сосок, уделяя ему столько же внимания. Потом спустился ниже, к животу, где Хан сумел перевести дыхание. — Тебе нравится? — спросил Минхо, поднимая голову. — Очень, — выдохнул Джисон. — Продолжай. Пожалуйста. — Что именно? — Всё. Губы. Руки. То, как ты смотришь на меня. Мне нравится всё. Минхо улыбнулся и провёл ладонью по внутренней стороне бедра, двигаясь к паху и готов был снова наклониться, как его остановили. — Я тоже хочу тебя трогать. Джисон усадил его спиной к изголовью и перекинул ногу через его бёдра. Теперь он сидел на Минхо сверху, чувствуя, как их члены соприкасаются. Он повёл бёдрами, просто чтобы почувствовать трение, и Минхо шумно выдохнул, сжимая его талию. — Ты красивый, — повторил его же фразу Джисон, проводя ладонями по его плечам и груди. Он наклонился и поцеловал Минхо в шею, туда, где бился пульс. Просто легко прикоснулся губами, мазнул языком и почувствовал, как тот вздрогнул. — Это твоя чувствительная зона? — Да... — со стоном отозвался Ли, ощущая большой палец на головке члена. — Буду знать. Джисон продолжал водить рукой по возбуждению Минхо, ловя его стоны губами, чувствовал, как пальцы крепко сжимают его талию. Минхо перехватил инициативу перевернул их, укладывая Джисона обратно на спину. Его дыхание было сбитым, волосы слегка влажные упали на лоб, и Хан протянул руку, чтобы убрать их. — Хотел тебе отсосать, но ты сдался быстрее, чем я думал. Минхо удивлённо поднял брови. — Куда делся милый стесняшка-Джисон? — Не переживай, утром я не смогу смотреть тебе в глаза, — проговорил Хан и нарочито мило постарался надуть губки, отчего сам же и посмеялся, представляя как нелепо это выглядело. — О нет, — протянул Ли. — у тебя больше не выйдет от меня прятаться. Минхо встал, чтобы достать смазку и презервативы из тумбочки, отчего у Джисона сердце пропустило удар. — Будешь врываться ко мне в комнату? Ли задумался. — Проще будет не выпускать тебя из своей, пока не поговорим. И устроился между ног Джисона, разводя его колени шире бережно, но уверенно. — Не думал, что ты такой, — фыркнул Хан, понимая, что начал волноваться, оттого и не мог перестать говорить. — Какой? — усмехнулся Минхо и выдавил прозрачный гель на пальцы, медленно растирая, чтобы согреть. — Злой? — прозвучало не очень уверенно. — Я совсем не злой. — Знаю, просто не смог придумать другое. Минхо наклонился ближе, заглядывая в глаза. — Скажи, если что-то не так. Или если захочешь остановиться. — Я не хочу! — вышло слишком громко, отчего Джисон поджал губы, хмурясь. — Твои стоны будут громче, не стоит переживать из-за ерунды. Минхо поцеловал его в шею и ввёл первый палец медленно и осторожно, не встречая сильного сопротивления. Он опустился вниз и поцеловал его колено, а затем внутреннюю сторону бедра, туда, где кожа более чувствительна, подмечая волну мурашек. Движения пальца были неторопливыми, осторожными, и тогда Ли добавил второй. Всё ещё входило легко. — Ты растягивал себя? — неверяще спросил Минхо, но ответа так и не последовало. Он согнул пальцы внутри, имитируя волну, а затем раздвинул в стороны. — Аах! Минхо... — Ну так что? — внутрь проник третий палец, а губы прикоснулись к тяжело вздымающийся груди. — Ответь же мне, Джисон~и. — он надавил на мягкие стенки внутри, встречая громкие стоны. — Да...ах..— только и смог вымолвить Джисон перед очередным разрядом наслаждения снизу. Минхо ласкал его снова и снова, пока Джисон не вцепился ему в плечи и его тело не начало дрожать. — Хватит, — выдохнул Хан. — Я сейчас кончу. — Я этого и добиваюсь. Последний толчок пальцами вновь попал прямо по простате, и Джисон кончил с громким, сдавленным стоном, совершенно не касаясь себя. Сперма выплеснулась на его живот, и он замер, оглушённый удовольствием. Минхо осторожно вытащил пальцы и замер, глядя на него. Джисон лежал, раскинувшись на простынях, с зацелованной грудью, с приоткрытыми губами и совершенно пьяным без алкоголя взглядом. — Прекрасный. Джисон моргнул, пытаясь сфокусироваться на чужом лице. Минхо провёл ладонью по его животу, собирая пальцами белёсую влагу. — Ты как, в порядке? Можем продолжить или хочешь передохнуть? Джисон посмотрел на него. Минхо стоял на коленях между его разведённых ног, всё ещё твёрдый, всё ещё возбуждённый, но спрашивал у него разрешения. И это как оказывается выглядело чересчур сексуально. — Продолжим, — уверенно заявил Джисон. — Я хочу почувствовать тебя внутри. Минхо выдохнул и потянулся за презервативом. Хан взглядом следил за тем, как он разрывает упаковку, раскатывает латекс по всей длине. Минхо выдавил ещё смазки, распределил по презервативу и немного на колечко мышц Хана. — На всякий случай, — пояснил он. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. Джисон притянул его за плечи, заставляя наклониться ближе. — Ты слишком заботливый. — Любишь погрубее? — Может быть. Минхо поцеловал его глубоко, долго переплетая языки, пока Джисон снова не начал стонать ему в губы от нетерпения. А потом одним плавным движением вошёл, подхватывая чужие ноги под коленями и поглаживая заднюю часть бёдер. Он начал двигаться сначала медленно, плавно, входя до конца и почти полностью выходя. Минхо был слегка напряжен, не давая себе полностью расслабиться. Джисон видел это по глазам, что высматривали его эмоции, по тому как сжалась челюсть и пальцы вцепились в простыню рядом с его головой. — Боже, Минхо, я не девственник какой-то, — он закатил глаза и обхватил Ли ногами, скрестив лодыжки у него на пояснице, притягивая ближе. — Двигайся уже! — Блять...— сквозь зубы выругался Ли и толкнулся активнее, находя нужный ритм. Он вбивался в Джисона глубоко, руководствуясь чужим звучанием, как картой. — Ты такой чувствительный, — прошептал Минхо. — Я... Минхо... Ли ускорился. Его рука скользнула между их телами, обхватывая чужой член. Он двигал рукой в такт толчкам, и Джисон выгибался навстречу, сжимаясь вокруг Минхо сильнее. — Я снова...скоро, ах! — Я тоже. Оба тяжело дышали и шли к завершению. Несколько толчков до упора и они кончили одновременно, замирая. Сердца колотились в унисон. Минхо осторожно вышел, стянул презерватив, завязал и бросил в корзину с исписанными бумагами у кровати. Джисон прикрыл глаза, а затем и вовсе закрыл лицо руками. Он действительно только что переспал с Минхо. — Нужно сходить в душ. Джисон. — Меня нет. — Не уверен, — посмеялся Минхо, отодвигая чистой рукой запястье. — Как-то рано ты начал стесняться. — От твоих слов лучше не становится. — Думаешь поцелуй поможет? — Нет! — Тебя отнести в ванну? — Нет — Будешь со мной встречаться? — Да. Джисон резко открыл глаза, замечая перед собой довольного Минхо, не скрывающего хитрой ухмылки. — Чего? Ты пошутил сейчас? — Нет. — Ты серьезно? — Абсолютно. Джисон слушал хлопая глазами, не в силах что-то сказать. — Так ты случайно оговорился или правда хочешь со мной встречаться? — Не думаешь, что я захочу тебя использовать, чтобы забыться? — Не думаю. Они лежали в тишине, пока за дверью не послышалось требовательное мяуканье Суни. Джисон уткнулся носом в грудь Минхо и прикрыл глаза. — Так я тебе давно начал нравиться? — Да. — Почему ты молчал? — Потому что ты был занят, — Минхо пожал плечами. — Я не лезу в чужие отношения. — А если бы я не расстался? — Тогда, наверное, я бы просто продолжил покупать тебе банановое молоко и на этом всё. Джисон усмехнулся и пихнул его локтём, но тут же снова прижался. Ему было тепло, спокойно и почему-то очень смешно. — Неужто нас свела сама судьба? — Ну, Чану можно сказать спасибо. — хохотнул Минхо. — Ну так что, будешь моим парнем? Джисон чмокнул чужие губы. — Это значит «да»? — Да. Тем временем, Суни стал мяукать более свирепо, требуя, чтобы негодники-люди открыли ему дверь. Как они вообще посмели ограничивать его в пространстве? Ну, ничего-ничего, он научит простых смертных слушаться его превосходительство, там как раз у двери чьи-то ботинки стояли…